Последняя просьба

О, но разреши мне ещё немного (До посинения) в кособокое синее небо Смотреть!.. Невзначай Светом прожилки прорезаны Вдоль голубого стекла — Выжди неспешно секунду в незримом отсутствии, И лето Посыплется в ёмкость окна Россыпью тонких лучей. Седовласое утро В сетях-лоскутах размытой зари — Разбавляю заблудшие в августе сны Едва чёрным чаем. Зацветай Под смеющимся взором изменчивой тени Яблоневых ветвей; загорится Ещё не единожды дымка заката. В перезвоне крадущихся дней я теряю дыхание, И дорожки в саду устелены смятым ковром из слов, Без вопросов Ловлю ответы Беспорядочно в руки свои — И ты можешь слышать, Как зюйд-вест пухом взбитые тучи гонит в поля, Солнце тонет в разбросанных кипенных клочьях Бестелесно-податливого Ветротумана; Небо выгнулось Облаками Мне навстречу, чуть-чуть не коснувшись земли — только слышно: аллегро, аллегро! — И вокруг никого, ничего, так оставь же меня — Я ещё полежу На опавшей сто лет назад хвое; я везде опоздала, где можно... Дождь Собирает хрустальную ртуть своих капель На обочины серых дорог, в потемневшие складки плаща, Нагибая намокший недвижный порыв Вечно ввысь устремленных — вечно тянущихся в дрёме вверх — Мхом поросших деревьев. Шелест лиственных чутких крон, шорох поздних шагов, Трепет нитей белесых паучьих на беззвучно скользящем Смертном выдохе ржавой поры. Ночь Разукрасила шторы неблещущим синим мерцанием — Набери звёздный август, до краёв переполнивший бочки и чаши, твердой белой ладонью, Поглядись в его зеркало, грянь его оземь, Завернись в небосвод с неизменной наивностью позднего времени; засыпай... Теперь — тише, Так отчётливо слышен мне Невротичный поверхностный тик часов, И гранёный стакан на столе Заливается кварцем луны, рассеченной рамой оконною. Монотонность ли, монолитность Ровных серых теней, Я вздыхаю Дурманно и тяжко И замираю опять... В унисон со светающей, гаснущей, Сонно-хрустальной, рассеянной Мглой нестройных растянутых звуков Разбредаются мысли — Скособоченно встав у двери, я всё думаю, Зазвенело дрожащее марево Потревоженной утром росы. Серокрылый туман обронил свои слёзы-бусины — Завертелись волчком на ступенях Да попадали в зелень, Утянув за собой перестук Не сведённых к концу перепутий раздумий. Разом всю Я вбираю холодными пальцами Невозможную явственность трав; Высоко разлилось Простосердное кружево света... И грянул гром.