От тысячи до бесконечности

Это был тёплый приятный вечер после тяжёлого трудового дня, за бутылочкой пива и игрой в фанты. Чимин всем сердцем любил подобное времяпровождение. Оно было поистине семейным, и после подобных вечеров он чувствовал такой душевный подъём, что кажется готов был работать без сна и отдыха еще очень долгое время. Карточки с заданиями лежали без дела у них давно, они не играли в фанты ещё со времён дебюта, поэтому мало кто даже готов был вспомнить, что в них были за задания. От того игра, шедшая уже по третьему кругу, была весёлой и непринуждённой. Все смеялись, пили пиво, ели вкусняшки, и попросту отлично проводили время, пока Чимину не выпал очередной фант. Задание, в котором гласило: «1000 поцелуев тому, кто сидит справа.» Чимин, прочитавший это вслух и посмотревший на сидящего справа Юнги замер в немом шоке, тут же переводя потерянный взгляд на довольного Тэхёна, который из-за его плеча еще раз прочитал задание. И который тут же просто покатился со смеху, возможно, потому что нули к тысяче были подрисованы ручкой. В изначальном варианте их должно было быть десять. Не тысяча. Десять. И возможно Чимин мог бы выжить после десятка поцелуев с Юнги, но тысяча… Нет, он определённо собирался отстаивать своё право на оригинальное задание, а не на чью-то глупую шутку. Но конечно он не был так удачлив, как мог бы надеяться. Он один был за «10» в голосовании на количество поцелуев. Один против пятерых ржущих мемберов, дружно поднявших руку за «1000». Хотелось придушить каждого. Особенно Тэ, который и предложил голосование. И который громче всех кричал, что Юнги в нём участвовать запрещено, по причине «заинтересованности». А Чимину хотелось бы знать, за какой вариант бы тот проголосовал. Хотя… Может и не хотелось бы. Потому что это наверняка был бы голос против нервной системы Чимина… За какой бы вариант тот не проголосовал. В итоге все это привело к тому, что он всё-таки должен был Юнги поцелуи. Тысячу… Целую тысячу касаний собственными губами Юнги хёна. И это была катастрофа. Он был больше чем уверен, что не выйдет живым из этого. Обнадеживало только то, что срок ему дали месяц. Так что возможно у Чимина будет хотя бы шанс на выживание. Возможно… А возможно он просто умрет от сердечного приступа от первого же поцелуя. Хорошо ещё что места для поцелуев не были оговорены. А значит он может целовать Юнги… например, в макушку. Да… Точно. Чимин просто будет целовать его в голову, или там, где его тело скрыто одеждой. К первому поцелую Чимин готовился три дня. Конечно он понимал, что с каждым такое не прокатит, потому что тогда его поцелуи растянутся на целую вечность. Но этот был первым и ему просто необходимо было собраться с духом. Чимин практически не спал, ошибался в хореографии, когда пытался репетировать новый танец. И практически постоянно думал о том, когда лучше поцеловать Юнги хёна, куда, и как вести себя после. Но в итоге все получилось совсем не так, как он планировал. Более того, это было настолько спонтанно, что Чимин даже не успел испугаться. Они сидели рядом на съёмках RUN и в один момент Юнги просто наклонился в его сторону, а Чимин просто взял и чмокнул его в обтянутое лёгкой тканью футболки плечо. Юнги не среагировал от слова никак, а Чимин вдруг понял, что все не так страшно. Даже поверил в то, что справится. Возможно даже с лёгкостью, ведь все поцелуи могут быть просто такими же. Поэтому он не теряя времени в этот же день преодолел отметку в пятьдесят поцелуев. Ловя Юнги буквально каждую свободную минуту, оставляя поцелуй за поцелуем на его одежде. Его прыткость и порывистость в итоге привела к тому, что норму в тридцать пять поцелуев в день Чимин стал выполнять с лёгкостью и даже каким-то азартом. Потому что Юнги уже стал от него скрываться, буквально меняя направление, как только Чимин появлялся на горизонте, либо запираться в студии, отказываясь впускать Чимина ни под каким предлогом и не реагируя ни на какие уговоры. Поэтому приходилось буквально вылавливать своего хёна, зажимать в объятиях и оставлять максимальное количество коротких быстрых поцелуев в руки, плечи и спину, пока тот пытался вырваться и снова скрыться. Остальные хёны наблюдали за ним с мягкими улыбками, в то время как проклятые Тэхён и Чонгук каждый раз буквально угорали над всей этой ситуацией, периодически посылая Чимину заговорщические взгляды. Хотелось придушить их прямо на месте за их тупые намёки, хотя бы потому, что он понимал, что хоть они и не обсуждали никогда его чувства к Юнги, те явно понимали всё намного больше, чем Чимину хотелось бы. Но спустя две недели и почти пятьсот поцелуев, ни в один из которых его губы так и не коснулись хотя бы миллиметра обнажённой кожи Юнги, Чимин понял, что хочет большего. Он вдруг осознал насколько это была хорошая возможность беспрепятственно — почти беспрепятственно, если учитывать побеги хёна от Чимина — и безнаказанно целовать человека, в которого уже так долго и бесконечно сильно влюблён. Ведь второй такой возможности может не представиться больше никогда. Он думал об этом всю ночь, снова мучаясь бессонницей, как в первые ночи после игры в фанты. И все же решил рискнуть. Поэтому на следующий день, снова переполненный волнением с примесью страха, он не подходил к Юнги совсем. Отчего тот ближе к вечеру кажется почуял неладное, уже не сбегая от Чимина, как только они оказывались в одном помещении, и даже кидая на него задумчивые долгие взгляды. А уже ближе к ночи, когда все, уставшие после долгого дня, заполненного съёмками и репетициями, собрались вместе, Намджун хён предложил посмотреть кино. Они давно не смотрели вместе фильмы, как-то не было на это времени, поэтому все согласно закивали, притаскивая с кухни закуски и рассаживаясь. Чимин честно — совершенно и абсолютно — не думал, что окажется сидящим рядом с Юнги хёном. Сидящим вплотную к Юнги хёну. И уж точно никак не мог предположить, что тот сам выберет это место, совершенно безэмоционально, даже не взглянув на Чимина, плюхнувшись рядом. Чимин хотел посмотреть фильм, тем более что тот обещал быть действительно интересным, правда хотел. И не хотел сегодня целовать Юнги, решив дать себе передышку перед прыжком в пропасть. Но от фильма прошло уже минут сорок, а он так и не взглянул на экран. Потому что ещё на титрах не удержался и взглянул на сидящего рядом Юнги хёна. Да так и не смог больше оторваться, буквально прикипая взглядом к его уху. Мысли о том, что он мог бы поцеловать его прямо в аккуратную мочку метались в его голове будто стая всполошённых птиц. А потом мысли перешли к тому что он снова мог бы не останавливаться на одном поцелуе, и невесомо коснуться губами кожи за ухом, а потом и спуститься ниже, вдоль шеи, и ещё ниже, целуя Юнги прямо у края футболки. И если до этого Чимин просто не смотрел на экран, но хотя бы слышал, что там что-то происходит, то сейчас для него вдруг затихли и все звуки. Он, находясь сейчас будто вне пространства и времени, кажется совершенно не отдавая отчет своим мыслям и действиям. И именно поэтому он, затаив дыхание, прикрыл глаза и наклонился чуть вперёд. И когда его губы коснулись чуть прохладной кожи уха Юнги, он фактически почувствовал, как его сердце на мгновение остановилось. Он замер, боясь пошевелиться, боясь открыть глаза и посмотреть на Юнги хёна. Отстраняться не хотелось. Совсем. Хотелось вжаться сильнее, вдохнуть поглубже знакомый запах и двинуться губами ниже. Когда Чимин всё-таки решился глубоко вдохнуть, чуть сильнее вжимаясь носом в кожу Юнги, на его колени приземлился Тэ, что-то громко говоря. Чимин резко оторвался от Юнги, сразу же натыкаясь на улыбающееся лицо Тэхёна, который одновременно с этим смотрел на Чимина как-то слишком серьёзно. Хотелось взглянуть на Юнги, казалось сейчас это было жизненно необходимо Чимину, но Тэ будто специально загораживал ему обзор. Чимин хотел было уже сбросить Тэ с колен, тем более что все равно не понимал, что тот говорил, но Тэ вдруг сам замолчал и, чуть отстранившись, повернул голову в сторону. А Чимин, проследивший за его взглядом, успел заметить только то, что Юнги, уже встав с дивана, даже не взглянул в их сторону и вышел из комнаты. Чимин тоже не видел смысла сидеть здесь и дальше, тем более что мысли его были уже давно далеко отсюда, поэтому он, игнорируя слишком пытливый взгляд Тэ, все-таки скинул его с колен и поспешил скрыться в своей комнате. В тот момент, в общей комнате, Чимин не успел толком понять свои чувства и реакции из-за помешавшего Тэхёна, но сейчас… Чимин в прямом смысле чувствовал, до сих пор, на своих губах вкус Юнги хёна. И это… волновало. Слишком сильно. Лицо горело огнём при осознании того, что он только что сделал, а внизу, в свободных пижамных штанах чувствовалось лёгкое давление. Не то чтобы Чимин когда-нибудь допускал хотя бы мысль о том, что у него будет возможность проделать что-то подобное с Юнги. Он давно осознал свои чувства и так же давно понял, что они не будут реализованы никогда. И даже не считая общества, того, что они являлись публичными личностями, и не могли позволить себе подобной прихоти, был ещё сам Юнги, который казался таким недоступным, что даже мельчайшие знаки внимания с его стороны казались Чимину чем-то вроде подарка свыше. Иногда Чимин даже думал, что если бы Юнги смотрел на него так, как на Тэхёна смотрит Чонгук, он бы решился… Решился сделать этот шаг, который одновременно мог бы либо разрушить его жизнь, либо сделать самым счастливым человеком на земле. Он правда не понимал почему этот шаг ещё не сделал Тэ, но и лезть в их искрящие, но пока так и не пришедшие к какому-то консенсусу, отношения он не хотел. Тэ сложный своеобразный человек, и за столько лет тесной дружбы с ним, Чимин уяснил одно — не стоит лезть к нему со своим важным мнением и советами пока он сам не попросит тебя об этом. Потому с советами к Тэхёну он не лез, тем более что он явно был не тем человеком, который мог бы посоветовать что-то дельное в этом вопросе. Учитывая собственные провальные чувства. Отвлекшись на Тэ и его отношения с Чонгуком, Чимин даже ненадолго забыл с чего собственно сбежал в свою комнату. Юнги хён. Юнги хён и тысяча поцелуев. Как Чимин будет выполнять своё задание дальше, он не знал. Как не умереть на месте от еще хоть одного подобного поцелуя — тоже. Единственное что Чимин сейчас знал наверняка — после сегодняшнего Юнги будет выловить еще в сто раз сложнее. А у него оставалось всего две недели. Всего две недели и почти пятьсот поцелуев…

***

И конечно Чимин оказался прав. Юнги скрывался от него просто мастерски. Даже учитывая плотный совместный график он умудрялся ни разу за целых три дня не подпустить к себе Чимина ближе чем на метр. И это был провал. Чимин отставал от своего плана просто нещадно. Отставал, нервничал и просто пытался не думать о том, что видимо Юнги было настолько неприятно, раз он так активно избегал Чимина… Спустя еще два сумасшедших дня, в течении которых все мемберы даже просто спать успевали всего по несколько часов, и продолжения полного игнора со стороны Юнги (тот с ним даже не говорил за эти дни) Чимин понял, что начинает просто скучать. Стало вдруг неважно что он не выполнит задание. Что не использует по максимуму представившуюся возможность. Всё стало неважным. Кроме одного — вернуть себе то, хоть и не очень активное и заинтересованное, но внимание. Без которого было очень пусто и холодно. Чимин готов был обещать себе, что больше никогда не захочет ничего большего. Ему ведь всегда было достаточно того, что Юнги давал ему все эти годы: улыбки, разговоры, то как Юнги касался его руки, как иногда даже обнимал и довольно часто позволял обнимать себя, как готовил ему вкусности и даже иногда, очень редко (на самом деле Чимин помнил каждый раз и мог пересчитать их по пальцам) спал с ним в одной кровати. Юнги не был особенно контактным человеком, как и тем, кому жизненно необходимо общество и общение, и поэтому всё, что он давал Чимину было таким ценным. И он должен был это вернуть. Обязан был. И выданный компанией выходной на следующий день давал ему этот шанс.

***

Чимин ждал возможности поговорить с Юнги весь день. Фактически караулил его под дверью студии, но тот не выходил оттуда… совсем. Поэтому к вечеру, не веря даже сам себе, что пошёл на это, Чимин выловил на кухне Чонгука, буквально моля ему помочь. Юнги был слишком слаб по отношению к Чонгуку (как и все мемберы, чего уж), чем тот и пользовался часто и абсолютно безнаказанно. Иногда даже вызывая в Чимине тонкие всплески зависти. И вот теперь Чимин сам просил его воспользоваться этим. Чонгук скрëбся в дверь к Юнги по меньшей мере минут двадцать, пока наконец Чимин, уже было принявший поражение, не услышал щелчок открывшегося замка. Не веря в свою удачу, даже не подумав о том, что будет говорить когда окажется внутри, или о том, что возможно не стоило буквально отталкивать с дороги Чонгука, без которого он собственно никогда и не попал бы в студию, Чимин влетел внутрь, закрывая дверь собственной спиной, чтобы его наверняка не смогли оттуда выгнать, и поднял глаза. Почти напротив него, буквально в паре шагов, стоял Юнги, с поднятой бровью и сложенными на груди руками. — Хён… — неуверенно протянул Чимин и, закусив губу, замолчал. Что ж, по крайней мере выгонять его вроде бы не планировали, Юнги вообще не выглядел рассерженным или недовольным, скорее… просто удивленным. Чимин продолжал молчать, понимая, что весь день пытался поймать Юнги чтобы с ним поговорить, но что именно он будет ему говорить так и не придумал. А вот хёну видимо всё же надоело ждать от Чимина хоть каких-то действий или слов и он, закатив глаза и устало выдохнув: — Ладно, — вдруг сократил разделяющее их расстояние до минимума и произнёс поражённому Чимину практически в губы: — Давай. — Ч-что д-давать? — пролепетал Чимин, совершенно бесконтрольно пялясь на губы Юнги хёна. — Ты же пришёл за оставшимися поцелуями, так? Так давай закончим уже с этим сейчас. Сколько тебе осталось, двести, триста? — Юнги хоть и выглядел довольно безразлично, учитывая что он сейчас говорил, но голос его был каким-то усталым и обречённым, что захотелось его обнять. Чимин поднял взгляд к его глазам и подумал вдруг, что всё это время думал только о себе. И ни разу не подумал о том, что Юнги эта игра может быть совершенно неприятной. До такой степени что тот готов был стоять и терпеть сотни поцелуев здесь и сейчас, только чтобы не мучится ещё больше недели. — Второй раз предлагать не буду, Чимини, и тогда ты точно не сможешь выполнить задание. — Чимин открыл было рот, чтобы ответить, что пришёл не за этим, как Юнги вдруг прикрыл глаза и шепнул: — Действуй. Такого Чимин уж точно не ожидал. Чего угодно на самом деле, что его выгонят, не дав и рта раскрыть, или что они вернутся к своим обычным отношениям (на что Чимин собственно и рассчитывал, хоть и сомневался в этом исходе), даже то, что его просто проигнорируют рассматривалось одним из вариантов. Но то, что Юнги хён будет стоять перед ним с закрытыми глазами, буквально давая своё согласие на поцелуи… Но — боже — Чимин уже решил для себя, что не будет больше даже пытаться пользоваться этой возможностью. Но всё его существо буквально умоляло разум сделать последний шаг, сжать Юнги в объятиях и сделать то, о чем тот сам же и просил. Но Чимин не мог. Не должен был. А потому Чимин просто глубоко вдохнул, будто перед прыжком в пропасть, и произнёс: — Я не… — Юнги-я-а-а, — неожиданно громко раздалось за спиной Чимина вместе с коротким стуком. И не успел Чимин отреагировать, как дверь с силой открылась. Прямо по застигнутому врасплох Чимину. Который, пошатнувшись от удара, налетел прямо на такого же растерявшегося хёна. Чимин крепко зажмурился, когда понял, что летит прямо в руки Юнги, громко охнув, а когда снова открыл глаза — почувствовал, как краска заливает всё его лицо и шею. Он лежал прямо на Юнги хёне, который распластался на полу, обнимая Чимина за талию и болезненно хмурясь. — Ооууу, — практически пропел Тэхён, возвращая Чимина в реальность, — а я всегда думал, что сверху будет Юнги хён… — отчётливо громко протянул он. — Боже мой, Тэ… — выдохнул Чимин, как только до него дошёл смысл сказанных им слов, и уронил голову Юнги на плечо, пряча в мягкой толстовке своё горящее лицо. Он его убьёт. Точно убьёт. Что он там говорил про то, что пообещал себе не вмешиваться в их отношения с Чонгуком? Забудьте! — А что здесь… — голос Чонгука оборвался на полуслове, после чего последовало немного растерянное, — о. О-оо… Я… Тэ хён, я… хотел поговорить с тобой, о… о новой хореографии, да, точно, идём. Чимин слушал заплетающуюся речь Чонгука, и последующий за ней стук захлопнувшейся двери, будто сквозь толщу воды, более чем прекрасно понимая, что тот пытается оставить их наедине, и боже, Юнги хён не мог не понимать того же. Это было слишком неловко и до ужаса стыдно. А еще страшно, потому что Чимин до паники боялся сделать всё ещё сложнее и хуже. Он и так уже скучал по вниманию Юнги, и боялся даже подумать насколько сильно его будет игнорировать хён после… всего этого… Но сейчас Юнги просто продолжал лежать на полу, так и не убирая руки с талии Чимина, все так же прижимая его к себе и не торопился вставать. А Чимин, как бы себя не чувствовал и о чем бы не думал, просто физически был не в состоянии отстраниться от него самостоятельно. И чёрт, все это сейчас ощущалось слишком остро. Слишком жарко и слишком волнующе. Сердце стучало в ушах так, что казалось его слышал весь Сеул. И Чимин мог бы смутиться этого, если бы прямо под ним не билось так же заполошно сердце Юнги, отдавая своим стуком прямо в грудную клетку Чимина. Чимину вдруг захотелось, чтобы этот миг длился вечность… Но… — Юнги-я-а, — снова раздалось за дверью вместе с громким стуком и в помещение тут же ввалился Хосок. Мгновенно слишком многозначительно замолкая. Чимин же не смог сдержаться и разочарованно-смущенно прошептал: — Боже мой, никогда не думал, что твоя студия такой проходной двор, Юнги-щи. — Просто обычно она заперта… — послышалось тихо прямо над ухом Чимина. А потом, уже более громко, Юнги продолжил: — Не забудь закрыть за собой дверь, Хосоки. — Интересно, кстати, долгий поцелуй в губы будет считаться одним поцелуем или… — голос скрылся за хлопнувшей дверью, так и не дав узнать им что «или». А Чимин попросту забыл как дышать. Лицо уже не просто горело, кажется на нём вполне можно было что-нибудь поджарить, а в голове, совершенно не обращая внимания на желание Чимина не думать об этом, всплывали картинки того, какого это было бы — целовать Юнги… в губы. Вот чёрт. Чимин вздрогнул от собственных мыслей и от довольно однозначной реакции на них и забился в руках Юнги, отчаянно пытаясь наконец встать с него. Но Юнги на секунду сжал его сильнее, заставив Чимина замереть как испуганный зверёк в лапах хищника, и тихо и мягко позвал: — Чимин-а, посмотри на меня… Чимин сглотнул, судорожно вдохнул и осторожно поднял взгляд к лицу Юнги. Тот долго всматривался в его лицо, будто выискивая что-то на лице Чимина, а потом, медленно разжал руки. Первой мыслью Чимина было вскочить на ноги, пока выдался шанс, ровно до того момента, как он заметил, что щёки Юнги хёна слегка окрашиваются в красный. — Прости, можешь… можешь идти, — Чимин вздрогнул, ожидая чего угодно, но отчего-то не такого, и с бешено стучащим сердцем, с бьющейся в голове мыслью «какой идиот, на что ты там надеялся», Чимин уже собрался все же встать, как Юнги продолжил: — но… — потом сглотнул и отвел взгляд в сторону, явно нервничая. Но вдруг тут же вернул его обратно, посмотрев прямо в глаза Чимина, и чуть дрогнувшим голосом шепнул: — но если я всё понял правильно… Глаза Чимина расширились, а рот сам собой приоткрылся от удивления, когда он почувствовал на своей щеке тёплую ладонь. Юнги явно медлил, давая Чимину шанс уйти, если тот ошибся, но сам Чимин буквально не дышал в ожидании, во все глаза смотря на то, как к нему медленно приближается лицо Юнги. Но тот вдруг судорожно вдохнул, прикрывая глаза, и порывисто притянул к себе Чимина, касаясь его губ своими. И целый мир внезапно остановил свой бег, сокращаясь до одной небольшой комнаты в центре Сеула, сосредотачиваясь на самых сладких, самых желанных и таких нежно настойчивых губах. Поцелуй не длился долго, либо Чимину просто так показалось, потому что хотелось ещё. Но по всей видимости им просто не хватило воздуха, во всяком случае Чимину точно, ведь он буквально задыхался от переизбытка эмоций и бушующих внутри чувств. Он дышал как после многочасовой практики в танцевальном зале, да и Юнги, выдыхающий горячий воздух ему в ухо, дышал не менее загнанно. Придя немного в себя, Чимин осознал, что совершенно не в состоянии убрать с лица широкую счастливую улыбку. А разжать руку, крепко сжимающую толстовку Юнги вообще казалось чем-то вроде падения в пропасть. Будто ты отпускаешь не предмет гардероба, а по меньшей мере канат, удерживающий тебя в живых, пока ты висишь над бездной. Чимин поднял голову, взглянув на такого же улыбающегося Юнги, от вида которого даже сердце замерло на миг, и чуть сместился, вдруг подумав, что тот должно быть устал уже держать его на себе столько времени. — Спасибо, — вдруг мягко шепнул Юнги, глубоко вдыхая запах волос Чимина. — За что? — улыбнулся Чимин. Было так хорошо, тепло и невероятно, лежать вот так, в обнимку с Юнги, головой на его груди, слушая стук его сердца. — За то, что вытащил тот фант, — Юнги водил ладонью по его спине, посылая волны мурашек по всему телу, и очень тихо, медленно — будто собирался сейчас же заснуть — говорил: — что дал мне понять… Дал понять, что… ну что… Ты знаешь… — сдался он наконец и зарылся лицом в волосы Чимина. — Я знаю… — выдохнул в ответ Чимин, отцепляя наконец руку от толстовки и обнимая ей Юнги, прижимаясь ещё ближе к нему. Что ж, возможно он готов был пролежать так всю оставшуюся жизнь… Но видимо не в этом общежитии детей, закатив глаза подумал Чимин, как только по другую сторону двери раздался грохот. — Тебе тоже кажется, что там вся толпа за дверью? — фыркнул Юнги и взъерошил волосы на макушке Чимина. — Подслушивают, точно, — кивнул Чимин и рассмеялся. — Кажется, нам пора выходить, — сквозь смех продолжил Чимин, и нехотя поднялся на ноги. Казалось, будто камень упал с плеч в этот момент: и с Юнги они вроде бы все выяснили, хоть и не было признаний, но всё что сейчас тут произошло уже говорило о многом; и то, что ребята явно их приняли, хоть он и не на миг в них не сомневался — да, ему было страшно что они узнают, но в то же время он был уверен, что все они готовы принять каждого из них любыми. Юнги тоже поднялся на ноги, и когда Чимин, уже взявшийся за ручку двери, потянул дверь на себя, тот абсолютно собственнически положил руку на его талию. Щёки вновь обдало жаром.

***

Этот вечер был тихим и уютным. Они снова были в общей комнате, хоть и рассевшись по разным углам, но именно такие вечера были по-настоящему семейными. Чимин сидел рядом с тихо дремлющим Юнги, который даже во сне до невозможного крепко сжимал его руку, и негромко обсуждал с Тэхёном идущий фоном фильм. Намджун хён с Сокджин хёном кажется занимались английским, а Чонгук с Хоби играли в камень-ножницы-бумага на щелбаны. Это было максимально странным занятием, хоть и в духе этих двоих, пока Чимин не заметил, насколько часто Гуки кидает взгляд на Тэхёна, преувеличенно громко смеясь и преувеличенно часто трогая Хосока. — Тэ, — позвал Чимин, перебивая его монолог о главной героине. — М-м? — Тэхён вперил в него вопросительный выжидающий взгляд. — Я… — Чимин прочистил горло, собираясь с мыслями. Все же он не собирался с ним обсуждать такое, но на Чонгука временами уже было больно смотреть. Особенно когда Тэ сам лип к нему, трогал, ластился и ярко улыбался своей особенной, предназначенной только для Чонгука улыбкой. Но так и не решался на большее. — Мм, Тэ. Я пообещал себе, уже очень давно, не лезть в ваши отношения… — брови Тэхёна поползли вверх, а улыбка тотчас спала с лица. — Но неужели ты не видишь? — Чего? — ровным голосом спросил Тэ. Чимин кинул взгляд на Чонгука, который сейчас с упоением оттягивал палец для очередного щелбана Хоби, и очень тихо, но уверенно произнёс: — Что он даже дышит только тобой. — Я… — хмуро и не очень довольно начал Тэ, но как-то слишком быстро будто бы сдулся и поникши опустил голову. — Я знаю, — тихо пробормотал он. — Тогда почему?.. — Я не могу! Понимаешь?.. — чуть громче перебил его Тэхён. — Но почему? — Мне… страшно, Чимин, — Тэ поднял на него взгляд и Чимину тут же захотелось его обнять. Тэхён был особенным человеком, и очень непохожим на остальных людей. И да, насколько бы он не был открытым и уверенным в себе и своих решениях, иногда ему было слишком сложно решиться на что-то в своей же собственной голове. — Тэ. Ты же знаешь, что ты у меня очень смелый и храбрый мальчик, да? И что все в этой комнате знают, что ты достоин счастья, как никто другой? И что мы все непременно поддержим любое твое решение. Знаешь ведь? Тэхён молчал слишком долго, будто бы уйдя в себя. А Чимин краем глаза наблюдал за тем, как на другом конце комнаты так же замер Чонгук, неотрывно и взволнованно наблюдая за Тэ. А когда тот больше не смог просто наблюдать и встал, направляясь в их сторону, Тэхён произнёс: — Знаю. — Гуки! — намеренно громко поприветствовал подошедшего к ним мембера Чимин. — О чём болтаете? — весело произнёс Чонгук, с улыбкой падая на колени к Тэхёну. Но в глазах его все равно читалось волнение, когда он всматривался в лицо Тэ. Тэхён тоже посмотрел на Чонгука, не отрывая от него очень серьёзного взгляда чуть дольше положенного. А потом вдруг, облизнув губы, совершенно неожиданно и резко выпалил: — Я люблю тебя. Чимин округлил глаза, так же, как и шокированный Чонгук, который замер на полуслове, буквально с открытым ртом и поднятой рукой, которой кажется хотел потрепать Тэхёна по голове. Вдруг Чимин почувствовал, как его руку сжимают, и отвлекшись от Тэхёна и Чонгука, повернул голову в сторону Юнги. Который уже не спал, а сжимая руку Чимина, также во все глаза смотрел на сидящих рядом парней. — Чего такие удивленные лица? — раздался громкий голос Хосока прямо над их головами, и буквально секундой позже он приземлился прямо на колени Юнги. — Кстати, — все так же громко продолжил он, разбивая тем самым неловкое молчание и обращая внимание всех на себя, — а вас все эти две недели не интересовал вопрос кто все же подрисовал нули к поцелуям? — он обвëл взглядом всех четверых и остановился им на Чонгуке. — Ты? Все снова перевели взгляд теперь уже на Гуки, который краснел все сильнее буквально на глазах. Но все же бросив счастливый смущенный взгляд на Тэхёна, ответил: — Нет. — Нет? — практически в один голос вырвалось у всей четвёрки. По всей видимости так думал не один Хосок. Кажется, так думали вообще все. Потому что на самом деле это был самый явный претендент. Но… если это был не Чонгук, то… кто же? Чимин даже нахмурился, думая о том, не врёт ли кто-то из них, пока до него вдруг не дошло… Он, даже открыв рот от изумления, повернул голову в ту сторону, где сидели Намджун и Джин — практически одновременно со всеми. И то, что предстало перед их глазами, с учётом новых фактов, даже как-то… шокировало. Джин, их Сокджин хён, который часто подмечал женскую красоту и никогда не давал особого повода думать, что он может влюбиться в парня, сидел сейчас рядом с их лидером, пока тот с горящими глазами что-то увлеченно писал в своем блокноте, и смотрел на него таким взглядом, что даже у Чимина защемило сердце. В то, что проделать такую детскую выходку мог их самый старший хён, верилось с трудом, но… глаза, буквально излучающие любовь, служили практически неопровержимым доказательством. Что ж, кажется в их полку прибыло, а значит нужно постараться помочь и их хёну. И кажется так думал не один Чимин, замечая, как с горящими азартом глазами, вскакивает на ноги Хосок: — Джин хён!