Клуб Эротических Писателей Нарциссы Малфой

Нарцисса Малфой, блистательная хозяйка Малфой-Мэнора, в последний раз окинула взглядом малую гостиную, расположенную между её личной библиотекой и маленькой домашней оранжереей. На овальном столике посередине гостиной теснились на золочёных подносах затейливые пирожные и экзотические фрукты. Изящные чашки готовы были по мановению волшебной палочки наполниться горячим ароматным кофе. Нарцисса трансфигурировала уютные кресла глубокого лилового цвета так, что на их подлокотниках появились подставки для письма. Гостиную заливал мягкий ненавязчивый свет. Всё было готово к еженедельному заседанию Эротического Писательского Клуба. Нарцисса намеренно выбрала для встреч клуба четверг — день, который мистер Малфой с утра до вечера проводил в своём благотворительном фонде. Всё-таки нервы у Люциуса после Второй Магической войны немного сдали, и, кто знает, как бы отреагировал сиятельный лорд, узнай он, что его нежная интеллигентная супруга увлекается литературой фривольного содержания и знает по меньшей мере десять синонимов к слову «член»! Вскоре камин вспыхнул зелёным светом, и в гостиной одна за другой появились старые подруги Нарциссы: громогласная миссис Булстроуд, изящная бледная миссис Гринграсс и, как всегда, загадочная и сногсшибательная мадам Забини. Последней, в спешке снимая перепачканный мукой передник, из камина выбралась миссис Уизли и вручила Нарциссе ещё горячий яблочный пирог. С тех пор, как Драко стал встречаться с небезызвестным Гарри Поттером, Молли, на правах почти матери последнего, сделалась близкой приятельницей Нарциссы Малфой. Драко даже поладил с одним из бесчисленных детей Молли, Робом, кажется! — Итак, дамы! — провозгласила Нарцисса, когда все обменялись льстивыми улыбками и неискренними поцелуями. — Сегодня наше собрание будет не совсем обычным. Мы с вами выходим на новый уровень. Если до сих пор мы читали наши замечательные произведения только друг другу, то теперь мы сможем публиковать их на Мэджикбуке: наша дорогая юная Панси объяснила мне, как это делается! С этими словами Нарцисса раздала заинтригованным матронам мигающие разными цветами зачарованные пергаменты. — Отныне любой человек, купивший такой пергамент в магазине «Дигиталис» *, сможет прочитать ваши романы. Однако, — она обвела оживившихся женщин обеспокоенным взглядом, — нам всем необходимо придумать себе вымышленные имена. Ведь мы же не хотим, чтобы наши знакомые, старшие родственники или супруги узнали о нашем невинном хобби! Писательницы согласно закивали и принялись придумывать псевдонимы. Спустя полчаса бурных обсуждений Нарцисса Малфой стала Злокозненным Цветочком, Антея Гринграсс — Бледной Молью, а Белинда Булстроуд — Бычьей Мордой. Мадам Забини пожелала взять псевдоним «Чёрная Вдова». — Дорогая, но разве это не слишком очевидно? — удивилась Нарцисса. — Твоему супругу не составит труда догадаться, что это — ты. — Не вижу проблемы! — гордо тряхнула головой мадам Забини. — Ему всё равно недолго жить с этой информацией. — Ну а ты, Молли, милая, придумала? — Нарцисса взглянула на пергамент миссис Уизли. — Что? Моллипусенька?! Но ведь именно так тебя называет твой Артур! — Ну, — потупилась Молли, — у меня нет секретов от мужа. Он — первый читатель моих произведений. — Да, но остальные! Вдруг это прочитают твои дети или, того хуже, тётушка Мюриэл! — Об этом я не подумала, — в ужасе прошептала Молли. Спустя ещё десять минут всеобщего мозгового штурма Молли Уизли получила псевдоним «Озорная Домохозяйка», и Нарцисса перешла к следующему вопросу: — На прошлом заседании мы договорились сочинить к сегодняшнему дню что-то о персонажах далёкой старины. — Я подготовилась! — подняла руку Антея Гринграсс. — У меня — история о любви Ровены Рейвенкло и Салазара Слизерина. Чтобы получить Ровену, Салазар должен отгадать тринадцать придуманных ею загадок, в противном случае… — О нет, — мягко улыбаясь, перебила Антею Нарцисса, — это, конечно, очень интересно, но гораздо романтичнее будет, если Салазар влюбится не в Ровену, а в Годрика Гриффиндора! — Это ещё почему? — опешила миссис Гринграсс. — Ну посудите сами, — принялась объяснять Нарцисса, — кто самый популярный автор на Мэджикбуке? Развратная Рита! А про кого она пишет? Про Геллерта Гриндевальда и Альбуса Дамблдора! Вот, посмотрите: «Две могучие палочки» — десять тысяч просмотров! «Страстная дуэль» — пятнадцать тысяч просмотров! И это только за два дня! Участницы писательского клуба погрузились в чтение «Страстной дуэли», и на какое-то время в гостиной установилась тишина, изредка прерываемая то бормотанием Молли: «Ого, а вот это нам надо попробовать с Артуром!», то зловещим шёпотом мадам Забини: «Эта поза поможет мне изящно избавиться от десятого мужа… Он получит весьма почётную смерть, а я — его состояние и возможность подыскать кого-то не такого старого!» — Одним словом, — подвела итог Нарцисса, когда все наконец-то оторвали взгляды от пергаментов, — читателям гораздо интереснее любовь между двумя представителями сильного пола… — Ну конечно, тебе виднее, милая, — желчно произнесла Антея Гринграсс, покосившись на колдографию на стене, где Гарри Поттер нежно обнимал смущённого счастливого Драко. Миссис Гринграсс ещё не простила семье Малфоев несбывшуюся помолвку Драко с Асторией. — А кто ещё популярен на Мэджикбуке? — спросила Молли Уизли, чтобы разрядить возникшую напряжённую атмосферу. — Ну, вторая по популярности после Развратной Риты — некая Афина Кошка, автор «Баек из Хогвартской учительской». Их растаскивают на цитаты, но ни у кого нет ни малейшей догадки, кто может скрываться за этим псевдонимом. Однако, дамы, давайте продолжим! Я предлагаю вам прямо сейчас придумать эротические миниатюры и зачитать их. Молли застрочила пером так быстро, словно взбивала венчиком яйца, и первой вызвалась представить своё творение на суд слушательниц. Те, прослушав несколько абзацев, недовольно застонали: — Молли, сколько можно! Ты снова написала про вас с Артуром! — Но как вы догадались? — изумилась миссис Уизли. — Ведь я заменила имена персонажей! — Молли, дорогая, некоторые детали твоего рассказа не оставили у нас сомнений, — сказала Нарцисса, — например, вот эта: «О, Арчибальд! Когда наши десять детей наконец-то уедут в Хогвартс, ты получишь свой котёл, полный горячей и крепкой любви!» Антея Гринграсс сдавленно хихикнула, а Белинда Булстроуд разразилась мощным фестральим ржанием. Из-за этого ржания никто и не услышал, как домой вернулся мистер Малфой. Сегодня после обеда Люциуса начала мучить мигрень, и он покинул заседание своего благотворительного фонда раньше обычного. Мистер Малфой аппарировал в Мэнор, предвкушая чашку горячего чая с мёдом и тихую беседу с Нарциссой. Переступив порог дома, Люциус поморщился от громкого хохота, доносившегося из малой гостиной, и, поняв, что у супруги гостит бесцеремонная миссис Булстроуд, решил по-тихому прошмыгнуть в свою спальню. Он крался на цыпочках мимо комнатной оранжереи, и до его слуха доносился бубнёж этой серой мыши Антеи Гринграсс, несостоявшейся тёщи Драко. — «Твой меч великолепен, о Годрик! — в экстазе воскликнул Салазар Слизерин», — вещала Гринграсс. — «Дай же мне подержать его!» «А-а, читают исторические романы», — снисходительно подумал Люциус, и тут до его ушей явственно донеслось слово «член», произнесённое устами его обожаемой супруги. Люциус оцепенел. — Что бы это могло значить? — он потёр виски. — Проклятая мигрень, чего только не покажется! Наверняка, Нарцисса сказала: «плен». Ну да, конечно, сейчас Салазар заберёт у этого простофили Гриффиндора его меч и возьмёт его в плен! Люциус, стараясь ступать бесшумно, двинулся вдоль стены мимо гостиной, где заседал писательский клуб, продолжая с подозрением прислушиваться. В какой-то момент ему показалось, будто кто-то произнёс слово «эрекция», и он снова напрягся. Следующая выступающая читала очень тихо, и Люциусу пришлось приложить ухо к двери, кривясь от приступа головной боли, усилившейся из-за напряжённого прислушивания. — «Выплеснулся жемчужно-белыми струями», — донеслось из гостиной. «Что за чёрт? — подумал Люциус. — Что у них там, Мордред подери, выплеснулось? Может, какой-то соус?» — Ух, как он его прожарил! — в восторге заорала миссис Булстроуд. — А-а, — с облегчением выдохнул Люциус, — так у них там заседание кулинарного клуба! А я-то уж было подумал… А всё эта проклятая мигрень! Надо бы прилечь. И Люциус Малфой, оставив женщин заниматься женскими делами, величественно, насколько позволяла раскалывающаяся голова, прошествовал в свою роскошную спальню.