Последний дневник

       Никогда до этого я даже представить не могла, что начну личный дневник. Причем не просто дневник с мыслями, переживаниями и другими типичными для дневника вещами, а дневник о моих былых приключениях. Да, дорога к этому моменту не была ни легкой, ни быстрой. Но вот я здесь, окруженная любимыми друзьями и просто неплохими ребятами. Конечно, теперь я уже не так вдохновленно и просто смотрю на слово "приключения", как раньше. Давайте начистоту: приключения это вообще не весело. Блять, меня предавали, оставляли подыхать на обочине, пытали, выводя уродливые узоры раскаленными ножами. Ух, даже вспоминать отвратительно. Та еще выдалась неделька, скажу я вам. Но, знаете, сейчас я бы ни за что не пропустила ничего из моей прошлой жизни. Ведь, черт, только благодаря всем этим неприятностям я стала той, кто я есть сейчас, и встретила самых дорогих мне существ. Да, я смогла обрести свое истинное счастье. И я обещаю: любого, кто попытается у меня его отобрать, я не пощажу. Ох-хо-хо-хо, Богиня, что-то я заговорилась во вступлении, пора начинать мой рассказ.

***

       Триста шестьдесят пятая весна по шульскому календарю была просто ужасной: неделя непрекращающихся дождей сменялась неделей засухи, дули сильные ветра, вырывающие молодые деревца с корнями из почвы, разливались реки и озера, затапливая все на своём пути. Люди и другие жители королевства негодовали, они требовали от Юстуса 1, тогдашнего короля, призвать всех придворных магов и найти виновников этого проклятия. О да-а-а, люди не сомневались, что это было именно проклятие. Причина такой уверенности была проста: уже как пять лет Шульское королевство находилось в состоянии подпольной войны с Анельским, причем этот год у западного, Анельского, королевства выдался весьма плодородным. Когда города медленно начали наводнять новости о успехе ближайшего соседа, мало кому это пришлось по душе. Кто мог из шульчан, тот бастовал, но агрессивные негативные настроения продержались недолго. Большинство посевов не проросло, из пищи оставались совсем крохи, сохраненные за холодную зиму. Люди начали сначла голодать, а потом и умирать. И вот шульчане склонили свои гордые головы и начали умолять Юстуса 1 помочь им. Не то чтобы король мог что-то сделать, но всем хотелось в это верить. Но время шло, а ситуация все никак не улучшалась, надежда сменилась отчаяньем. И именно это чувство заставило особо смелых пробовать пересечь западную границу в поисках лучшей жизни. У них мало, что вышло. Ведь чтобы оказаться в другой стране, надо было перейти бескрайнюю пустыню, наполненную ящероподобными монстрами. Очень скоро люди поняли несостоятельность этой идеи и смирились со своим положением. Только совсем безумцы и бродяги продолжали объединяться в так называемые «отряды смертников» в надежде достичь Анеля.

***

       Дул сильный ветер, пробирающий до самых костей. Девушка попыталась получше закутаться в свой плащ, но он был настолько стар, потрепан и полон дыр, что данное действие не принесло ровно никакого результата. Тогда девушка просто продолжила идти вперед, ведь ничего ей больше и не оставалось. Каждый шаг отдавался болью, ноги просто пылали огнём. После еще одного особо неудачного шага что-то противно хрустнуло в песке, а боль усилилась. «Это просто кость. Просто кость, которая треснула, когда ты на нее наступила. Воля, не смотри. Если ты сейчас увидишь, во что превратились твои ноги, ты не сможешь идти дальше»        Но идти тем временем становился все болезненней. Боль уже перестала быть тупой и ноющей, теперь она пробивала всё тело с каждым новым метром, но времени стать на месте, отдышаться и проверить, что не так, абсолютно не было: "отряды смертников" не ждут отстающих. Понимая это, девушка собрала всю свою оставшуюся волю в кулак и ускорилась, обгоняя хромающих и исушённых голодом существ. Те, смотря на прыткость девушки, только неодобрительно хмыкали и продолжали медленно ползти вперед. Колонна была длинная. Но не потому что в ней было много людей, а скорее потому, что каждый её участник шёл как бы особняком, не объединяясь в какие-либо группки. Исключением, разве что, служила голова колонны, которая, обычно состояла из самых идейных и безумных, ну или же просто сильных. Эти путники смело шагали впереди, позабыв обо всем, и весело шутили. Поровнявшись с ними, девушка наконец-то упала на песок и подняла ногу к лицу. Перед ней предстала нелицеприятная картина: стопа превратилась в одну большую открытую рану, залепленную песком, кое-где сочилась белесая жидкость, а края раны обрамляли влажные куски кожи, пропитанные засохшей кровью и лимфой. Пахло это все ужасно, к горлу девушки подкатил комок, но она быстро подавила его и продолжила разглядывать рану в поисках чего-то инородного. Когда она так и не обнаружила ничего нового, ей пришлось нехотя снять флягу с пояса и промыть ногу водой, совсем небольшим количеством. Это сработало: часть песчинок отстало, и девушка увидела острый камешек, впивающийся в её стопу. Не долго думая, она зацепила его пальцами, вырвала его и заскулила от боли. Заслышав это, остальные из колонны только тихо ухмылялись, пока шли дальше. Только один какой-то старый мужчина кинул ей: «Хорошо будет, если ты здесь умрешь. Это отвлечет монстров». У девушки округлились глаза от гнева, она быстрыми движениями рук оторвала от плаща длинные лоскуты и замотала ими сначала раненную ногу, а потом и более здоровую.       Тем временем начинало темнеть. Ветер понемногу стихал, оставляя за собой липкую тишину. Та, впрочем, продержалась недолго, и ночной воздух стал наполняться стонами идущих. То ли из-за недавнего гнева, то ли из-за тряпок, обернутых вокруг ног, идти Воле стало легче. Прикинув, что из-за темноты монстры могут стать более смелыми и выхватывать людей по одному, девушка приняла решение прибиться к лидирующей группе. Но идти напрямую к ним было бы опасно, поэтому она пристроилась где-то в пяти метрах позади от них и упорно следовала за ними, стараясь не упускать никого из виду.       Когда Воля уже вошла в ритм и могла сохранять нужную скорость ходьбы, она решила все-таки рассмотреть существ перед ней. Голова колонны была небольшой: всего-то из пятерых путников, причем только двое из них были людьми: коренастый мужчина с бородой и высокая девушка. Скорее всего, это была девушка. Хотя, может, и парень с высоким голосом. Определить это в темноте было сложно. Лидером группы, по-видимому, являлся зверочеловек, а оставшиеся двое были просто слишком низкими, чтобы являться людьми.       "Наверно, или гномы, или дварфы*. Странно... И что они только забыли в Шуле?"       Когда впереди начался разговор на повышенных тонах, Воля прислушалась:       — Да бля, Ирвин, оставь ты эту идею с походом в эльфячьи руины. Все равно ты там мало чего словишь, да и в древнем языке никто из нас не бум-бум. Мы там просто-напросто подохнем скорее, — голос был хриплым, пропитым и принадлежал одному из низкоросликов. Зверочеловек безымоцианально, будто не в первых раз проходил этот разговор, отвечал:       — Я, черт побери, знаю. Когда доберемся до Анеля, там и найдём переводчика.       — Среди ушастых? Да они же обдерут нас как липку. Палец не клади в рот этим миловидным существам. Они тебя сначала завлекут милыми речами, потрахаетесь с ними маленько, а на утро оп! И след их простыл вместе со всей твоей зброей и деньгами.       Тут не выдержала и вмешалась девушка:       — Рагнар, ты уже задрал. Мы все давно поняли, что ты туп как пробка и падок на алкашку с перепихоном в виде продолжения. Но будь добр, не переноси эти, несомненно, прекрасные качества на нас.       — Ты как всегда остра на язык, Брошенка. Но не от того ли ты на меня взъелась, что я нелестно отозвался о твоих братьях по крови, — парировал Рагнар.       — Ты. Не смей. Меня. С ними. Сравнивать. Я сейчас раскрою тебе го-       — А ну тихо! — зло рявкнул зверолюд. — Нам сейчас надо думать о том, где найти того, кто знает древний язык, а не перегрызать друг друга на радость местным ящерам.        Все затихли и дальше шли молча. Только голову Воли заполнило множество тревожных мыслей. Когда она еще работала в городской библиотеке при академии, ей доводилось встречаться с текстами на древнем языке, да и часть программы была на нем, поэтому базовую его часть она знала. Но вопрос был в другом: безопасно ли примкнуть к незнакомцам сейчас или лучше просто плестись за ними. Решив, что бросить их она всегда успеет, девушка прокашлялась и настолько громко, насколько только могла, сказала:       — Я знаю древний язык.