Заклятые враги.

Все ученики пятой школы знали, что Кэйа и Дилюк — заклятые враги. Заклятые враги от начала до самого конца. Дилюк был уверен, что Кэйа уйдёт после девятого, с его то способностями. Кэйа же, в свою очередь, был уверен, что его отчислят. Однако знает лишь всевышний каким образом они остались привязаны друг к другу до последнего. Ходят слухи, отец у Кэйи, дословно «взрывоопасный». Сам бездельник о нем никогда не рассказывал, но ситуация в средних классах заставила одноклассников трепетать о нем весь месяц. Кэйа провинился, как конкретно, дословно уже никто не помнит. Наверное, это была очередная драка с Дилюком, только с повреждением имущества в придачу. Однако, все отчетливо помнят как тогда кричала новая учительница, о том, что «позовёт отца в школу, там то Кэйа и попляшет!». Поплясали все. Назойливая учительница добралась таки до вечно занятого отца, который обычно не обращал на проделки сына внимания. Он явился в школу с невероятно уставшим видом, одетый как серьёзные дядьки в криминальных шоу по телевизору. Его басс так громко разносился по стенам кабинета, что прикажи он прыгнуть с окна, все бы без лишних сомнений прыгнули. Тогда не только Кэйу с Дилюком до слез наругали, но и, как минимум обеспечили психологическую травму, как преподавательнице (за то, что отвлекла, его от важных дел), так и одноклассникам. Та девушка, кажется, уволилась спустя неделю. Впрочем, многие полагают, что Кэйа таки из-за отца и остался учиться до одиннадцатого, но его лень и еле-натянутые зачёты абсолютно этому противоречили. Есть ещё одна теория, которую с огоньком в глазах предполагают одноклассницы: «ах, всё это только ради Дилюка, его первой и последней школьной любви». Как бы ты не старался показать свою ненависть к человеку, найдутся люди, которые до упора будут вас скрещать. — Джинн, ну хоть ты им скажи! — Кэйа обиженно заскулил. Девушка с блондинистыми волосами, опрятно уложенными в хвост, смущённо пробормотала: — не хочу обижать, но. — Лиза, сидящая с ней за одной партой, игриво подмигнула — Вы правда хорошо смотритесь вместе. Бей доу, неумело вырисовывающая какой-то порнографичный рисунок и Розария, сидящая рядом, кивнули. Кэйа тихо посмеялся и крикнул через весь класс: — эй Дилюк! ДИЛЮК! — уставшие темно-бордовые глаза, наконец повернулись в сторону криков — Джинн сказала мы хорошо смотримся вместе! — через весь класс, можно отчетливо видеть средний палец, адресованный в ответ. — Я тоже тебя люблю! Девушки весело захихикали. Конечно это привлекало внимание не только одноклассниц, но и одноклассников. Это стало уже избитой до смерти шуткой, но все по традиции во время всяких игр, при проигрыше Кэйи, дают ему разные связанные с Дилюком задания. Кэйа лишь тяжело вздохнет и выполнит, ему не привыкать. За исключением, когда ему говорят подрочить ему или что-то вроде. Кэйа лишь фыркает носом «и сколько мне вам заплатить, чтобы этого не делать?» Дилюк никогда не поймёт поведение своего одноклассника. Мол, «если клоун, выступай сам, меня в свой цирк не втягивай» На этом обычно их ссоры и строятся: Кэйа не смешно шутит, ради забавы раздражает Дилюка, пока тот не сорвётся. Дилюк всегда ведётся и всегда срывается. Какие только фингалы и прочие синяки они друг-другу не ставили! Почти каждую неделю они приходили с новыми багрово-фиолетовыми отпечатками или же пластырями. Все знали, что причиной подобных меток была их новая драка. Вообщем, с самого начала, отношения их были натянутыми. Кэйа всячески смеялся над Дилюком, пока тот расходовал свои последние запасы терпения. — пап? — прошептал Дилюк за одним из семейных обедов. — м? — слушай, ко мне человек в классе пристаёт уже какой год, что мне делать? Ничего не помогает. Крепус задумался, пережевывая пищу: — может тогда тебе стоит с этим человеком по душам поговорить, раз такое дело? В конце концов, может он просто тебя любит, а? Дилюк порозовел и отвернулся. — значит я прав? — Крепус усмехнулся. — папа, это парень. — ох — он прокашлялся в кулак — ну тогда может он просто хочет с тобой подружиться. Дилюк обиженно повернулся к отцу, тот же поднял брови и кивнул. «Возможно отец и прав», думает Дилюк уже какую неделю. Только прав он в абсолютно противоположную сторону. Дилюк и правда хочет поговорить с Кэей. И не только поговорить, дружить тоже. И не только дружить. «Кэйа красивый» ловит он себя на этой мысли последний год. Его шелковистые волосы, ухоженное личико, расстегнутая пуговица на рубашке. А ещё этот голос. С того времени, как он из писклявого мальчишки стал красивым парнем с глубоким голосом, Дилюк всё чаще об этом думает. «Но конечно всё это не правда, само собой! Я лишь накручиваю себя и напридумывал всё это. Подростковый возраст.» Кэйа единственный, кто с ним разговаривает, пускай и в шутку. Больше с ним в школе особо то никто и не общается. Скорее всего потому что он просто отталкивает всех своим спокойным характером. Всех кроме Кэйи. — вам не надоело?! — воскликнет учитель физкультуры в пятый раз за месяц. — живо к директору, это не обсуждается. Дилюк послушно отошёл от Кэйи, встав смирно, сжимая ладони в кулаки, его друг же звонко засмеялся, поправляя растрепанные волосы и скрестив руки на груди: — ваша честь, он первый на меня набросился, я жертва ситуации! Дилюк грозно посмотрел в сторону наглеца: — он со всей силы кинул мне баскетбольный мяч в спину. — случайно! Я даже извинился! — не извинялся! Ты просто надо мной заржал! Учитель раздраженно потёр переносицу и схватил обоих за руки, ведя к несчастной директрисе. Почему же несчастной? Ей нужно выслушивать о их проделках, чаще, чем она слышит до безобразия громкий школьный звонок. — «совсем как дети, ей богу, детский сад.» И Кэйа подтверждает её слова высунув Дилюку язык, когда она отвернется. Кэйа и Дилюк выходят из кабинета директора и одновременно вздыхают, направляясь в раздевалку. В здании настолько тихо, что можно отчетливо слышать звон каблуков на втором этаже. — прости — внезапно срывается у Кэйи впервые. Дилюк был в таком замешательстве, что мог только переспросить: — что ты сказал? — извини за то, что опять выходим из этого кабинета. — а? — Дилюк молчит некоторое время — Я уже привык, наверное? Кэйе и правда стыдно. Не то чтобы он хоть когда то чувствовал за что-то стыд, но он до безумия устал от того, как Дилюк к нему серьёзен. У него явно был шанс всё исправить: просто не начинать очередную драку. Теперь всё пошло коту под хвост. Привлечь внимание Дилюка можно только очередными несмешными шутками или оскорблениями. Других вариантов он, к сожалению, не видел. Но чувство вины не может его покинуть каждый раз, когда они выходят из кабинета директора в гнетущей тишине. Дилюк отрывисто дышит, закрывая рот тыльной стороной руки и хочет что-то сказать, но физически не может, сжав губы. И правда, что вообще нужно говорить, когда твой злейший враг только что поцеловал тебя и прижимает к стене пустой раздевалки? Он вроде и старается сохранять спокойствие, но явно подрагивающие ноги выдают его с потрохами. У Кэйи же, на вид, все под контролем, он лишь ехидно улыбается и облизывает ладонь Дилюка вдоль. Дилюк уже совсем забыл про правила «не поддаваться на провокации». Он резко отдергивает руку и было открыл рот, чтобы выдать весь свой словарный запас, но его поймали в ловушку. Только ещё больше закрыли возможности для выхода. Кэйа сжал его руки в запястьях и заткнул поцелуем, тут же проталкивая внутрь язык. Дилюк перебирает все свои мысли стараясь собрать их в кучу. О том, что ему стыдно за себя. О том, что он боится, лишь бы никто не зашел. О том, что он хочет врезать этому ублюдку. И о том, что он не в коем случае не хочет, чтобы его отпускали. Кэйа больше в себе не уверен, абсолютно. Становится на удивление так жарко и необычно, что по телу пробегает табун мурашек. Это ощущается совсем не так, как с девушками, это Дилюк, собственной персоной, с которым он дрался по сущим мелочам, почти каждую неделю. Это чувство адреналина. Расставаться с ним не хочется. Кэйа ведёт ладони выше, чтобы скрестить их пальцы вместе, и удивлённо хлопает ресницами, когда Дилюк отвечает. Кэйа медленно отрывается от Дилюка, тут же сделав шагов так 5 назад, в ожидании сильного удара: — не убивай, это было просто задание, забудь! И Дилюк знает наверняка, что не забудет. Он молчит, в надежде, что Кэйа испариться на месте, но тот стоит солдатиком. Дилюк, с цветом лица, примерно приближенным к его же волосам, подносит кулак к своим, очевидно, опухшим губам и тихо бормочет про себя: — мог понежнее хотя бы… Кэйа удивлённо охает и стремительно краснеет, опустив взгляд: —… тогда я могу попробовать ещё раз? Все ученики пятой школы знали, что Кэйа и Дилюк — заклятые враги. Если бы только они слышали их поцелуи за каждым углом этого здания.