Принцип неопределенности

Чонгук всегда был человеком слова, знающим, чего он хочет от жизни, целеустремленным. С самого детства он проявлял свое бесконечное рвение и отдавался любому делу от и до, выкладывался на полную, будь это элементарное задание по учебе или трудоустройство на временную подработку после школы. Слова «сдаваться» он ни под каким предлогом не воспринимал, считал, что это удел тех, кто с самого начала и не собирался достигать цели. Благодаря своему упорству, надежности, принципиальности он всегда привлекал внимание окружающих людей, вдохновлял их на какие-то поступки, вел за собой и указывал, в каком направлении стоит двигаться. В целом, Чонгук был из числа прирожденных оптимистов и независимых трудоголиков. Буквально в каждом аспекте жизни он всегда был в числе лидеров, а в большинстве случаев оказывался победителем. Но в этот раз судьба решила распорядиться иначе... Тэхен широко раскрытыми глазами смотрел на то, как кровь медленно расползалась под головой лежащего. Дыхание казалось неимоверно обжигающим, каждый глоток воздуха отдавался саднящей болью в горле. Подступающие к глазам слезы не давали четко видеть происходящее, но даже так он различал до боли знакомое лицо, которое безжизненно бледным пятном отпечатывалось в голове. Мозг всеми силами препятствовал осознанию происходящего, но глаза навсегда запомнили эту ужасающую картину. В висках пульсирующей болью отдавалось: «Не так все должно быть». Открыв глаза, в первую очередь Чонгук ощутил невероятную боль в области затылка, которая моментально распространилась на всю голову. Зажмурить глаза и терпеть – все, что ему оставалось делать. Спустя несколько мучительно долгих минут приступ боли стал отдаваться слабой пульсацией и уже отошел на второй план. Теперь нужно было понять, что вообще происходит и где он сейчас находится. По надоедливому писку аппаратуры, оповещающей о наличие пульса, и идеально белому потолку несложно было догадаться, в каком именно месте он оказался. – Доктор, кажется, пациент приходит в себя. – Чонгук слышал так, словно он находился под огромной толщей воды, звуки неспешно превращались в связные фразы, которые уже можно было разобрать. В таком состоянии он смог различить, что это произносила девушка с приятным голосом. – Так-так, что тут у нас? Позволь представиться, я твой лечащий врач, доктор Кан ..., приятно познакомиться, Чон Чонгук. – совсем чуть-чуть повернув голову в сторону говорящего, он увидел немолодого мужчину в кристально белом, безупречно выглаженном халате. Врач внимательно следил за реакцией Чонгука, который всем своим видом выражал немой вопрос: «Какого черта здесь творится?». До ужаса знакомая для уже достаточно опытного специалиста ситуация. Он по-доброму улыбнулся, стараясь тем самым подавить недоумение и пока не появившуюся панику у пациента. Всегда помогает. Ложь. В редких случаях. – Тебе сейчас совсем необязательно что-то мне отвечать, но если ты хочешь что-то сказать, то я обязательно тебя выслушаю. – Взяв у молодой медсестры больничную карту Чонгука, врач некоторое время внимательно вглядывался в ее содержимое, затем быстро прошелся по написанному там, периодически то хмуря брови, то поджимая губы. – Моя голова... – еле выговаривает Чонгук хриплым голосом, понимая, что, едва двинувшись, он ощущает такую боль, что пальцы на руках непроизвольно сжимаются, хочется вывернуться наизнанку и перестать что-либо чувствовать. Внутри будто поселилась стая дятлов, без конца ритмично стучащих по черепу. На периферии всей этой какофонии чувств Чонгук осознает, что к горлу, пересохшему настолько сильно, будто уже неделю у него во рту не было ни капли воды, подступает ком, из-за которого его начинает одолевать чувство тошноты. – Меня тошнит... Можно воды? Тут же медсестра, словно давно была готова к его просьбе, бережно поднесла к лицу стакан с водой, помогла ему совсем немного приподнять голову, чтобы Чонгук смог осторожно взять трубочку и попить так необходимой сейчас жидкости. Закончив, он снова перевел взгляд на доктора, терпеливо ждавшего, пока пациент справится с жаждой. По выражению лица мужчины нельзя было ничего понять, но в одном Чонгук был уверен – врач внушает доверие и располагает к себе, на такого, как этот внимательный человек, он готов положиться. Несмотря на всю тяжесть работы в медицинских учреждениях, этот мужчина смог сохранить в себе человечность, доброжелательность и сочувствие. По крайней мере, парню, лежащему на постели и страдающему от нескончаемой мигрени, пока только это удалось выяснить из его короткого монолога и доброго взгляда. – Ну, с подозрением на ушиб головного мозга меня бы тоже тошнило. – выдал врач, снова слегка улыбнувшись, пытаясь тем самым его поддержать. Чонгук в ответ без какой-либо злобы или ехидства ухмыльнулся, получилось, правда, довольно измученно, но как вышло, так вышло. «Я готов под поезд броситься от нескончаемой боли, меня воротит от любого запаха, я не могу даже взгляд отвести, чтобы при этом мой мозг не раскалывался на тысячу частей» – думает сейчас Чонгук. «Ушиб головного мозга» – констатирует врач. Да уж, не самая приятная причина оказаться в больнице. Ах да, как будто сюда попадают с чем-то приятным. – Как я... Как я тут... – хотел было спросить Чонгук, но тут же, как по часам, очередной болевой приступ резко и остро ударил по его нервным окончаниям, он не сдержался и схватился за голову, пытаясь хоть немного помочь себе справиться с этой ужасной ситуацией. – Тише, тише, у тебя еще будет время задать интересующие тебя вопросы, а сейчас тебе нужно отдыхать. – успокаивающий голос врача в действительности немного облегчил страдания Чонгука. Либо у парня просто сработал режим самовнушения, потому что быть в постоянном напряжении из-за того, что ты не знаешь, в какой момент боль одним мощным ударом ворвется в голову и сметет все на своем пути, очень утомляет. Вот и остается верить и надеяться, что хоть что-то оказывает благотворный эффект, и тебе от этого все же становится лучше. – Доктор Кан, вас срочно вызывают в приемное отделение. – все тем же приятным и негромким голосом сообщает врачу медсестра. – Что же, Чонгук, я должен идти, а ты в свою очередь должен хорошо отдохнуть, не напрягая себя ничем. Сейчас ты еще очень слаб, и тебе необходимо восстановиться. Я зайду к тебе позже. Держа в памяти все моменты, когда всякий раз, как только он хотел заговорить, его одолевала пульсирующая головная боль, в этот раз Чонгук решил отделаться одним слабым кивком вместо ответа. Провожая взглядом уходящих медиков, Чонгук начал загружать свой мозг быстрым потоком мыслей. «Так, значит ушиб головного мозга. Понятно. Но как вообще такое могло произойти? Как я тут оказался и сколько пролежал без сознания? Ничего не понятно». Но все его вопросы так и остались без ответа, причиной чему, уже даже неудивительно, явилась вновь пришедшая мигрень. Однако, в этот раз она явно превзошла все прошлые случаи, никаких сил молча терпеть у Чонгука не осталось. На всю палату раздался громкий и резкий вскрик. Из-за до конца не привыкшего к речи горла, его голос вышел хриплым и таким чужим, словно это вовсе и не он сейчас чуть ли не оглушил половину отделения. Никому и никогда такого не пожелает, чтобы страдать от этой дробящей голову боли, будто кто-то измывается над тобой и устраивает бесчеловечные пытки. Ужасно. Прибежала обеспокоенная медсестра. Она засуетилась вокруг постели, пытаясь понять, что стало причиной такому крику. Ничего сверхъестественного и неправильного, все на своих местах. В таком случае ответ очевиден – всему виной непреодолимые приступообразные головные боли, постоянный симптом диагноза Чонгука. – Сильно болит? Оцени по десятибалльной шкале. – с тревогой попросила она. – Невыносимо, все сто из десяти, можно с этим что-то сделать? – с надеждой спросил Чонгук, терпение на исходе, а самому справляться не получается. – Я бы дала тебе обезболивающее, но ты и так сейчас только на них. – с нотой вины в голосе произнесла девушка. Она и сама была бы рада в разы уменьшить страдания пациента, но, к сожалению, не всегда есть такая возможность. «Если под анальгетиками я так сильно ощущаю, словно нахожусь между молотом и наковальней, то что было бы, будь я сейчас без них? Даже представить страшно. Понадобилась бы гильотина. Нет головы – нет головной боли. Хорошая мысль» – ни одной хорошей мысли. А чего еще ожидать от того, кто не может избавиться от надоедливой причины своих страданий? – Понятно. Тогда я постараюсь хотя бы уснуть. – соврал Чонгук, пытаясь таким образом успокоить девушку, которая не в силах оказать ему какую-либо помощь, чтобы она лишний раз не беспокоилась и тем более не считала себя виноватой перед ним. Люди не всесильны, увы. Оглядев пациента в последний раз и слабо улыбнувшись ему напоследок, медсестра медленно вышла из палаты, тихо закрыв за собой дверь. Конечно же, она поняла, что Чонгук своими словами хотел лишь помочь ей не загружаться проблемами больного, но, к несчастью, ей действительно не остается ничего больше в этом случае, кроме как послушать его и уйти. Чонгук редко бывал в больницах, а если и приходилось, то разве что только по причине ежегодных школьных медосмотров. Думать и соображать, что же с ним произошло, оказалось не так легко, как он это представлял, мысли полностью спутались, да еще и эти внезапные вспышки боли. Зато в голову лезли так ненужные сейчас воспоминания, посещавшие чонгукову голову невесомо, легко и, как ни странно, безболезненно. Воспоминания... Улыбающаяся мама, падение в лужу, катание на карусели, драка в песочнице из-за лопатки... Точно! И как он не подумал об этом раньше. Тэхен. Его лучший друг. И тут в голове огромной вереницей начали появляться все связанные с этим человеком памятные моменты. Вплоть до самого последнего, которое звучной пощечиной ударило по слабому сознанию, которое никогда не должно было ассоциироваться с его лучшим другом. Или уже и не другом вовсе?...