Проще гнутого пенса

Ранним январским утром Лондон совершенно неожиданно запорошило снегом. Не по погоде одетый доктор Джон Ватсон возвращался домой на Бейкер-стрит, 221Б. Ему не удалось поймать кэб, и продолжительная пешая прогулка превратила уже немолодую тень великого сыщика в подобие снежного человека. Не снимая с себя верхней одежды, доктор, слегка пошатываясь, прошел в гостиную. Там царили мрак и тишина. Ватсон интуитивно нашел кресло, удобно разложился в нем и вздрогнул. Чиркнула спичка, загорелась свеча. В кресле напротив сидел Холмс, спокойно взирающий на него своими чистыми серыми глазами. — Как вы меня напугали, Холмс, — промямлил медленно, почти по слогам, доктор. — А вы меня, Ватсон, — Шерлок, вероятно, дремал. — Чего вам ночами дома не спится, а? Вы же вроде как женаты? — С чего вы взяли? — Вспомните-ка сокровища Агры. — Да ведь сундук был пустой, Холмс. Вот скажите, зачем мне эта меланхоличная мисс без клада? Неужто она всерьез рассчитывала, что я возьму ее без приданого? К тому же я не мог променять холостяцкое раздолбайство на узду. — Где ж вы были? Ни одного пятна от соуса, ни визиток в кармане, ни следов на ботинках – только снег. Поделитесь, не то я свихнусь и попаду в Бетлемскую больницу, где окажусь черт знает каким по счету Холмсом. При том, что я оригинал... — Хорошо, не буду компостировать вам мозги. Я посещал мадам Бернье. — Что? — Холмс почти вскочил на ноги. — Вы с ума сошли, Ватсон? Эта старуха годится в матери нашей миссис Хадсон! — Ну и что? — прямо спросил доктор, стряхивая с усов растаявшие снежинки. — Признайтесь, Холмс, вы мне завидуете. Вам-то не посчастливилось обольстить столь милую старушку как мадам Бернье! Лишь безупречное воспитание джентльмена позволило Холмсу сдержать рвотные позывы. — А кстати... Почему вы не ночуете в своей комнате в мягкой постели? — поинтересовался Ватсон. — Какого лешего перебрались в гостиную? Чего боитесь? Неужто постельных клопов? — последние слова он произнес с добродушной усмешкой. — Духового ружья, — лицо Холмса посуровело и приобрело багровый оттенок. Ватсон засмеялся и швырнул шляпу на крючок вешалки. — Не понимаю, что это, кто-то дунет в тромбон и убьет вас?.. Допустим, — продолжил доктор, увидев, как серьезен его друг. — Однако здесь есть окно, а в вашей спальне его нет, и где логика? — Мне скучно, Ватсон. — Taedium ordinarius, — подтвердил диагноз Ватсон. — Скука обыкновенная. — И что вы мне пропишете? Грелку? В вашем саквояже нет ничего, что могло бы стимулировать мозг. — Есть... К несчастью, это вредно для здоровья, Шерлок, и очень дорого к тому же. Ведь, учитывая тот факт, что вы... мы... сейчас без дела, бюджет ваш оставляет желать лучшего. — Я думал над этим всю ночь, Ватсон. Пора заняться новыми, перспективными делами, приносящими много денег. Не то протянем к пенсии ноги, а социальный пакет, как вы знаете, для частных сыщиков королевой не предусмотрен. — И что надумали? — Проще всего ремесло нищего – вспомните дело Невилла Сент-Клера, он ведь загребал кучу денег! — Холмс неспешно закурил трубку. — Но куда прибыльнее казино, зарегистрированное как церковь. Доходы баснословные, а налогов ноль. Что скажете, Ватсон? Ватсон слегка наклонил голову и почесал затылок. — Холмс, ваш проект прекрасен, однако, придется вести воскресную службу, для отвода глаз понадобится пастор. — А пастором, Ватсон, будете вы! В ответ раздался громкий хохот. — Не смейтесь, после кончины несчастного Рональда Адера я окончательно убедился, что сутана вам к лицу. — Раньше вы говорили обратное, Холмс. — Тогда я врал, а теперь говорю правду.

***

Ватсон проспал до двух часов дня. Его вновь, как в старые добрые времена, разбудили ужасные звуки скрипки Холмса. Уже пять лет минуло с той поры, когда доктор потерял надежду услышать что-либо классическое. Шерлок сознательно игнорировал настройку, считая свои произведения авангардными. — Зачем вы пытаете инструмент? Такие звуки может издавать и кот. — Животное в доме? Вы же знаете, я не вегетарианец, Ватсон. — И не скрипач! — Признаю. Вы подумали над моим предложением? Ватсон широко зевнул, повращал глазами, имитируя мыслительную деятельность, и коротко ответил: — Боже, кем вы себя возомнили, Холмс? — Если вы согласитесь на роль пастора, то я, так и быть, довольствуюсь ролью Бога. Элементарно, как всегда. — Казино-церковь... Полагаю, эта сумасбродная идея украдена вами из какого-нибудь дешевого детективного романа. Вряд ли вы, великий поборник справедливости, решились на это самостоятельно. — Я никогда не краду, я заимствую. И то не всегда. А романов не читаю, одну криминалистику. — Да, помню, вы пропустили Коперника! Хотя, что вам говорить? Когда я вселился в эту квартиру, вы даже не знали этой фамилии! — Впервые с момента нашего знакомства я с вами согласен, Ватсон. Этот джентльмен действительно был мне незнаком. Но и вы когда-то не знали о месье Бертильоне и его антропометрическом методе. Доктор глубокомысленно чмокнул и жадно закурил. — Туше! Миссис Хадсон принесла свежий «Таймс», чай с мёдом и флакон лауданума.* — Спасибо, моя дорогая миссис Хадсон. От Ватсона такого не дождешься! Старушка мечтательно улыбнулась. — Ни одна женщина не обходится нынче без лауданума. — А завтрак? — Доктор сделал пару глотков чая и взял в руки газету. — Третий час... И завтрак, и обед вы проспали, мой дорогой друг, — сказал Холмс. — Теперь вам светит только ужин. Что пишут в «Таймс»? — Вас, конечно же, интересует раздел «криминальная хроника»? Минутку... — Ватсон подвинул кресло поближе к камину, чтобы согреть холодные ноги. — Ограбили магазин Эдвардса! — Я предупреждал его, что нужна охрана. — О!.. А вот еще... Холмс, вас не заинтересует это дело – «Вампир в центре переливания крови»? На контроле у самого премьер-министра! Мистика, а уловом станет щедрый гонорар. — Или кровь, — многозначительно добавил Шерлок, — что более вероятно. Много крови. — Убийство в Челси! — Зато на Бейкер-стрит сущий покой, — промолвил великий сыщик и тоже протянул ноги к камину. — Вы не желаете все это расследовать? — Сегодня воскресенье, Ватсон. В этот выходной я хочу до конца разобраться со своей почтой, которой накопилось целый мешок. — И что вам пишут? — Разное. От восторгов до проклятий. Вдобавок, благодаря вашим литературным талантам мне приходит масса писем от обиженных поклонниц. — Не понимаю. Обиженных на что? — удивился Ватсон. — На мою полнейшую асексуальность и нежелание сделать кого-нибудь из них миссис Холмс. Слишком просто... А если они, как говорит миссис Хадсон, не обходятся без лауданума, то еще проще. Нет, мне давайте задачки посложнее.

***

Из личного дневника Джона Ватсона: «Иногда мой друг Шерлок Холмс поражает меня своей непоследовательностью. То он ходит кругами по гостиной, не вынимая трубки изо рта, томимый бездельем, отсутствием работы для его потрясающего интеллекта. То спит, будто разжиревший кот, большую часть дня, отказываясь видеть черную тучу преступности, нависшую над Лондоном. Ничто человеческое ему не чуждо, помимо любви к женщинам... Если я его не исправлю, он так и останется один... Кое-что можно попробовать уже на днях. Не знаю никого, кто посетил бы опиумные бани, и остался равнодушен в объятиях нимф ночного города».

***

Легкий ветерок с Темзы принес с собой ворону. Она спикировала на приоткрытое окно и, затрепетав крыльями, села на подоконник. Изнутри слышался храп и нечеткое бормотание. Ворона определила звуки как приглашение войти, и, вспорхнув под потолок, уселась на голову муфлона, украшенную мощными изогнутыми рогами. Доктор мирно спал, натянув шерстяное одеяло до подбородка. Внезапно ворона издала дикий крик, и упорхнула обратно в окно. Ватсон как ошпаренный выпрыгнул из постели, потом бросился искать под подушкой револьвер. Увидев потерянное вороной перо, он сразу понял, в чем дело. Закрывал же это чертово окно... Или не закрывал?.. Он попытался успокоиться и заснуть, но это никак не удавалось. Ворона передала эстафету беспокойства кому-то другому. До ушей доктора донесся лязг железа и чье-то тяжелое дыхание. Крадучись, Ватсон вышел к лестнице. Холмс стоял посреди гостиной и ворочал огромные гири, от одного размера которых Ватсона бросило в дрожь. — Холмс! Люди же спят! — Где вы нашли людей, Ватсон? — Холмс отхлебнул из граненого стакана, дно которого украшал настоящий человеческий глаз, пару глотков воды. — Их здесь нет, в доме только вы, да я. — А миссис Хадсон? — спросил доктор, едва сдерживая гнев оттого, что его, похоже, не причислили к человеческому роду. — Старушка наша туга на слух, так что... — А что делать мне? — Выпейте лауданум, успокоитесь, — Холмс приступил к самому сложному упражнению – пятьдесят раз согнуть и разогнуть фирменную кочергу миссис Хадсон. После всех проделанных процедур сыщик замерил рулеткой бицепс. Теперь ни один гений преступного мира не мог одолеть его в честном бою. Показатели превысили объем бицепса Мориарти на целый дюйм. Правда, агентурные данные немного устарели, но едва ли профессор мог за шесть недель обогнать Холмса. Разве что... Недавно для Мориарти пришел крупный груз из Шанхая. А это значит... «Чертов женьшень!» — осенило Шерлока. Расстроенный, он завязал кочергу в морской узел и бросил ее в камин.

***

Дурное настроение Холмса оказало прямое влияние на распорядок дня миссис Хадсон. Завтрак из жареной курочки и свиных отбивных ей пришлось подавать к столу великого сыщика ни свет, ни заря. Про себя старушка отчаянно материлась, но озвучивать свои эмоции не решилась. — Что с вашими суставами, миссис Хадсон? Их скрип напоминает мне первую паровую машину Уатта. — Мистер Холмс, к вам молодая леди! — В пять утра? — удивился Холмс, торопливо вытирая кончиком скатерти рот. Он планировал заказать массажистку, но вечером, а не с утра пораньше. — Что за ерунда? Ладно, пусть войдет! Но медленно! Холмс проверил барабан револьвера на наличие патронов и сунул его во внутренний карман пиджака. Разочарование не имело границ: гостьей и в самом деле оказалась дама, а не переодетый в женское платье профессор Мориарти. Во взгляде незнакомки не было ничего аристократического, как ожидал великий сыщик. Ее глаза имели неопределенный цвет, не то смутной тоски, не то зеленой печали. «Не очень-то и леди», — подумал Холмс, вместе с тем отметив, что подобный облик был присущ большинству дам Туманного Альбиона. В это самое время на лестнице, ведущей в гостиную, показался доктор Ватсон, привлеченный запахом кофе. — Мистер Холмс, — вдруг заартачилась гостья, — я непременно расскажу все перипетии моей истории, но только лично вам. — Доктор Ватсон – мой верный друг, — попытался успокоить ее Холмс. — Можете смело говорить при нем. Он будет нем, как могила. — Простите, я терпеть не могу усатых мужчин... — ввернула неожиданный аргумент незнакомка. Не выспавшийся доктор при этих словах чуть не подавился бутербродом с маслом. Он гордился своими рыжими усами не меньше, чем другим мужским достоинством. В Афганистане, на армейской службе, его кликали самыми разными порнографическими прозвищами, а в конце просто окрестили «Доктор Смерть», но такую клевету от дамы он слышал впервые. — Что вы себе позволяете?! — возмутился он. — Хорошо, Ватсон, идите покурите! — Холмсу не терпелось услышать историю незнакомки. — А как же..? — Курево у вас за спиной. Глаза доктора горели ярче электрических фонарей Эдисона. В ярости он выскочил на улицу, поймал кэб и, после некоторого раздумья, приказал отвезти его к мадам Бернье. А добрейшая миссис Хадсон, узрев на столе очередной «шедевр» Ватсона – чашку недопитого кофе, в котором плавал яблочный огрызок, только покачала седой головой. Молодая дама, представившаяся как мисс Совенер, битый час ходила вокруг да около, после чего наконец-то выдала суть своей проблемы. Полившиеся из глаз щенячьи слезы подвели итог. Шерлок Холмс обрадовался, что она успокоилась сама, без применения лошадиной дозы валерьянки. Его разум не признавал сочувствия. — Не знаю, чем объяснить его поведение. Помню, он говорил, что его до смерти задолбало фехтование на «Фабрике лордов». А вообще, Эдвард очень милый мальчик, — она выложила его фотокарточку на стол. — Мухи не обидит, а его девушка... — Что за девушка? Любовница? — Дженни Мур, посудомойщица в ресторане «Кариб». Она... — тут дама боязливо рыскнула глазами по сторонам. — Она, мистер Холмс... — Говорите прямо, не бойтесь, нас никто не подслушивает. — Она – настоящий монстр, — прошептала дама, — мистер Холмс! — Почему вы так решили? — Однажды, когда она гостила в нашем доме, я случайно увидела, как она лижет оконное стекло... — Боже милосердный! — в голосе Холмса отчетливо читался сарказм. — Но я не вижу в том ничего противозаконного. Она вас видела? — Да, но тут же прыгнула в кресло и, как ни в чем, ни бывало, завела разговор о нарядах и гладиолусах. И еще... Мне кажется, у нее нет пупка... Холмс вынул изо рта трубку и застыл. — Кажется? Вы видели ее обнаженной? Девушка понимающе вздохнула. — Нет, не совсем, но... Я могу ошибаться... — Ошибаться? У вас слабое зрение? Черт возьми, зря мы прогнали Ватсона, этот случай его бы заинтересовал! Шерлок встал, забил в трубку самую крепкую гросвенорскую смесь, и закурил. Затем, отмерив пару десятков шагов туда-сюда, повернулся к гостье. — А теперь, мисс Совенер, слово в слово повторите ваш страшный рассказ, чтобы ни одна подробность не ускользнула от моего проницательного ума. — Это необходимо? — спросила она жалобным голосом, ибо еще в церковно-приходской школе испытывала трудности с пересказом текста. Шерлок величаво кивнул. — Необходимо!

***

Проводив мисс Совенер за дверь, Холмс погрузился в размышления. Процесс шел медленно, а дело попахивало каким-то мистицизмом. Ближе к обеду, отбросив все несостоятельное, сыщик набросал в голове наиболее вероятные версии. Скрип ступенек отвлек его от мыслей. Так могли скрипеть только ботинки доктора Ватсона. — Холмс, хотите, я сражу вас наповал? — заглянул Ватсон в его комнату. Шерлок Холмс хотел было пошутить про револьвер тридцать восьмого калибра с разрывными пулями, но передумал. Доктор мог и обидеться. — Разите, — после секундной паузы осторожно молвил Шерлок. — Мне кажется, я начинаю проникать в глубинные тайны вашего дедуктивного метода. Проще гнутого пенса! Вы находите на улице беспризорников вроде этого вашего Картрайта, даете им поручение, они бегают по холодной улице и ищут следы преступников. Сами же тем временем наслаждаетесь турецким табаком у горячего камина. В итоге вся слава достается вам, а им простуда и простатит. — И шиллинг Ватсон, вы забыли про шиллинг! — И, хотя, Холмс, вы мните себя гением, вы всего лишь циничный эксплуататор детского труда. — Вы что, решили мне читать мораль? Сразу после посещения мадам Бернье? Ватсон замялся и спешно перевел разговор на другую тему. — Кстати, как вы провели рандеву с этой утренней стервой? — Которой не понравились ваши усы? Замечательно, Ватсон. Мы больше не будем просить взаймы у миссис Хадсон и красть ее продукты. У нас есть дело, и дело весьма занимательное! — Надеюсь, вы разгадаете его не покидая дома? — К сожалению, дорогой Ватсон, нам придется прогуляться. Вы же не откажетесь составить мне компанию? — Я только возьму револьвер. Перед уходом доктор подкинул в комнату Холмса карточки с голыми китаянками, что стало первым шагом в реализации его плана.

***

Спустя полчаса закадычные друзья уже тряслись в кэбе, ведомом усталой лошадью в яблоках. Заморосил дождь, прогнав с улицы праздно шатающихся горожан. — А может она сама ненормальная? А, Холмс? — рассуждал Ватсон, в котором играли выпитые перед уходом сто грамм виски. — Психологический вампир! Родителей нет, боится потерять брата, это понятно. Не хочет умереть от одиночества. Наверное, ей нужно постоянно изливать кому-нибудь душу и весьма вероятно, что, если мы возьмемся за это дело, она очень долго будет компостировать вам мозги. — Мы уже взялись за это дело, мой дорогой друг. — Про пупок я и не говорю, это невозможно. — В тартарской мифологии описывается существо по имени Юха, оборотень, без пупка... Доктор усмехнулся. — Бред, как оно родилось? Вы придумали это, Холмс! Откуда у вас такие сведения? — Случайно. Год назад у меня разболелась нога, я напился, взял с полки первую попавшуюся книгу. — Это все объясняет. А куда мы едем? — Элементарно, Ватсон. В ресторан «Кариб»! Сегодня подают лангустов и тушеных барракуд. Кстати, я все еще голоден. — А я уже! «Кариб» компаньоны покидали, излучая добродушие и поглаживая груженые деликатесами животы. Лондон к тому времени прояснился, и уже не казался унылым и депрессивным. — Куда теперь? — Домой. Кэбмен! Холмс был доволен. И не только по гастрономическим причинам. Разговор с поддатым официантом не стоил ему ни шиллинга, а сведений от него удалось добыть на добрую гинею. — Вот и оборвалась первая ниточка. Дженни Мур не работает здесь уже неделю. Я полагаю, она побирается в каких-нибудь притонах, а ее странное поведение вызвано, без сомнения, частым употреблением наркотических веществ, либо... — Либо..? — .....легенды не врут и здесь замешана черная магия. Зря ухмыляетесь, Ватсон. — Я просто подумал, на сколько трубок вам эта задача? — Дело запутанное, — вынул трубку изо рта Холмс, — будем измерять кальянами! Они вышли за квартал от дома, решив остаток пути пройти пешком. — Знаете, Холмс, — заметил, щурясь на солнце Ватсон, — если бы меня избрали королем Англии, то я первым делом запретил бы этот ужасно переменчивый климат. — Ни в коем случае, Ватсон! Постоянство располагает организм к лени. Из-за вашего запрета я превратился бы в третьесортного сыщика, зарабатывающего слежкой за неверными супругами. Около двери дома 221Б компаньонов ждал сюрприз. Мужчина средних лет, в поношенном пальто и дырявой шапке отчаянно пытался подобрать к замку отмычку. Ватсон похлопал его по плечу: — Эй, приятель! Ты что тут делаешь? Кто ты вообще такой? — Кто я? — подскочил на месте мужик. — Я – Шерлок Холмс! — В таком случае кто же я? — подошел сам Холмс. Мужик задрожал, опешил, но быстро нашелся: — Наверное, мой брат Майкрофт? Через десять минут констебль Джонс подобрал на улице совершенно избитого человека. Холмс не любил самозванцев и мастерски владел тростью.

***

Из литературного черновика Джона Ватсона: «...едва я спустился с лестницы, как приковал внимание мисс Совенер. Без сомнения, ей еще не приходилось видеть столь элегантного джентльмена как я. Умоляющим взглядом она попросила меня остаться. И спустя мгновение ваш покорный слуга, офицер британской армии, слушал увлекательный рассказ в компании со своим другом Шерлоком Холмсом. Неоднократно я ловил взгляды молодой леди, и чувствовал, как страх произошедшего с ней смешивается с желанием побыть со мной наедине».

***

День проходил в легкой, балдежной атмосфере. Холмс раскачивался в кресле-качалке, курил и иногда выдавал невероятные по силе умозаключения афоризмы. Ватсон листал школьный учебник астрономии и рассматривал рисунки планет через увеличительное стекло. — Разглядываете каналы на Марсе, Ватсон? — Вы не думали, что Герберт Уэллс может быть прав и нам грозит нашествие марсиан? — Герберт Уэллс? Знакомое имя... Кто это? Писатель? — в голосе Холмса послышались нотки презрения. Вошла миссис Хадсон с начищенным до блеска кофейником и фарфоровыми чашками, украшенными единорогами. Доктор резко оторвался от книги, равнодушие Шерлока к всемирно известной фантастике подействовало ему на нервы: — Знаете, Холмс, я могу простить вам, что вы не знаете Коперника... Но не знать Герберта Уэллса... — Подождите, так этот Уэллс - приятель вашего Коперника? — с трудом сохраняя серьезное выражение лица, Холмс продолжал издеваться над Ватсоном. Доктор только хотел вскочить на ноги и выругаться, как задребезжал телефон. — Если это снова жена Айзы Уитни, то меня нет дома! — раздраженно выкрикнул Ватсон. — Что с вами, друг мой? — Да надоело вытаскивать этого рогоносца из опиумных дыр. — А с чего вы взяли, что он – рогоносец? — Все это говорят, — доктор принялся судорожно допивать кофе, нервно теребя усами. — Все? — спросил Холмс, снимая трубку. — Все. — Алло, Холмс у аппарата!.. Сдохла лошадь? Вы тревожите меня из-за того, что у вас сдохла лошадь?.. Серебряный, вы говорите… Украли, значит? То есть, как убили?!.. — Чепуха, Холмс, — встрял Ватсон, — как практикующий доктор я вам прямо заявляю, что лошадь из серебра сдохнуть не может. Холмс положил трубку. — Сегодня утром я дал объявление в «Таймс», — заговорил он после короткой паузы. — О том, что родственники разыскивают Дженни Мур, двадцати трех лет, рыжая, странная, красивая, вот и все приметы. Родственники очень волнуются и предлагают вознаграждение в размере десяти гиней. Спросить доктора Ватсона. Доктор кашлянул и сердито посмотрел сквозь Холмса: — Меня?! А моя практика? Вы не подумали, что мне и моим пациентам это может мешать? — Вашим прозрачным пациентам, дорогой Ватсон, не помешает. Взгляните-ка на человека, прогуливающегося под нашим окном с газетой в руках... Ватсон подошел к окну. Возле телеграфного столба он увидел бородача в шляпе, нервно озиравшегося по сторонам. — Что вы можете о нем сказать? — Это не женщина... И не дикарь с Андаманских островов... Это мужчина. — Разумно. — Борода аккуратная, значит, следит за собой... — Логично. — Явно биржевой маклер. — Так, замечательно. Вы делаете успехи, друг мой! Как определили? — Я просто предположил, от балды, — честно признался Ватсон. — Спорная методика, но хорошо, а дальше?! — От тридцати до сорока лет, кого-то ищет... Его взгляд блуждает. — Не кого-то, а что-то. Он ищет наш дом, дорогой доктор. В его руках «Таймс», значит я, как всегда, оказался прав. — Зачем нам эти объявления? — Пропал Эдвард. — Он..? — Да, брат мисс Совенер. — А почему тогда не дать объявление о его розыске? Почему мы ищем эту посудомойку? Целых десять гиней, кто их нам потом вернет? — Джентльмены, к вам пришли! Миссис Хадсон провела посетителя в гостиную. Бородач с сомнением огляделся вокруг и, немного откашлявшись, спросил: — Доктор Холмс и мистер Ватсон? — Нет, доктор Ватсон и мистер Холмс! — О, простите, мне так неудобно. — Неудобно нам, но к нашему делу это не имеет никакого отношения, не так ли? — Считаете? — Вам виднее. — Я даже не знаю... — Хорошо, считаю. — Что считаете? — Что к нашему делу это не имеет никакого отношения. — Окей, доктор Холмс, сразу перейду к делу, я из Вест-Энда... — Я когда-то был в Вест-Энде, — вмешался Ватсон, — мерзкая дыра, а девчонки прикольные. — Да, девчонки и впрямь сущий огонь. Короче говоря, я знаю, где находится Дженни Мур! — И где же? — попыхивая трубкой, невозмутимо молвил Холмс. Биржевой маклер протянул широкую ладонь.

***

Экипаж мчался по грунтовой дороге. Всю дорогу Ватсон высовывался из окна и покрикивал, веля кучеру чаще стегать лошадей. Нервозность доктора передалась несчастным лошадям, их вело из стороны в сторону. Холмс то и дело одергивал Ватсона за рукав. — Ватсон, хватит подливать масла в огонь! Мы успеем, уже недолго. С этими словами Холмс показал на большую табличку, напоминавшую заблудившимся джентльменам про частную собственность. В самом деле, проехав еще немного, они заметили поросший мхом, мрачного вида особняк семнадцатого века. — Холмс, это ведь дом Реджинальда Хаксли! — почти закричал Ватсон. Хаксли прославился тем, что привез из Египта мумию, а после вскрытия оной перезахоронил неизвестного египетского аристократа в собственном саду. Эту могилу в виде небольшой пирамиды и приметил доктор. — Мне страшно, Холмс. — Ваши стенания, Ватсон, превращают вас из доктора в пациента. — Я бы уехал отсюда прямо сейчас. — К мадам Бернье? — Да, или к миссис Хадсон. — Ваша геронтофилия пугает меня, дорогой друг. Чтоб вас успокоить, я не отпущу кэбмена. И поверьте, внутри этого дома нет ничего, с чем не справились бы два английских джентльмена. Сыщик замолчал и поднял руку вверх. Из открытого окна доносились звуки животного происхождения. Трапезничают, понял Ватсон. Рука в перчатке потянула на себя дверь, и та легко отворилась, издав небольшой скрип. В прихожей лежал черный бархатный кот и чесался в свое удовольствие. Холмс с опаской перешагнул кота и взвел курок револьвера. Свет в доме не горел, проникая через оконные проемы длинными геометрическими фигурами. Темнота пугала Ватсона, и он шепотом предложил кокнуть кота. Шерлок приложил палец к губам и тут они оба задрожали – в конце одного из коридоров блеснула пара огоньков. Красных. Внезапно зажглась свеча и перед ними возник «пропавший без вести» Эдвард Совенер, собственной персоной. Глаза его горели безумным огнем. Рот приобрел звериный оскал. Он зарычал, и стало ясно, что у жертвы в голове не все дома. — Успокойтесь! — громко сказал Холмс решительным тоном. — Мы защищаем ваши интересы! Он хотел было что-то добавить, но за спиной Эдварда выросла долговязая Дженни Мур, такая же чокнутая, как и ее бойфренд. На слова и жесты они не реагировали, и Холмс с Ватсоном начали медленно отступать к выходу из особняка. Сделав несколько нетвердых шагов, Совенер вдруг ринулся в атаку. Холмс поднял руку. — Но ведь это же Эдвард! — Это уже не Эдвард... — прогремело несколько хлестких выстрелов. Чудовище выронило свечу и упало в страшной агонии. Мур с диким криком прыгнула на Холмса. Тот отскочил назад и метнул в нее подсвечником. Увидев, что Ватсон стоит ближе, Дженни вторично издала нечеловеческий рык и с растопыренными пальцами бросилась к нему. — Прочь от меня, ведьма! — крикнул доктор, закрывая лицо руками. Холмс выстрелил дважды. Женщина замерла на миг и рухнула на пол как тяжелый мешок с картошкой. Воздух наполнился густым ароматом, пробившимся через запах пороховой гари. — Что за хрень? — осторожно вдохнул запах Холмс. — Это не хрень, — обрадовался Ватсон. — Это духи мадам Бернье! А вот и она! Дорогая, вы, что – с ними? — Да, придурок, — злобно молвила старуха, обнажая клыки. — Тогда вы арестованы! — помпезно заявил доктор. — Между нами все кончено! — Так умри же, ищейка! — взвизгнула мадам Бернье и прыгнула на Ватсона, сбив его с ног. Доктор отчаянно отталкивал от себя монстра, пытающегося укусить его в лицо. При очередном рывке клыки сомкнулись, захватив кончики усов. Холмс мощным пинком сбросил старуху с доктора. Потом схватил лежавшую в углу кочергу. Вдвоем они загнали оборотня в кладовку и заперли, причем Ватсон орудовал метлой. Через час, передав с кэбменом записку в Скотланд-Ярд, друзья как обычно сидели в гостиной на Бейкер-стрит, и рассматривали трофеи из дома Хаксли. — Оу, тут какой-то восточный табак... — Холмс набил трубку и поднес к ней свечку. — Мне кажется, она вас задела? — Усы я сбрею немедленно. — Да, а как же иначе. Будете теперь утешать сестру Эдварда Совенера, чему усы безусловно помешают, ха-ха. — Ведь это вы его застрелили! Почему бы вам... — Прочитайте в завтрашнем «Таймсе» статью «Меткий выстрел инспектора Лестрейда», и вы поймете, что меня здесь сегодня не было и в помине, дорогой Ватсон. Какой никакой, вы все-таки доктор, а мисс Совенер должна оправиться от потрясений. Разговаривая, Шерлок вытащил из-под шкафа небольшой деревянный ящик. — Что это, Холмс? Письма читателей? Наши счета за газ? — В этой коробке, Ватсон, ваша новая сутана. — Послушайте, я не... — Дорогой, Ватсон, хочу напомнить вам, что судьбу нельзя изменить – судьба сама нас меняет! — А я так и не понял, Холмс, что случилось со всеми этими благородными людьми? Они что, и правда эти самые оборотни из тартарских сказок? — Ватсон, не будь вы слепым бабником, вы сразу заметили бы, что у мадам Бернье тоже нет пупка. И мир не узнал бы эту замечательную историю. Так что давайте останемся при своих. Вам женщины, а мне чувство интеллектуального удовлетворения. Как же болит нога... Кто-то говорил мне, что в Чайна-Тауне хорошие массажистки? — Лучшие, мой друг, — просветлел доктор. — Лучшие.