Ты отнюдь не герой

— Мне обязательно идти туда? — спросил Антон, который вместе с родителями ехал в больницу к семье Попова. Их попросили прибыть туда, чтобы поговорить и посмотреть кто воспитал такого хулигана и монстра. Конечно, родители волновались, после того, что им рассказал Павел Алексеевич. Но мужчина их заверил, что разберется и что различные угрозы не стоит воспринимать так уж серьезно, поэтому просто нужно потерпеть и выслушать. Он еще упомянул, что мама Арсения — актриса, поэтому может раздуть из мухи слона, а еще обвести вокруг пальца, поэтому нужно быть аккуратнее. — Да, обязательно. Нас попросили и после всего, что произошло, мы обязаны узнать как самочувствие Арсения, — несколько холодно ответил Максим сильнее сжимая руль машины. Мужчина, конечно, понимал, что парню требуется поддержка, что стоило сесть и спокойно поговорить, найти ответы на вопросы, которые мучили мужчину, но с другой стороны, вся эта ситуация могла выйти им боком, потому что раз уж они имеют какую-никакую, но всё-таки власть… Исход может быть тем, что Максим потеряет работу…       После этого Шаст заткнулся и устремил взгляд в окно. В машине повисла тишина, а еще сильное и давящее напряжение, которое даже казалось можно потрогать руками. Майя вся извилась и слишком сильно сжимала лямку ремня безопасности. Она беспокоилась за сына, за его дальнейшую жизнь и возможно где-то корила себя. Ведь она его не останавливала, когда он ввязывался в драки или когда ее вызывали в школу по поводу того, что ее сын психанул и перевернул свою парту, благо впереди никто не сидел и рядом с ним тоже. В тот день Дима Позов заболел, а Антон обычно с ним и сидит.       Пока каждый думал о своем, они не заметили как доехали до нужной больницы. Выйдя из машины, Максим ее заблокировал и они переглянувшись, пошли внутрь. Сейчас Шастун очень переживал, только не за этого придурка, а за Пашу, который сказал, что ему нужно уладить кое-что и поэтому не приехал вместе с ними, хотя очень хотел. Они зашли в здание и сразу подошли к стойке, которая находилась сбоку от входа. За компьютером сидела молодая женщина и что-то усиленно печатала, не обращая внимания на посетителей, пока сама Майя не покашляла и только потом увидела светло-карие глаза, в которых было удивление и некий интерес. — Да? Чем могу помочь? — спросила заученной фразой женщина и улыбнулась дежурной улыбкой. — Добрый день, мы пришли к… — обернулась она на сына в немой просьбе назвать имя и фамилию. Подросток даже не взглянул на нее, а еще больше сгорбился и пробурчав то, что от него хотели, мама повторила. — Арсений Попов. — Вы кто ему приходитесь? — спросила женщина, чтобы записать в журнал посещений. Семья переглянулась и не успела ничего сказать как рабочий телефон позвонил. Она сняла трубку и начала разговор, потому мельком посмотрела на посетителей и кивнула. Вернувшись к ним, снова улыбнулась и ответила: — Проходите, Вас ждут, — и вернулась к своим делам. — А! Четвертый этаж, палата сто восемь.       Семья лишь кивнула и надев бахилы прошла к направлению лифта, откуда выходили больные и врачи. Они зашли и Шастун нажал на четвертый этаж, рассматривал внимательно пол. Почему-то с каждым новым шагом становилось тяжело дышать, руки начали дрожать, а внутри начал полыхать пожар. Не хотелось вообще ничего. Не хотелось приезжать сюда, не хотелось видеть его надменную рожу, которая так и говорит: «Тебе конец».       Наконец лифт приехал на нужный этаж. Выйдя в белый коридор, Максим начал осматриваться по сторонам. Благо помогли таблички сверху, откуда начинаются номера палат и в какую сторону им стоит идти. Родители были напряжены, они не знали чего ожидать, но почему-то в голову лезли только самые плохие мысли и их не удивит, если исход будет примерно таким. Антон же старался держать себя в руках, старался как-то абстрагироваться от этой всей ситуации.       Все давно вышло из-под контроля, когда парень потерял над собой контроль и чуть не убил человека. Ладно, это действительно выходит за рамки, но в оправдание можно сказать, что его просто спровоцировали, к нему приставали, когда в тот момент Шаст просил оставить его в покое, но этот уёбок не слышал никого, поэтому и поплатился за свою самоуверенность. И вообще разве не он тут жертва? Над ним издевались, его ставили в неловкое положение и наконец терпению пришел конец. Неужели в этой ситуации есть что-то странное? У всех когда-нибудь настанет момент, когда чаша наполняется до краев, а потом первые капли падают на раскаленный пол и случается непоправимое.       Сколько не думая о ситуации, о его поступке и об этом Попове, Антон знал только одно. Он не будет жаловаться как маленький, не будет ныть или как-то оправдывать свой поступок, но и распускать нюни и делать вид, что ему действительно жаль, тоже не хочет, потому что чутье говорит, что поступок подростка правильный, что всегда на всякие злодеяния приходит все бумерангом.       Они нашли нужную палату и вежливо постучались. Когда дверь открылась перед ним предстал мужчина с модной прической, цвета вороньего крыла, в официальном костюме и дорогими часами на запястье. По лицу была видна отрешенность, холодность и некая безразличность. Когда семья вошла, то чувствовать напряжение, злость и неприязнь стало в разы заметнее. Женщина, что стояла возле окна только кидала молнии в подростка. Весь ее вид говорил о том, что тратить кучу денег на себя любимую, она может. Хоть и не было красного короткого платья там или сделанных надутых губ, но была вполне по модному одета. — Давайте сразу перейдем к сути, — сразу перешел к делу бизнесмен с мужским и немного злым баритоном. — Ваш сын извиняется и покидает школу, тогда этот конфликт будет улажен и мы не подадим на Вас в суд.       Когда они зашли, Антон ни разу не поднял голову, он все внимательно рассматривал пол и свои яркие кроссовки. Внутри него все еще бушевала буря, которую он пытался усмирить прикусив губу, но тут до слуха донесли слова мужчины и Шаст вмиг поднял голову и как-то слишком резко подошел к Попову-старшему вплотную, чтобы посмотреть в глаза. Мужчина этого не ожидал, поэтому растерялся, но быстро вернул самообладание после чего немного гаденько улыбнулся. — Я. Не. Буду. Извиняться, — отчеканил по словам Антон и вынул руки из карманов и услышал громкий женский вздох. Да его руки еще заживали, но уже не выглядели так ужасно. Никто не обратил на это внимания, но супруга все же подала голос. — Дорогой, да как он смеет! Наш Арсюша пострадал! Его за решетку надо! Малолетний преступник! Убийца! — кричала женщина как-то неудобно притянув сына к себе, тот поморщился и теперь упирался в ее грудь. Шастун на секунду отвлекся от игры в гляделки и посмотрел на Попова-младшего.       Лицо было синим, в гематомах, ссадинах, голова перебинтована, а рана на губе немного кровоточила, но вперившись своими зелеными глазами в неимоверно голубые пытался найти там чуточку настоящего парня, но увидел только страх, слабость, безысходность… и мольбу? Почему-то парень вздрогнул и вернул взгляд на отца. Родители просто стояли позади и не понимали, что происходит. Максим уже хотел дать оплеуху сыну, но тут послышался голос Сергея. — У тебя нет выбора, сопляк. Если не хочешь, чтобы твоего отца выкинули с работы, а твою жизнь… так скажем превратили… в Ад? — после этих слов последовала недобрая улыбка, которая всех присутствующих заставила прирасти к полу и даже не в возможности сделать действие или подать голос. — Я не повторяю дважды, — прохрипел подросток и тогда глаза напротив, которые напоминали противное болото только сузились. — Тогда попрощайся со своей беззаботной жизнью… малолетний преступник, — проговорил Сергей Попов и выпрямился, гордо поднимая голову.       Теперь стало ясно в кого Арсений такой ублюдок. Понахватался у отца этого дерьма, что теперь и сам страдает, и другим мешает жить.       Эта игра продолжалось, когда Максим все же очнулся и быстро схватив Антона за руку, оттащил от Сергея и сейчас только испепеляя того взглядом. Ему хотелось ударить, наорать, сказать, что лучше сделать как говорят или пострадает и мама тоже, но Шасту было плевать. Он никогда ни под кого не прогибался и сейчас не собирается унижаться. Не так его учили, не такой у него был характер, чтобы потом бояться каждого угла. — Ты совсем с ума сошел?! Если на себя и меня плевать, подумай о матери, придурок! — прошипел сквозь зубы отчим и посмотрел внимательно на того, но парень ни разу не дернулся. Он только выхватил из железной хватки мужчины руку и снова подошел к семье, только теперь так, что он мог видеть всех троих. — Ваш сын сам напросился на неприятности, потому что не понимает, когда надо остановится и подумать мозгами, которые у него явно отсутствуют. Я не буду извиняться, не потому что гордый, а потому что считаю, что настоящая жизнь начинается тогда, когда тебе дают пизды. — Ах, ты, малолетний паршивец! — крикнула женщина, отлепляя от себя сына и быстро наступая к парню, который стоял с невозмутимым видом и ждал действий от женщины. Она подошла к нему и глубоко дыша, замахнулась для пощечины и когда ее рука уже понеслась на цель, тонкая рука, которая была увешана браслетами и кольцами остановила ее, и сильно сжала. — А Вы, которые называете себя родителями давали бы ему больше любви и внимания, возможно он бы не вырос таким эгоистичным ублюдком, которому все поебать и на всех с высокой колокольни. И чтобы Вы понимали, я ненавижу Вашего сына всей душой, хочу, чтобы он сдох, но также не хочу, чтобы он страдал, потому что настоящая жизнь не щадит никого и то, что Вы предъявляете мне и моей семье угрозы, это пустая болтовня, так как наша семья уж точно больше пиздеца видела, чем вы можете дать. Мои принципы, мои чувства и мои слова. Если я что-то сказал или решил, то не оступаюсь, — наступила тишина. Все взрослые стояли в полнейшем шоке от слов семнадцатилетнего парня, который стоял твердо на земле.       Вовремя в дверь постучались и в палату зашел Павел Алексеевич. Он неловко улыбнулся и зайдя внутрь, поздоровался со всеми родителями, поприветствовал Арсения, который лишь коротко кивнул и потрепал Антона по голове в знак приветствия, от чего тот шуточно отмахнулся и улыбнулся очень тепло. Преподаватель попросил взрослых выйти и обсудить с ним кое-что, а дети пока останутся вдвоем.       Дверь за ними закрылась и наступила тишина прерываемая тяжелым дыханием больного, который устало вздохнул и улегся поудобнее на кровати, укрывшись с головой одеялом. Шастун только закатил глаза и стал осматриваться. Видно было сразу, что VIP-палата: отдельная комната с ванной и туалетом, огромный телевизор, большое светлое окно и еще целых две корзины с тропическими фруктами и сладостями, также неподалеку стоял букет цветов. Естественно все было белым и от этого цвета уже резало глаза, поэтому парню ничего не оставалось как сесть на стул прямо возле Попова, который, благо, лежал к нему спиной.       Делать было нечего, поэтому Шастун нашел себе развлечение. Он начал переписываться с друзьями, которые были не против отложить учебники и поболтать. Из этих двоих истории лились водопадом за то время, что они не общались и поэтому после каждой присланной новой истории подросток еле сдерживал ржач. Мельком взглянув на комочек, на кровати, перевел взгляд на экран телефона и продолжил переписываться с безбашенными друзьями, которые успели насолить новому учителю и припереть в школу петарды.       Антон и не заметил как вернулась толпа из родителей. У одних на лицах была серьезность и обескураженность, у других облегчение и некий горький осадок после долгого разговора. Парень отвлекся, заблокировав телефон и убирая в карман джинс, встал со своего места и подошел к своим. Мама нежно ему улыбнулась и погладила по голове. — Что ж, до свидания, — ответила Майя и в ответ ей было молчание, поэтому не став задерживаться здесь еще больше, они все вышли, где увидели стоявшего в коридоре Пашу. Тот широко улыбнулся пареньку и взяв его в захват стал трепать по голове. — Теперь можешь расслабиться, малой, все закончилось, — ответил с радостью в голосе мужчина, от чего парень хотел расспросить подробности, за что получил еще большую порцию невинных атак в виде щелбана, пощипывание за щеки и сильный удар по спине. — Да, ладно, тебе. Не больно же… — На себе проверить не хочешь? — зло проговорил Антон, заламывая шею, чтобы она приятно хрустнула, а потом и все пальцы. Преподаватель встал в какую-то слишком несуразную боевую позу, от чего Шастун начал громко смеяться. — Так прекращайте. Антон, поехали, — спокойно и как-то холодно сказал Максим и стрельнув недовольно в сторону учителя пошел к лифту. Подросток лишь недоуменно посмотрел сначала на друга, а потом на спину отчима и показав на того пальцем, Павел расправил руки в разные стороны и неловко улыбнулся.       Антону пришлось идти за ними, все еще размышляя над поведением Максима. Также ему было интересно, что же произошло в коридоре. Он не любитель подслушивать и тем более, когда ситуация его самого вымораживала, зато он поболтал с братанами и был вполне доволен. Он спокойно сел в машину и только хотел снова уйти в мир интернета, как мужчина завел мотор машины и тронулся с места немного подпрыгивая на лежачем полицейском. — Антон, что это было? — строгим голосом спросил отчим, мельком поглядывая на него с зеркала внутри салона. Парень отвлекся от мемов, которые были опубликованы в группе и сделал изумленно-спокойный вид. — Ты про, что? — ответил вопросом на вопрос подросток возвращая свое внимание телефону, но тот явно не закончил разговор, а только начинал, поэтому высказался снова, останавливаясь на светофоре. — Павел Алексеевич кто тебе приходится? — терпение мужчины сегодня было достаточно коротким, поэтому приходилось только сдавливать руль до беления костяшек. — Он мой классный руководитель, если Павел Алексеевич сегодня тебе не представился, — ответил Антон уже немного раздражающе. Что еще за допрос Максим тут устроил? Он, что ему отец? Просто попался преподаватель, который спокойно может менять форму общения вне школы, конечно. Тем более характер человека нельзя изменить как хочется другому и Шаст уже жалел, что проявил такую излишнюю простоту и дружелюбность по отношению к Паше при маме и этом человеке.       Вообще Антон не хотел рассказывать те счастливые моменты, которые он провел в школе за разговорами с Пашей и Марией Артуровной. Это были единственные искренние люди, которые хотели узнать парня поближе, которые кормили его вкусняшками, которые понимали шутки и рассказывали что-то из своего детства. Да, пусть один его преподаватель, а другая работает в библиотеке, но все равно… они стали для него друзьями. Он понимал, что мама и Максим не поймут и будут беспокоиться, поэтому не хотел, чтобы это все выплыло наружу, но если такова судьба, то подросток сделает все, чтобы те не пострадали.       Тон мужчины парня напрягал и уже в голове предполагал, что произойдет скандал, но ничего не мог поделать с тем, что они увидели. Ему остается только защищаться, поэтому нахмуривается, когда слышит следующие слова. — Я тебе запрещаю с ним общаться. Он какой-то ветреный… Что за преподаватель такой… — прошипел отчим и газанул, чуть не нарушая дорожное движение. На него даже заголосила одна из иномарок, которая проезжала мимо, но тому было плевать. Он сейчас был занят Антоном. — Если ты не забыл, то он помог нам избежать скандала и как ты вообще себе это представляешь? Он преподает у меня уроки и классный к тому же, — отбил Шаст и сильнее от нервов и злобы сжал телефон, что тот от непрерывности кнопки блокировки начал мигать. Мужчина отъехал в сторону от главного движения и резко повернулся лицом к парню. В глазах горел огонь, он был в ярости. — Делай как я говорю… — ему не дали договорить, следующие слова больно ударили по слуху. — Я не обязан тебя слушаться, ты мне никто, — и тут все, что в этот момент почувствовал Антон так это сильный удар в челюсть. Его зеленые глаза широко раскрылись от неожиданности, к тому же школьник прикусил язык, что вскоре почувствовал металлический привкус крови. — Дорогой! — подала наконец голос женщина и с болью в глазах посмотрела на сына, который так и застыл с повернутой головой в бок.       Сердце рухнуло куда-то вниз, живот больно стянуло узлом, а в глазах защипало. Его всего трясло, ему сейчас хотелось многое: ударить в ответ, накричать, нагрубить и вообще сброситься с моста, но он лишь вернул взгляд и печально усмехнулся. В голове стояла каша, в ушах шум. Ему было действительно плохо. Плохо, потому что мама ошиблась с выбором, потому что не видит очевидных вещей, а еще больно от того, что в этом мире его нигде не принимают, ни во что не ставят. Неужели он настолько никому не нужен?       Бросив мобильный куда-то в ноги, быстро пока никто не понимает, что происходит, открыл дверь машины и выбрался, громко закрывая обратно. Все, что он сделал — это побежал обратно. Путь был не близкий, но он много бегал, когда тренировался, поэтому дыхалки вполне хватит. Он уже не слышал яростный крик мужчины, не плаксивый тон матери. Перед глазами все расплывалось, хотелось зарыдать в голос, хотелось порезать себя, набить морду, а еще написать друзьям, отправиться куда-нибудь, где его не будут искать, но какой в этом смысл?       Куда успел прибежать Шаст — это больница в которой лежал долбоёб Попов. Делать было нечего, поэтому он сначала отдышался и осмотрев местность, тихо зашел в здание, сразу приседая на корточки, чтобы его не заметила женщина. Он дополз до стойки, которая помогала ему спрятаться. Она на минуту подняла взгляд и пожав плечами вернулась к монитору, где переписывалась с кем-то. Парень глубоко выдохнул и тихо, спокойно прополз к дверям, которые вели к коридору и если повернуть направо, то там был уже лифт.       Оказавшись возле лифта подросток глубоко выдохнул, потому что он надеялся, что его спалят и вся эта спонтанная фигня, которую он устроил прекратиться. Но раз уж так сложилось, значит он двигался в правильном направлении. Зайдя внутрь, он в зеркале поправил свою челку и нажал на четверку. Стоя в кабине, он о многом размышлял. О том, что делать дальше, зачем он вообще сюда приперся… Поступки Антона вообще похожи на какие-то горки. То он тише воды, ниже травы, то вытворяет какую-то дичь и теперь расхлёбывает, от чего уже устал. Но такой у него характер, что уж теперь.       Знакомый звук оповестил о том, что парень приехал и выйдя в коридор, пошел к знакомой палате, но тут произошло неожиданное. Из нее выходили родители того побитого сыночка и Шасту надо было срочно где-то спрятаться, но выхода не было, поэтому он просто забежал в другой коридор и спрятался за углом, восстанавливая дыхание и выглядывая, ожидая, когда они покинут этот этаж.       Прождав несколько минут, он спокойно встал и отряхнувшись, пошел к палате. Он не знал, что здесь делает, почему пришел и что вообще происходит с его мозгом. Но единственное знал точно, ему нужно остыть, проветрить голову и отвлечься хотя бы таким странным способом. Подросток не постучавшись, просто зашел внутрь, чем ошарашил больного, который до этого лежал на кровати и спокойно пялился в телефон.       Голубые глаза больного широко раскрылись как и рот, телефон выпал из рук. Он проследил за шпалой, который молча взял с корзинки апельсин и пройдя на свободный стул рядом с кроватью, сел, начиная чистить, не обращая на лицо хозяина этой комнаты своего внимания. — Ты… Какого черта, ты тут делаешь?! — чуть ли не кричал Арсений, резко вскакивая с подушки и усаживаясь на кровати, впиваясь взглядом во врага. Шастун не хотел разговаривать с этим человеком, не хотел давить на жалость или как-то раскрывать свою жизнь как скатерть-самобранка, но отчетливо понимал, что Попову нужны объяснения иначе он может позвать медсестру, которая его выгонит и тогда все пиши-пропало. — Можно я побуду тут немного? — спросил Антон, прекращая чистить фрукт и подняв свой взгляд. Арсений опешил. Он никак не ожидал, что этот сумасшедший вернется и сейчас просит его о чем-то, хотя недавно чуть не избил до полусмерти. Что вообще происходит?! Что у этого высокого дрыща на уме?! — Офигел? А ну-ка выметайся, убийца! Сумасшедший! — повышал и повышал голос парень, а губа начала снова кровоточить, голова предательски закружилась и стало подташнивать. — Если не хочешь отбросить коньки, то успокойся и ложись, — спокойно ответил Антон, что было удивительно в его положении. Он ведь практически в логове врага, сидит рядом и нет ни капельки злости, ненависти. Наверное, у подростка сейчас совсем другие мысли, чтобы как-то начинать ругаться с этом идиотом.       Арсений фыркнул и лег обратно, укрываясь по нос одеялом. Телефон был забыт и теперь мало интересовал хозяина. Зато через какое-то время запах апельсина разнесся на всю палату и почему-то захотелось кушать. До этого, парню с трудом удавалось есть, поэтому ему приносили что-то жидкое, но сейчас появилась резкая необходимость съесть именно этот фрукт. Чертов, Шастун! Пока черноволосый пребывал в своих мыслях, его аккуратно коснулся кусочек оранжевого кругляша. Попов испугался и отдернулся, прикасаясь к щеке рукой. — На, — только и сказал посетитель и отвел взгляд куда-то в сторону. Арсений только шумно выдохнул и немного помявшись все-таки взял кусочек и теперь смотрел на него вновь задумавшись. — Почему ты…? — недоговорил подросток как его перебили, после чего уши сильно покраснели, а оранжевая долечка была отправлена в рот. — У тебя по глазам все понятно, — ответил Антон и практически за один раз съел фрукт. Довольно улыбнувшись, он выдохнул и теперь только еще раз осматривал палату.       Это все, что они сказали друг другу. Попов не стал интересоваться, что здесь делает ненавистный ему человек и поэтому уткнулся в телефон, а Шаст пялится на устройство и жалеет, что не взял свой. Хотя, если бы он так поступил, то ему наверняка звонили бы, а он хотел отвлечься и остаться один.       В данный момент, конечно, все не точно как он хотел, но это лучше, чем быть на улице, где кстати смеркалось. Яркий свет в палате неприятно бил в глаза, поэтому Шастун сходил в ванную и умылся, а потом сел дальше. Вокруг не было ничего, чем можно было заняться, а разговаривать с единственным человеком здесь как-то было не охота. В голове до сих пор происходил разбор полетов, от его бегства до места, где он сейчас находился. Все это было похоже на типичный сериал, где на подростка давят, а лучшее, что тот смог придумать это сбежать и прибежать… к человеку. Хотя обычно в таких ситуациях прибегали к друзьям или любимой девушке, но у Антона не было ни тех, ни той.       Внезапно в палату постучались и оба парня вздрогнули, возвращаясь к реальности. Арсений тут же сел ровно, отложив телефон, а Антон забрался под кровать и быстро перед этим протараторил: — Если это родители, скажи меня здесь нет, если медсестра вообще молчи, — и юркнул обратно. Больной хотел возмутиться и что-то сказать, но молодая девушка уже вошла. Она ему очаровательно улыбнулась и начала делать процедуры. Для этого попросила парня закрыть глаза, чтобы пройти мазью по лицу и снять бинты с головы. — Как себя чувствуете? — Нормально, только голова… — открыл свои голубые глаза подросток и неожиданно прервался, посмотрев ей за спину. Антон ему широко улыбнулся, кивнул и отсалютовав на прощание скрылся в темноте коридора.       Сделав все нужные процедуры, она пожелала ему спокойной ночи и скрылась. Новенький так и не вернулся. Теперь Арсений одиночество стал ощущать острее и ощутимее. Сильнее сжав руки, он только что-то пробормотал и укрылся одеялом, пытаясь заснуть.