Часть 1
22 октября 2021 г., 14:47
Это напоминало наваждение. Они обе проживали свои жизни параллельно и не планировали пересекаться больше никогда, но жизнь упрямо сталкивала их чуть ли не лбами, вынуждая сначала просто помнить о существовании друг друга, а потом и взаимодействовать.
***
Первый раз они встретились спустя год после того, как Энди ушла. Она стояла на светофоре, обдумывая новую статью, когда услышала окрик. Негромкий, но голос был почему-то знаком, и девушка повернула голову в сторону звука, чтобы заметить, как рыжеволосая девочка крепко прижата к матери, которая вцепилась в нее мертвой хваткой, голубые глаза распахнуты от ужаса, а машина с огромной скоростью несётся мимо. Андреа не сомневалась — в тот момент Миранда могла потерять одну из дочерей, и это, определенно, было самым страшным в ее жизни. Ей хотелось ринуться вперед, помочь, но Энди понимала, что все позади. Дочка Миранды крепко прижата к матери и, вцепившись в нее, она жива и невредима. Никто не защищал ее лучше, чем Миранда. А потом их взгляды встретились. Андреа поняла, что Пристли даже не пытается скрыть, что узнала бывшую помощницу, сейчас все было не важно. Стресс до сих пор не отпустил женщину, но это позволило Сакс увидеть ту женщину. Живую и восхитительно любящую, какой и была Миранда на самом деле. Но потом женщина вздрогнула и опустила взгляд на дочь, а Энди так и не смогла найти в себе мужества подойти. В конце концов, они были совершенно чужими людьми. Но, если для Энди это было лишь небольшое происшествие, то Миранда будет помнить то, что произошло, всю жизнь. Кэролайн никогда не была послушным ребенком, но в этот раз все вышло из-под контроля слишком быстро: вот они шли по тротуару и дочь рассказывала, в какой город она хочет поехать на каникулах, а в следующее мгновение она замечает в витрине книжного магазина какую-то коллекционную книгу и решает перебежать дорогу. Еще никогда раньше женщина не испытывала подобного — это был животный ужас, но не парализующий, а заставляющий действовать. И она дернулась за дочерью, хватая ту за руку, буквально впечатывая в собственное тело, когда ее вопль, казалось, огласил весь Нью-Йорк. А потом там, где еще мгновение назад стояла Кэссиди, пронеслась машина. Женщина не могла перестать трястись, ее била дрожь и все, о чем она могла думать — смерть. Она могла потерять дочь, ту, ради которой прошла так много, которую любила всем сердцем. Но, когда Миранда чуть перевела взгляд, почувствовав, что кто-то очень пристально на нее смотрит, из нее и вовсе словно вышибли дух. Она точно знала, кому принадлежат эти карие глаза. Они были слишком далеко друг от друга, но Миранда не сомневалась — Андреа точно знает, как Миранде сейчас страшно. На секунду женщине захотелось, чтобы девушка бросила все и двинулась в их сторону, но она отмела это в то же мгновение. Андреа не должна этого делать, они друг другу никто, больше нет. Совершенно чужие люди.***
Когда они неожиданно пересеклись на приеме, это было не так уж неожиданно. В конце концов, это было мероприятие «Подиума», на котором сообщалось о том, что Найджел возглавит его. И это было самое заслуженное для него, что можно было представить — особенно с учетом того, что Миранда сама приняла решение о его назначении, входя в совет директоров. Энди редко писала светскую хронику, но когда друг, с которым они поддерживали связь, наконец, получает то, что заслуживает, репортер не могла отказать. И она убеждала себя, что не хочет снова увидеть Миранду, что, на самом деле, ее совсем не интересует эта женщина, но Найджел понимающе хмыкнул и предложил надеть бордовое платье. Когда же подруга спросила, почему именно этот цвет, друг просто ответил, что бордовый — любимый цвет Миранды. Пристли была великолепна, как, впрочем, и всегда. Еще когда Энди была ее ассистентом, девушку не оставляли равнодушным глубокое декольте и идеальная фигура редактора, и с тех пор ничего не изменилось. Миранда, даже спустя три года, выглядела безупречно, а уверенная походка и высоко поднятая голова добавляла ей веса. Хотя, для Андреа эта женщина была божеством. — Подбери челюсть, — шепот у самого уха заставил ее вздрогнуть и резко обернуться, чтобы признать — последним человеком, которого она ожидала здесь увидеть был Кристиан. — Что ты здесь делаешь? — Энди знала, что ведет себя немного странно, но была слишком шокирована, чтобы думать о манерах. Мужчина же явно наслаждался ее замешательством, по-прежнему веря, что он интересен. — Я тоже рад тебя видеть, девочка Миранды, — Андреа хотела было послать его куда подальше, но потом поняла, что ей все равно. Хочет стоять — пусть стоит. Ей не хотелось продолжать разговор, но мужчина решил совсем иначе, отвечая на ее вопрос. — Меня пригласили осветить сие событие, я не мог отказать. Вижу, ты тоже. — Найджел хотел, чтобы я присутствовала здесь, — она предусмотрительно умолчала о собственном желании увидеть Миранду, прекрасно понимая всю абсурдность этого желания. — Да, вы ведь друзья, — его тон был слишком едким, чтобы Энди не отреагировала единственным верным способом. — О да, — ей очень хотелось, чтобы тон был максимально едким, но, судя по всему, Кристиан понял это немного иначе и, вместо того, чтобы отвалить, решил попробовать еще раз. — Я, вообще-то, хотел узнать: может быть ты не против ужина? Или став врагом Пристли, я стал и твоим врагом? — он бросил взгляд в сторону редактора и задержался чуть дольше, чем нужно. Энди обернулась и осознала, что моментально попала в омут голубых глаз, даже не прилагая усилий. Просто Миранда смотрела прямо на нее, и у Андреа перехватило дыхание. Она слишком долго искала одобрения в этих глазах, потому сейчас была слишком шокирована, увидев его. — Хотя, забудь мой вопрос, Сакс, здесь есть лишь один человек, с которым ты хочешь провести ужин. Он отошел, и Энди была уверена, что в ярких глазах мелькнуло удовлетворение. Сакс хотелось подойти к бывшему боссу, начать с ней разговор, узнать, как девочки, но ей хватило ума этого не делать. Они — никто друг другу. Андреа теперь даже не ее ассистентка. Миранда же не могла понять, почему каждый раз, говоря с кем-то, ее взгляд устремляется от собеседника вдаль, чтобы легко найти молодую женщину в толпе. Они напоминали друг другу тех самых бывших, расставание которых было очень болезненным, и они начали избегать общества друг друга, но при этом они были всего лишь коллегами, боссом и подчиненной, у которых не было и не могло быть что-то кроме простых рабочих отношений. До тех пор, пока Миранда не нашла в себе сил признаться, что привязалась к Андреа. Было в этой брюнетке и ее искренности что-то, что располагало к себе и невольно Пристли стала ей доверять. А потом Сакс просто развернулась и оставила ее одну на растерзание журналистам. Конечно, можно было сказать, что это просто желание отомстить, но это никак не объясняло тот факт, что наличие писаки, так мечтавшего от нее избавиться, рядом с Энди вызвало бурю эмоций. И женщина поняла, что ощущает жгучую ревность, как раз то чувство, что было ей совершенно несвойственно. Миранде хотелось подойти к Энди, взять ее за руку и увести от навязчивого писателя, но Пристли остановила себя усилием воли. Она не имеет на это права — они больше никто друг другу.***
Встретившись третий раз, они впервые заговорили. Энди стояла в очереди за книгой, когда ее негромко окликнул детский голос. А затем она встретилась с яркими голубыми глазами, так похожими на глаза бывшего босса. Вряд ли можно было быть больше похожим на Миранду, чем были ее дочери. — Привет, Энди, — близняшка улыбнулась и на левой щеке появилась ямочка. Определенно Кэссиди. — Привет, Кэс, — теперь улыбка стала настоящей, а не дежурной, и Андреа в очередной раз подумала, что избавиться от желания угодить Пристли, что маленькой, что взрослой, не самая простая задача. — Что ты здесь делаешь? Это достаточно далеко от вашего дома. — Знаю, в этом и суть. Мы выбираем подарок на день рождения для Кэролайн. Уверена, мама сделала то же самое с ней, но мне они ничего не говорят, — девочка по-прежнему улыбалась, глядя прямо в карие глаза. — Почему ты ушла от нас на самом деле? Мама сказала, что тебе нужно было двигаться дальше, но я в это не верю. — Кэссиди, это определенно не та тема, которую ты должна поднимать в разговоре с Андреа. Негромкий голос заставил брюнетку обернуться и попасть прямо под прицел холодных голубых глаз. В этом и была суть — Миранда умела заставлять человека подчиниться даже тогда, когда не хотела этого. Ей достаточно было посмотреть ему прямо в глаза, и несчастный был готов сделать все, что она попросит. Они обе изменились. Теперь Миранда носила каре, а Андреа — мелкие кудри, но голубые глаза все так же легко обдавали холодом, а карие были доверчиво распахнуты. — Здравствуй, Андреа. — Здравствуй, Миранда. Так они и замерли посреди книжного магазина и пытались понять, о чем и зачем говорить. Сакс не знала, почему ей так хочется, чтобы Миранда была приветлива с ней, чтобы задавала вопросы и интересовалась ее жизнью, а Энди, в свою очередь, получила возможность узнать все о том, что происходило с семьей Пристли. Но Андреа понимала — тогда это была бы не Миранда. Не та женщина, что могла навести ужас лишь одним взглядом, не та, чье неодобрение заставляло дизайнеров переделывать целые коллекции, не та, от тихого голоса которой, стыла в жилах кровь у всех работников индустрии моды. — Рада тебя видеть, — это было искреннее признание, но неожиданное даже для самой брюнетки. Она не должна была быть рада видеть ту, которая доводила ее своими требованиями, которая наслаждалась чужими мучениями, и которая с легкостью разбила мечты своего друга. Но, как бы то ни было, именно этим Энди и занималась — наслаждалась наличием Миранды рядом. — Милая, отдай мне книгу и возвращайся в машину, — голубые глаза скользнули по дочери, та вздохнула, выражая неодобрение, но покорно кивнула, попрощалась с Энди и вышла из магазина, оставляя женщин. — Я не знала, что сказать девочкам, пришлось импровизировать. — Ты не солгала им, — их разговор, который казался Андреа раньше невозможным, сейчас существовал, и девушке казалось, что она в собственном сне, которые стала видеть все чаще с того времени, как устроилась в издательство. И с тех пор не проходило и недели без ночи, в которой во сне они с Пристли просто спокойно говорили. — Разве? Я думала, ты так ужаснулась мысли быть похожей на меня, что забыла обо всем, включая собственные обязательства, когда бежала от меня в Париже. Что ж, Энди понимала, что редактор должна была нанести удар, но он был смягчен полным отсутствием агрессии. Женщина явно не испытывала в отношении Сакс никакого негатива, и брюнетка поняла, что искренне за это благодарна. — Нет, Миранда, просто я вдруг поняла, что, если останусь, то останусь с тобой навсегда. А это было бы неправильно. Женщина явно хотела что-то сказать, но трель телефонного звонка моментально откинула их в моменте: они осознали, что никем не являются друг другу, что стоят в книжном магазине и ведут светскую беседу. И именно в этот момент обе женщины поняли, что сожалеют о том, что их пути разошлись, сделав их совершенно чужими.***
Когда они встретились в следующий раз, это было запланировано. Каждая знала о том, что на вечере они обе будут, и Миранда впервые сама подошла к Андреа и не с дежурной улыбкой, как обычно, а с искренней полуулыбкой, открыто говорящей, что она рада видеть здесь свою бывшую помощницу. А Энди даже не стала в очередной раз ругать себя за то, что встреча с Мирандой вызывает в ней искреннюю радость. — Миранда, — девушка широко улыбнулась, чувствуя, как до этого скучный вечер становится значительно интересней. — Андреа. — Рада тебя видеть. Женщина чуть склонила голову набок к плечу, словно оценивая, и Энди замерла, невольно вспоминая их первую встречу. Тогда Пристли смотрела почти так же, разве что сейчас Сакс не видела в них недоверия. Скорее, просто интерес. — Верю, — негромко проговорила Миранда, хватая у подходящего официанта два бокала шампанского. — Ненавижу шампанское. — Знаю, — так же негромко отозвалась Энди, подходя максимально близко и забирая из прохладных рук два бокала. — Могу принести тебе красное вино, подождешь? — Буду на балконе, — бросила уже через плечо женщина и Андреа быстро направилась к знакомому, чтобы найти бокал красного полусладкого, которое предпочитала редактор. Миранда действительно ждала ее на балконе, обнаженные до этого плечи теперь укрывал легкий шарф, и девушка остановилась, как вкопанная, осознавая очевидное: Миранда — самая красивая женщина из всех, когда-либо виденных Андреа. И она солжет, если скажет, что не хотела бы узнать, что это значит — быть вместе с такой женщиной. — Почему ты продолжаешь интересоваться моей жизнью? Она обернулась, словно и не сомневалась, что позади стоит Энди, застывшая с бокалом вина в одной руке и бокалом шампанского — в другой. Журналист, которая долгое время оправдывала свою тягу к бывшему боссу желанием дружбы, упорно игнорируя тот факт, что это ложь. И вот сейчас они впервые за долгое время наедине, и Андреа знает, что должна сделать. — А почему не должна? — Потому что никто до тебя этого не делал, — женщина обернулась, и Энди приблизилась к ней, отдавая бокал вина. — Вот как сейчас. Ты давно уже не моя ассистентка, Андреа, так почему стараешься сделать мою жизнь лучше? И тогда Энди сделала то, что очень хотела сделать. Поцеловала Миранду, наплевав на время, место и последствия, все это было абсолютно не важно. Важно было лишь то, что она ответила. И, возможно, им будет непросто, но Андреа больше не хотела убеждать себя, что они — чужие люди.
