Лавандовый пепел

Я смотрела на то, как ветер подхватывает пепел со струшенной мной сигареты. Мне захотелось стать этим пеплом, чтобы ветер подхватил и развеял меня над землей, я хотела раствориться.

Я помню твои изрезанные руки, я помню твои ноги, которые были покрыты этими ужасными шрамами. Они отнюдь не портили твою красоту, но от их вида мне становилось больно. Я помню запах твоих волос, которые пропахли лавандой и никотином. Ты курила много, даже больше чем я. Но ведь у курильщика всегда есть причина из-за которой он начал курить, не так ли? Я помню твои пухлые губы, которые по вечерам были окрашены цветом марсала от выпитого вина. Я помню твои ногти, которые ты всегда коротко стригла и красила в чёрный. Я помню твои аккуратные и правильные черты лица, благодаря которым я изначально обратил на тебя внимание. Я помню твой взгляд. До тебя на меня никто и никогда не смел взглянуть «так». Ты смотрела ровно, гордо вскинув голову и с вызовом. Мне одновременно хотелось признаться тебе в любви и пристрелить. Я помню как ты со мной спорила, в открытую не боясь говорить все, что думаешь. В тот вечер было невероятно красивое закатное солнце. Словно небо это огромный холст, на котором Великий художник пролил краски жёлтого, оранжевого, красного и бордового цвета. Помню как мы сидели на причале, курили и твои слова: " — Обещай, что убьёшь меня, если я сама не смогу." Тогда я лишь ухмыльнулся и не воспринял твои слова всерьёз. Ты отвела взгляд на пролетающих мимо птиц, так ничего больше и не сказав. Но тем же вечером, я увидел твои запястья и это заставило меня задуматься. Я помню все наши счастливые моменты, которые остались на киноплёнке под названием «Воспоминания». Я помню как ты бежала впереди меня, сняв каблуки, раскинув руки и громко, заливисто смеясь. Ты протягивала мне руки и крепко обнимала, прижимая к себе. Твоё хрупкое тело в моих руках всегда было податливо. Моё горячее дыхание обдаёт разгоряченную кожу на твоей шее. Толпы мурашек проходят по твоему телу. Мы идём к тебе домой и всю ночь наслаждаемся друг другом. Утром ты всегда пила горячий кофе, а я чёрный чай. А потом мы шли на работу и казалось, что всё хорошо. Но порезов на твоём теле не становилось меньше. Однажды, ты не явилась в штаб. Ты никогда не опаздывала. В твоей больной голове был пунктик касательно пунктуальности. Я не понял, что со мной тогда произошло, но на грудную клетку давило, что-то тяжёлое и необъяснимое. Я не стал дожидаться окончания рабочего дня, а пошёл к тебе. У меня были ключи и когда я отпёр дверь, твоя квартира встретила меня могильным холодом. Дух смерти объял эту квартиру. Я позвал тебя лишь раз, прежде чем заметил щель в ванную из которой лился свет. До сих пор помню как открыл дверь, а там ты. Вода окрасилась и стала бледно коралловой. На полу, подле твоей истекающей кровью руки было письмо, несколько капель крови попали на него, но текст был читаем.

«Что такое Зависимость, а, Дазай? Одно слово, а сколько значений. Удивительно как в одном слове может уместится боль, безразличие и любовь. Человек может быть зависим от разного. От сигарет, наркотиков или от человека. Хотя не мне об этом тебе говорить, ты и без меня это прекрасно знаешь. Ты ведь и сам, своего рода, зависим, не так ли?

Стоит только попробовать, совсем не много, а потом ты уже подсел и это конец. Ты больше не можешь без этого. Тебе нужна еще одна доза. Еще одна маленькая частичка чего-то большего. Но его больше нет. Потом у тебя ломка и ты начинаешь всех проклинать и ненавидеть. Ты винишь себя, друзей, а главное его, во всех своих проблемах. Ты не видишь выход. Твой мир плывёт и рушится. Ты идешь в бар, чтобы хоть немного забыться. Ты пытаешься, хочешь, но не можешь. Тебе нужна ещё одна доза. Без неё ты уже не можешь. Это так грустно. Я всего лишь хотела забыть тебя, чтобы не было так больно. Но стало еще хуже. Я хочу еще и еще, но больше нет. Я снова иду в бар, снова беру пакетик со «спасением» совсем не думая о том, что оно медленно, но верно меня убивает. Мне уже плевать. Я просто хочу еще раз почувствовать эту эйфорию. Теперь кокаин мой враг, он отнял у меня все. Моих друзей, тебя и меня саму. Я больше ничего не помню, мне уже на все плевать. Я просто хочу всё это закончить. Назад уже нет пути, и в последний момент я понимаю, во всем виновата зависимость… Я зависима от тебя, Дазай. Полностью и бесповоротно. Меня пугает эта слепая любовь к тебе. А любовь ли это? Я не уверена. Мы ведь даже не пара. Так, просто коллеги которые коротают время вместе, нам просто хорошо. Наша зависимость нас и погубит. Но я устала… Я устала от всего, от мафии, от убийств, от Мори, от тебя, от себя и от жизни. Помнишь, я просила тебя прикончить меня если не смогу? Так вот, когда ты это прочтёшь, я уже буду мертва. Прощай Дазай, я люблю тебя.»

Пальцы онемели, я не мог ни пошевелиться, ни вдохнуть. Казалось, из меня разом выбили лёгкие. Прислонившись к кафельной стене я медленно сполз. Телефон в кармане завибрировал, но я не замечал. Только на десятый раз, когда трель стала меня раздражать, я снял трубку. Это был Чуя. Он что-то гневно кричал, дескать я свалил по середине рабочего дня, но слыша лишь тишину в ответ он остановился, спросил в порядке ли я, и когда я не смог выдавить из себя ни слова, Чуя пообещал быть тут через 10 минут и отключился. Перспектива демонстрации твоего тела с окровавленными руками меня не прельщала, письмо я сложил и спрятал в карман. Потом всё было в туманной пелене. Какие-то голоса звучали, но смысла я не понимал. Кто-то обхватил меня под руками и поставил на ноги. Позже, я понял, что это был Чуя. Я поднял взгляд на тебя, но вид заслонял Мори склонившийся над тобой. Больничная палата, койка на которой к твоему телу присоединены аппараты жизненного обеспечения. Всё это выглядит так искусственно, так неестественно. Тихое и размеренное пиликанье меня раздражает, но больше всего на свете я хочу слышать этот звук и знать, что ты всё ещё жива, что всё ещё есть призрачный шанс на спасение. Я потерял счёт времени, и всё на чем сосредоточенно моё внимание это на наших сплетённых руках. Я не хочу отпускать тебя. Лёгкое шевеление пальцем пустило дрожь по моему телу. Беспокойно вглядываюсь в твоё лицо, ища признаки пробуждения. Спустя, казалось, вечность твои веки дрогнули и ты открыла глаза.

Глубокие, усталые, лишённые блеска, но живые глаза. Твои лавандовые глаза.