Покоряя родную стихию

      Ариэль не жалеет о принятом решении, но она же не забывает о своих корнях.       Время и должные старания свою работу выполняют исправно, и вскоре она ходит с такой непринуждённостью, а танцует с такой грацией, что никто и не вспомнит, как у неё сотрясались колени при попытке встать на ноги — потому что этого почти никто и не видел.       Сама Ариэль никогда не забудет, как ей не нужно было заботиться об удержании равновесия и осанке, когда её со всех сторон обволакивала и поддерживала вода.       Глядя на море что из окон замка, что с берега в такой непосредственной близости, что края набегающих волн почти дотягиваются до пальцев, Ариэль понимает, насколько оно огромно и необъятно, и её — когда-то — родным королевством не ограничивается, как и земля на королевстве Эрика не заканчивается — он уже успел весьма многое поведать о далёких странах, которые хочет увидеть вместе с ней.       Единственное, что Ариэль немного огорчает — исследовать изнутри неизведанные моря и океаны она не сможет, а значит, кому-то другому придётся выяснять, что там есть и какие существа могут обитать.       Поэтому она довольствуется тем, что гуляет босоногой по песчаным откосам и болтает с навещающими её Флаундером и Скаттлом, чтобы не забыть рыбьего и птичьего языка.       Навещают её и сёстры — когда-то Ариэль коллекционировала падающие в море человеческие вещи, а теперь любовно собирает красивые раковины, что они ей приносят.       Она рассказывает сёстрам обо всём новом, что увидела и узнала, они доставляют вести из родного дома и привет от отца, и Ариэль вместе с ними же передаёт свой привет отцу, когда приходит пора прощаться.       Когда Эрик обучает её уверенно держаться на воде в новом теле, Ариэль подбивает сестёр поплавать наперегонки, как раньше, и уходит под воду, но кончается всё тем, что они лишь добродушно подшучивают, какой она стала копушей, дразняще покачивая хвостами, пока задержавшая дыхание Ариэль обиженно раздувает щёки, хмурится и пытается ухватить их за плавники прежде, чем вынырнуть для очередного глотка.       Ариэль немного уязвляет то, как море, бывшее однажды домом, считает её теперь хрупкой, маленькой и незначительной, не воспринимает всерьёз, играется, перебрасывая между волнами и накрывая с головой, заставляя отплевываться и судорожно искать порцию так необходимого воздуха — но она всегда может, попросив умильно одну из сестёр, схватиться руками за её плечи и радостно, задорно смеяться, пока русалка стремительно несёт её вперёд и кружит, легко разрезая встречные волны и ловко орудуя сильным гибким хвостом.       Стоит при пребывании в воде вернуться близкому к былому комфорту и безбашенной самоуверенности, как Ариэль тянет за собой и Эрика — вместе нырять, учиться языку рыб и птиц, знакомиться с сёстрами, разглядывать кораллы и заросли водорослей, сидеть вечерами на берегу, любуясь окрашенным закатом небом и темнеющим, простирающимся в далёкий горизонт водным простором.       Сила, которой наполнены её руки, когда она вытаскивает на поверхность в шутку тонущего Эрика, и лёгкость, с которой она скользит сквозь толщу воды, знаменуют близкую победу.       Ариэль заново покоряет море с той же последовательностью и упорством, с какими адаптировалась на суше.       Однажды море было ей домом, и она никому не позволит в этом усомниться.