Версия 2.0?

POW Kris Я проводила взглядом её машину за ворота и только тогда пошла в дом. Как раз душ сейчас будет свободен. Поднимаясь в спальни, я поджала губы. Бедная девушка, у неё вечно какой-то трэш в жизни, а её просят помогать нам. Конечно, удивительно, как Танк на неё не сорвалась. Видимо Таня посчитала это личико слишком милым. Она реально такое лицо состроила, когда разговаривала с Танком. Но при этом она казалось уверенной, строгой, сильной. Находка в зале после ухода оттуда всех девочек меня реально удивила. Надо будет спросить у Наташи про неё. Она явно все знает, может быть, покажет выпуск с ней. И какого хера мне вообще интересно? Да похуй. Чем черт не шутит. - Долго ты часы искала. - хмыкнула Лариса. - И нашла по итогу в машине Амелии? - было видно, что девушка не в обиду, а просто с легкой насмешкой говорит это. - Нет, мы просто разговаривали, - улыбнулась я. - Душ свободен? - дождавшись "Да", от вышедшей оттуда Тани, я быстро взяла вещи и полотенце и пошла в душ. Только я легла в теплую ванну, закрыв глаза, как вспомнила плавные движения миниатюрного стройного тела в обтягивающих точеную аппетитную фигуру лосинах и топике, аккуратные тонкие ручки, бесстыдно рыжие волосы, татуировки, пухлые губы и хитрые глаза - хамелеоны, перелив которых завораживает. А если бы она не встала так резко? Поцеловала бы меня? Из объятий она не вырывалась и не сопротивлялась. Рука сама потянулась под воду, проходясь по животу и вниз. Эта шея в следующий раз может свести с ума. Я вовремя одумалась, чтобы не издать стон, лаская себя. Мне же нравилась Маха, мне нравились близняшки. И тут приходит какая-то мелкая девка, и не важно, что на какой-то год меня старше, и все, "фините ля комедия", пиздец. После ванны, я почти сразу легла спать, так как уже был отбой. Но уснуть долго не могла. Мне было интересно, как такая мелкая и на вид беззащитная девушка может "убивать без задней мысли и сожалений". После отбоя прошло уже два часа, я встала и тихо ушла вниз в гостиную. На мое везение, там была Наташа. Она сидела на диване и что-то делала в ноутбуке. - Привет, -села я рядом с ней, вздохнув. - О господи, Крис. - вздрогнула она, - привет. Почему ты не спишь? - Я хотела с тобой поговорить...можно? - Говори, - закрыла крышку ноутбука и посмотрела на меня со всей внимательностью. - Амелия, у вас есть её история? Ну с 5 сезона хотя бы. Просто я не видела, не знаю. У меня в голове не укладывается, что она могла быть как мы или хуже нас. И куда хуже... - Почему ты о ней думаешь? - видимо мой вопрос напряг Наташу. - Просто знаешь...глупые мысли перед сном? Вот теперь они мне покоя не дают. - Я покажу тебе не только отрывок, который был в эфире пацанок, но весь фильм. Участницам 5 сезона показывали не всю пленку. - она вновь открыла ноутбук и нашла искать в облаке какой-то файл. - Но будь осторожна, Крис. Для Бэллы из 5 сезона связь с ней закончилась не веселой радугой. - Наташа нашла фильм и включила его. Фильм Русоволосая девушка небольшого роста и достаточно хрупкого телосложения в кожаной куртке, берцах и черных джинсах едет без шлема на мотоцикле. На голове у неё заплетены французские косы, подчеркивающие её ровную форму черепа. От мешающего ветра её лицо защищают лишь платок, обвязанный так, чтобы были закрыты нос и рот. А на глазах темные очки. Руки на её руле в байкерских перчатках лежали очень легко, хотя скорость явно приличная. Видимо, ей не страшно, видимо, она наслаждается этой скоростью. Но перчатки не могут до конца скрыть небольшие ранки на тонких изящных пальцах. Внезапно позади девушки появляется другая девушка. Её волосы розовые, волнистые, стриженые под каре. На лице её такой же платок и очки. Одета она точно так же. Девушки едут параллельно друг другу по трассе. На их кожаных куртках на спине вышиты белые лисы и слова: "Я тебя съем". Кадр меняется. Вот эти же девушки заходят в клуб. Но клуб был необычным: повсюду полуголые девушки и парни в ошейниках. Они сидят рядом с состоятельными людьми в костюмах или подобных девушкам нарядах. Девушки идут к бару, попутно шлепая стриптизерш, беря с подносов выпивку. Они садятся за бар и снимают платки и очки. - Посторожи вещи, я сейчас, - девушка с розовыми волосами куда-то уходит. Наверняка в уборную. - Сделай мне как всегда, милый, - говорит слегка хриплым голосом русоволосая девушка, обращаясь к бармену. Теперь её можно рассмотреть ближе: красивое овальное лицо, голубые почти синие глаза, длинные ресницы, пухлые губы, аккуратный носик. Её взгляд был уставшим, но довольным. Бармен подал ей стакан с алкогольным напитком. - Элитный виски, - хмыкнул кто-то за её спиной. - только ты так пьешь. Не переносишь дешевый алкоголь, пиво и предпочитаешь крепкие напитки элегантным винам и шампанским. Наверное, для тебя это слишком женственно, пить вино. Напомни мне, кто вообще разрешил тебе, малолетке, посещать это место. Неужели для тебя настолько не существует границ, Мия? По лицу девушки было понятно - она узнала этот голос. Она повернулась со стаканом в руках и прожигающе посмотрела на мужчину в сером строгом костюме и черной рубашке. На вид ему было не больше тридцати лет. Черные волосы были собраны в небрежный хвост, борода была аккуратно подстрижена. - Тебе не следует задавать лишних вопросов, Виктор, - со спокойным лицом, но со злостью в голосе ответила ему она. - Ты отлично знаешь, чем это заканчивается для людей. Лисы всегда съедают жалких ушастых и языкастых кроликов. Кадр меняется. Девушка уже сидит на диване, рядом с ней какая-то длинноногая блондинка в короткой юбке. Кожаная куртка Мии уже висит на плечах девчонки. С другой стороны сидит та самая девушка с розовыми волосами и гладит по голове подкаченного парня в ошейнике с поводком, сидящего на полу. Поводок был намотан на руку девушки. Они напивались до беспамятства, до изнеможения. Кадр снова меняется. В серой комнате на синем стуле сидит та самая Мия. Волосы её все так же заплетены во французские косы. На ушах серьги-кольца. Темный макияж. Настолько темный, что её глаза кажутся зелеными. И она начинает свою исповедь: - Так было почти каждый вечер, с тех пор, как мы впервые зашли в тот бар десять лет назад. Мы три года напивались до беспамятства, чтобы заглушить боль, заглушить ненависть к миру и к себе. Люди вокруг не понимали, что мы чувствуем. Они думали, что мы просто животные. Лисы, поедающие невинных зайчиков. Это приелось. А мы не понимали, как быть другими. Нас учили быть сильными. Нам говорили: Бог не хочет, чтобы ты была счастливой, он хочет, чтобы ты была сильной, страдала. Мы слишком долго это принимали, 18 лет мы это принимали не в том ключе. На экране появился черный фон и вопрос белым текстом: "Какие твои грехи?" Снова показали девушку. - Ярость, - она смотрела прямо в камеру, но периодически опускала глаза, - она нарастала. И это даже начинало пугать. Я начала бояться, что когда-нибудь это закончиться слишком плохо для меня. Я и сама могу убить, даже сознательно. Но если это будет в порыве ярости, я боюсь, что это будет слишком сильное месиво. И это может сильно ударить по психике. Невероятно сильно. Это может привести к сумасшествию. И снова вопрос на экране: "Почему ты боишься сумасшествия?" - Мой отец вел беспорядочную половую жизнь и был при этом очень богат. Он считал, что его деньги позволяют так делать. А его пассии считали, что это им поможет стать богатыми мамочками. Они приходили к нему, говорили, что беременны. И он принимал детей. Детей, на которых ему было плевать. Он спихивал нас нянькам и старшим детям. Так что в общей сложности его огромный особняк, где он по сути и не жил, был наполнен семнадцатью детьми от разных матерей. При этом нас было всего три девочки. Это как чертов детский дом, только очень богатый. И так как большинство мальчики, отец нанял тренера. Он был реально больной. Он прошел войну в афгане или где и ему крышу снесло. Нас как на бойню готовили, и, сука, только попробуй не выполни поручение, задание, приказ. Тебе сразу пиздец. Ты, блять, труп. И плевать, что ты девчонка. Ты будешь так же пахать. - во взгляде девушки проскакивала боль. - А потом мой старший брат узнал о смерти своей биологической матери. И он поклялся забрать оттуда того, кого сможет. Кадр переключается. Перед камерой сидит уже не она, а темноволосый высокий парень в черном костюме. Он выглядит элегантно, притягательно и презентабельно, словно бизнесмен с обложки журнала. - Когда мне было 20, я узнал, что моя биологическая мать умерла. В то время я считал своим долгом заботиться о девочках. Я самый старший среди всех детей. Для меня было важно, чтобы мои принцессы были в безопасности. Но капитану я противостоять не мог. Как и не всегда мог защитить их от травли и насилия собственных же братьев. Они это с детства испытывали. Это тяжело и несправедливо. Отец не слушал. Я знал, что у моей матери неплохое состояние. Когда мне было 5 лет, отец отсудил опеку, мать отправили в Польшу, на родину. Там у неё было все. И это все по её завещанию, досталось мне. Я даже не думал. Я просто взял девочек, свою тачку, двух близнецов, которые тоже по матери поляки и других близнецов, которым было десять, и мы уехали. Мы стали жить там. Снова переключение кадра на Мию. - Но мы не знали, как зарабатывать много и легко. Поэтому брат открыл агенство наемных убийц. Семейное дело. Мы брали и других в команду, но для этого надо было пройти либо сложнейшую подготовку, либо иметь её. А мы все её имели. Кроме десятилетних светло-русых Марко и Леонида. Нам с сестрами было по двенадцать. Мы все одного года. Отец этим очень удивлял. Но потом все пошло под откос. Начались проблемы с мировым криминалом. И тогда у одного из старших близнецов поехала крыша. Он такую хуйню творить начал, что его копы спалили, но он самоубился. Тогда его близнец с катушек полетел. Но он в психушке сидит. Надежной. Поэтому я боюсь шизы из-за всего этого. Я рада, что мой брат уже скоро выйдет оттуда, но уверена. что до конца его вылечить будет просто невозможно. Снова экран с вопросом: "Как ты поняла, что пора меняться?" - Когда нас осталось трое плюс один в психушке. Мне 18 и тут мы теряем младших близнецов из-за стычек банд. До этого потеряли одну сестру. Она разбилась на машине с обрыва. Мы погрязли в этом криминальном дерьме, это просто давило. Потом выяснилось, что, когда нам было 16, то отец тоже ввязался в криминал. И следствием этого было сожжение ночью "детского дома". Никто не выжил. Отец вскоре повесился. Но нас это не волновало, мы по сути его не знали даже. Нас было 17, а тут проходит шесть чертовых лет и нас остается четверо, один из нас в психушке лечится. Мы просто поняли, что пора отойти от этого. Мы захотели стать другими. Мы с сестрой приняли такое решение. И Роман, старший брат, не возражал. Он поддержал нас, понимая, что мы должны жить нормально. Иначе плохо закончим. И он дал нам этот шанс, дал деньги, и мы уехали в Россию. И уже здесь начали помогать друг другу меняться. Снова вопрос: "После какого эпизода ты впервые поняла, что эта жизнь неправильная?" - Это было, когда мне было шестнадцать. Я с этого возраста начала раздваиваться внутри. Мы с братом тогда поехали на встречу с другой бандой. И там меня посмели назвать шлюхой Романа. Не смотря на мою обманчивую хрупкость и миниатюрность, я могу двинуть так, что сломаю ребра или руку одним движением. Нас с детства учили буквально убивать. Так вот это было на улице у моей любимой машины. И я рассвирепела. Я ненавижу, когда так смеют на меня говорить. Я не помню, как я оказалась с ним лицом к лицу. Он был довольно высокий для меня тогда совсем полтарашки. Я помню только, что я скрутила его и положила лицом на капот. Во мне было столько ярости, что хотелось разом выплеснуть это. Нас никто не останавливал. Либо боялись, либо просто не хотели лезть. Есть такая политика банд. Не лезть, когда главари ведут беседу, не важно, если даже на кулаках. И вот...я бью его лицом о капот с такой силой, что его нос хрустит. Кровь начинает бежать и капает на капот. А у меня была чистая желтая машина. И меня это выбесило еще сильнее. Я ударила его еще раз, но так, чтобы удар пришелся на лоб. И заставила его слизывать свою кровь с капота. Она у него еще текла. Он сначала не хотел. Он думал что-то вякнуть. Я помню его глаза. Он посмотрел на меня сначала с вызовом, мол что за девка смеет так делать, а потом он резко изменился в лице. Его глаза были невероятно напуганными. Словно увидел эту ярость в моих глазах. И он делал это...это было ужасно. - параллельно словам девушки на экране показывали эту реконструированную сцену. - Я не помню, как мы приехали в тот же клуб и снова пили. На следующий день я осознала произошедшее. А спустя какое-то время я сама увидела в зеркало свой взгляд. Это пиздец как страшно на самом деле. И тогда я поняла, почему от меня со страхом ушла моя "жена". Снова темный экран: "У тебя была жена?" - Да, мы познакомились в одном из клубов. Её затащили туда подруги. Ну и так все началось. Её звали Екатерина. И она была старше меня на пару лет. Она сначала не знала, чем я занимаюсь. Долго не знала. А потом совершенно случайно все узнала, спалила так сказать. И она не вынесла этого, что я не могу с этим порвать, какая я прихожу, что она уже в гуще событий. Из криминала выйти навсегда ведь невозможно, кто-то обязательно будет о тебе знать и обратиться к тебе через пятнадцать, через пять лет, через год. Она несколько раз говорила, что боится меня, когда видит мою ярость. Поэтому...смотрели как в "Проклятие Монахини" монашка выжившая в начале фильма в окно вышла? Екатерина сделала то же самое. И очередной вопрос: "Ты справлялась с внутренними проблемами только алкоголем? Были ли наркотики?" - Мой наркотик это скорость. Роман садил меня за руль еще совсем мелкой. И мне это нравилось. Это приносит легкость. Нет страха, нет мыслей, ты будто паришь. Иногда я ходила по краю, пару раз разбивалась, но это не мешает мне желать скорости все так же. - на экране параллельно с речью показывали кадры, где девушка одна едет на большой скорости. Двести, двести пятьдесят. И на лице у неё только наслаждение. - И меня не остановило то, что моя сестра так разбилась насмерть. Когда я только об этом узнала, мне в целом до невозможности хотелось за ней. Вопрос на экране: "Сколько времени тебе понадобилось для изменений?" - Пять лет, чтобы полностью стать такой, какой мне хотелось. Это было невероятно тяжело. Это все делалось иногда через истерики. Я как-то разнесла квартиру в крошки от истерики. Ну это прям нереально сложно. И я надеюсь, девочки будут ценить, что им помогают на проекте измениться так, как я изменилась только через четыре года. Пятый был завершающим. Очередной вопрос: "Ты причиняла себе вред?" - Да, -кивнула девушка, - безусловно. И я, и моя сестра. Мы делали с собой первое время много ужасного. Роман потратил на кожную пластику много, чтобы скрыть все наши порезы и другие вредительства. Но вот на ноге, белый след остался от пересадки кожи, - она задрала одну штанину до колена. Там был белый след на переднемедиальной поверхности голени. - Это я сидела в злости, уже чуть ли не доходило до застрелиться, я не смогла и отвела пистолет в последнюю секунду. Он выстрелил в ногу. Я по-турецки сидела. - девушка вернула штанину на место. - Ну есть шрамы, которые мы не стали убирать. На спине, например. Я просто тату перекрыла. Хотя там глубокий порез видно. Я просто с ножом в руках себя обнимала. И по лопаткам проезжалась лезвием. Мы с Дарией периодически же потом стали друг за другом следить. Даже ссорились, мол ты охуела причинять себе вред и прочее. Тяжко. Последний вопрос: "Как ты сейчас снимаешь напряжение?" - Я все так же езжу на любимых машинах. Могу пойти в тир, у нас он есть в подвале дома, пострелять. Ну и сейчас я много времени уделяю психологии, мне это нравиться. Так что я в целом ищу какие-то безвредные хобби: сериалы, фильмы, игры. То, что было бы интересно. Конец фильма Черт, я сижу и у меня слезы на щеках. Мне стало настолько жаль, какую сложную судьбу прошел человек за двадцать шесть лет. Нам всем не снилось происходящее с ней. И она нашла в себе силы справиться с этим сама. Сейчас она не боится быть хрупкой и беззащитной. Это так трогательно. Как мне теперь смотреть на неё? Пипец. - Хэй, - Наташа молча обняла меня, успокаивая. - Ну ты чего. Все же нормально. Сейчас даже её не так трогает эта история. Сейчас она может говорить обо всем этом со спокойным лицом, будто это происходило не с ней. И вы все так сможете. Крис... - У неё же ещё брат умер...в прошлом году. А сегодня чуть не умерла сестра. - Про брата я знаю...- Наташа разорвала наши обнимашки. - Джимми как раз только вышел из психушки. И его убили. Она даже на неделю покинула проект, чтобы на похороны съездить. Потом в разговоре она призналась, что нереально сильно напилась в ночь после похорон. Тогда Бэлла очень переживала за неё. Боялась, как бы та не ступила на прошлую дорожку и не подумала отомстить и все такое. Её Обоянская успокаивала долго. Бэлла потом говорила, что когда Амелия узнала о смерти брата, это было самое жуткое зрелище, которое она видела. А вот про сестру...бедная. Сколько ей ещё терпеть. Надеюсь, хоть с её дочерью все будет в порядке. - У неё есть дочь? - вот чему я была реально удивлена. - Да, родилась несколько месяцев назад. В Дании, она там жила с мужем и дочерью. Ей предложили приехать, она, не думая долго, согласилась. И прилетела. - А Бэлла, она что была с ней близка? - Сначала никто не знал, но потом уже узнали, что какое-то время да. Но это не было что-то серьезное. Так что...так. Я удовлетворила твой интерес? - Пожалуй с полна. - я кивнула. Мне теперь нужно все переварить. - Я спать. И ты не сиди долго. - я просто встала и ушла в свою кровать. Как теперь все развидеть? Лучше бы я ничего не знала.