Ты отнюдь не герой

Прошлое. Настоящее. Будущее. Три слова, которые разделили жизнь Антона на три части. И в каждой из них, он смог сделать выводы, принять решение и повернуть свою жизнь так, что никто новый не узнает, что было и как он пришел к тому, что имеет сейчас.       Смешно до безумия, но оно так и есть. Каждая жизнь разделяется на эти три слова, но не многие смогут проанализировать произошедшие события и свое поведение в них. Да, кто-то скажет, что прошлое не важно, оно не делает нас такими какие мы, кто-то выдвинет мнение о том, что нельзя разделять жизнь на категории, иначе ты никогда не соберешь данный тебе опыт. Мнения разные, но каждый решение принимает сам и Антон как раз разделил свою жизнь, и ему так кажется правильным, легче рассуждать и вспоминать.       Прошлое. Страшное слово, оно наполнено одиночеством, болью, вязким ощущением потопа, который затягивает тебя в самый низ, а вокруг нет ни лестницы, ни баллона с воздухом, который бы помог. У каждого оно свое, но именно Антон не хотел даже пальцем прикасаться к прошлому, потому что невозможно, тяжело, но к счастью не больно, а просто неприятно, словно, в горле чешется и першит. Отрывки воспоминаний связанные между собой толстой веревкой, которая тянется и тянется, будто до бесконечности, но с каждым разом она становится то тоньше, то толще. Его прошлое — это вибрация разных звуков, голосов, шепотков, касания, ощущения. Настолько отчетливо помнит все тело, что костяшки рук начинают чесаться непроизвольно, но ему это нужно, чтобы окончательно позабыть, перечеркнуть. Шастуну неприятно погружаться в эту бездну, но он должен и даже не боится, знает же, что его руку крепко держат и не собираются отпускать не при каких обстоятельствах. Дрожащий голос матери, которая слезно просит прекратить драки, отчим, который смотрит в упор, скорее осуждающе, чем недовольно, какие-то одноклассники, которые с ужасом в глазах смотрят на него и уходят куда-то оставляя после себя заполненный до краев черной субстанцией длинный и худой силуэт. Потом другие люди, но глаза уже больше надменные, гордые и полны злобы, ненависти, и бесчеловечности, эхо голосов, которые просят убраться, приказывают уйти, унижают и теперь множество ударов в разные части тела… до крови, до тихой и сумасшедшей истерики… И все это направляется в душу обычного подростка, который с каждым разом становился все бледнее, не отдавая себе отчета, что его жизнь для него самое важное, но спустя время, пробравшись сквозь дебри, он наконец находит свежий глоток воздуха, чистое голубое небо, но об этом позже. Взвешивая все ЭТО, можно с уверенностью сказать, что… страшно и невозможно, но попробовав эту боль, попробовав нанести ответный удар, Антон многое понял и теперь, смело тряхнув головой, оставляя прошлое в прошлом.       Настоящее. С какого момента можно считать настоящим? То, что происходит в данный момент или то, с чего все началось? Если сильно не нырять в это, то легче ответить, что настоящее — это то, что ощущается в данный момент. Счастлив ли? Легко ли? Тревожит ли что-то до сих пор? Для Антона настоящее в полной мере не осознается, потому что было слишком много хорошего за прошедшее время, поэтому в купе — да, настоящее то, что сейчас с ним происходит, а вокруг как всегда безумие. Когда-то давно он считал, что настоящее — это просто иллюзия, потому что множество может происходить как в прошлом, в будущем. Необычное мышление. Да. Но это скорее связано больше с чувствами, с чем-то неземным, возвышенным и далеким, а действия это просто последствия.       Будущее. Об этом порой не все задумываются, не все вспоминают и просто плывут по течению, думая, что все образуется само собой, но… Многие скажут, что лучше об этом не думать так как никто ничего не может предсказать, сказать и вообще сложно планировать что-то на будущее, но скорее это говорят те, кто никогда в своей жизни ничего не пробовал. Они живут в тех обстоятельствах, которые тянут их вниз, на дно и они видимо этим довольны. Антон же очень переживал, подошел к этому вопросу ответственно, потому что хотел сделать все, чтобы потом ни о чем не жалеть. Хотел, чтобы любимый человек был счастлив, был рад и они были в своем мирке, вместе двигаясь навстречу будущему не боясь последствий. Рассматривать множество вариантов, планировать, представлять валяясь на кровати и громко смеясь, что еще просить от этой жизни. Больше ничего не надо кроме уюта и тепла под боком.       Шастун как раз был где-то глубоко в своих мыслях, смотрел упорно в стенку, пока его упорно толкают в плечо и щелкают пальцами перед лицом, но парню было все не почем. Тогда сильно ущипнув, он почувствовал боль в районе предплечья и громкой ойкнув, вернулся в реальность и сейчас немного удивленно, и сконфуженно смотрел на Арсения, который от недовольства надулся и смотрел с укором, и некой детской обидой. — Ты опять утонул в своих мыслях и прослушал меня, верно? — ответил темноволосый и поднял левую бровь, сложив руки на груди насколько позволяли вешалки с одеждой. Шаст лишь неловко улыбнулся и нервно начал чесать затылок, взъерошивая волосы. — П-прости… — только и сказал Антон, но тут же собрался, и решил продолжить. — Просто… Может все это необязательно? Это просто выпускной… — его перебил резкий толчок в грудь. Это оказались разного цвета рубашки, с разными узорами, но для зеленоглазого выглядели они все одинаково. — Ничего не знаю. Выпускной, значит, должен выглядеть круто. Меряй! — и многозначительно сверкнув глазами, ушел в отдел джинс и брюк. Подросток только устало простонал, но выполнил просьбу.       Экзамены закончились удачно, Антону получилось получить по предметам очень хорошие баллы, он был рад и от сердца некая тревога отлегла, потому что он решил поступать в педагогический, в Питер. Решение было не то, чтобы сложное, но для него оно казалось новым глотком воздуха, новым этапом, поэтому не долго думая собрал нужные документы и рассказал все Паше, который прервал его и сказал, что все устроит, а он вместе с другом пусть готовится к выпуску.       У Арсения тоже были неплохие баллы, но чем он будет заниматься и кем хочет стать до сих пор не знал. Конечно, он был благодарен Тоше, который поддерживал все идеи, все варианты и всегда старался приободрить. Попову было неловко и совестно, ведь тому нужно было готовиться к переезду, к поступлению, а он постоянно сидит и помогает найти Арсению себя.       После тяжелого и откровенного разговора, Антон удивил своего парня еще больше. Про совместный переезд тот не шутил и поэтому каждый раз говорил «мы», чтоб Арс понимал, что Шаст ни при каких обстоятельствах не собирается его бросать, оставлять в городе. От такого смелого и яркого взгляда, который был полон уверенности, хотелось просто улыбнуться и довериться. Хоть раз, поэтому и у парня было много дел.       Они заканчивали школу и несмотря на отвратительные воспоминания, это является знаменательным событием, поэтому должно хорошо запомниться. Антон противился этому шоппингу до самого конца, потому что во-первых, ничего в этом не смыслил, во-вторых, ему было нормально одеть старую рубашку в которой он ходил на экзамены, но такой расклад, естественно не устроил модника Арсения. И сейчас голубоглазый помогает (мучает) своего парня уже в седьмом магазине. Подобрать этой шпале что-то подходящее было трудно и дело даже было не в росте, просто модель была вредная и все время говорила «нет».       Попов вернулся с какими-то штанами и даже не заглядывая в примерочную, просто протянул руку и сказал примерить, и это тоже. Услышав нервный вздох, только тихо засмеялся и стал ждать, пока тот переоденется. Через каких-то пять минут, шторка отодвинулась, парень поднял взгляд от мобильного и замер с немного приоткрытым ртом.       На Шасте была белая рубашка с черными красивыми надписями как из-под пера, воротник был черным, как и концы рукавов, будто их пытались закрасить, черные джинсы, которые в местах потертостях отдавали желтым, будто грязным оттенком, красиво сочеталось с немного нервным и смущенным взглядом, и взъерошенными волосами, которые торчали во все стороны из-за переодеваний. — Я похож на дебила, — осмотрев со всех сторон себя, взял удобство в свои руки и поэтому вмиг быстро расстегнул две верхние пуговицы, открывая вид на ключицы и длинную шею, а рукава закатал, показывая на свет свои побрякушки, немного закатал джинсы, показывая лодыжки и черные носки. Немного уложил волосы и подмигнув себе в зеркало, повернулся к партнеру, который как оказался улетел в космос. — Берем! — быстро повысил голос Арс и убрав телефон в задний карман джинс, толкнул парня внутрь кабинки, а сам закрыл шторку. Медленно придвигаясь к Тоше, хитро улыбался, а голубые глаза при таком немного затемненном помещении казались синими. — Ты самый крутой парень…       Вроде встречаются долго, но после примерно таких слов Шасту становилось плохо, скорее от переполнявших его чувств к этому человеку напротив. Конечно, не бывает так, чтобы от одного взгляда, слов, прикосновения настолько ехала крыша, но это происходило, щемило в груди неимоверно приятно, поэтому коснувшись руками плеч, парень приблизил свое лицо к Попову и прикрыв глаза легонько поцеловал. Внезапно кто-то прошел громко смеясь, два парня быстро отпрянули друг от друга, немного краснея и отводя взгляд, а потом тихонько рассмеявшись, Арсений вышел дабы Антон переоделся в свое. Они точно берут эти вещи.

***

Выпускной ничем не отличался от какого-то праздника, который проводит школа в огромном актовом зале, который был увешан черными и золотистыми шарами, висели много конфетти с этими же двумя цветами, огромная вывеска: «Поздравляем с выпуском!», родители, которые одеты с иголочки, подростки, которые стоят поодаль ожидая начала, тупо пялясь в телефон. Вся эта суета напрягала, угнетала и давала где-то внутри все дрожать, и скукоживаться. От волнения ли?       Паша сейчас вместе с остальными преподавателями подготавливал сцену, ведущих, которыми были какие-то известные звезды, но Антон всегда был внимательным, поэтому как только перешел порог зала, заметил незаинтересованные взгляды и поведение остальных учителей, которые становились слишком бодрыми и веселыми рядом с известными людьми. Зачем? Если они думают, что после этого смогут прославиться, то могут даже не стараться и не тратить большое количество своих неиспользованных сил. Усмехнувшись своим мыслям, парень достал из кармана джинс телефон и взглянул на время. Скоро все начнется…       Что было для многих, наверное, странно и не понятно — это то, что Антон не позвал свою маму и отчима. Со дня получения результатов экзаменов, он много об этом думал, рассуждал, взвешивал «за» и «против», но ни к чему не пришел. Просто парень не хотел их видеть вообще. Если бы они пришли, то у него бы встал горький и тяжелый ком в горле, в глазах бы зародилась легкая паника вперемешку с неким страхом. Какая-то часть его души скреблась, призывая совесть все-таки написать и сообщить об этом, но проблема была не в том, что Шаст плохой, а то, что за все это время Майя ни разу не поинтересовалась жизнью сына… Конечно, было в начале неприятно и даже постепенно злость заполняла сознание, что итоге привело к тому, что он сорвался на Пашу, который постоянно шутил и стебал его…       В голове постоянно вертелись мысли: «А почему?», «А как?». Хоть у него и не было больше той ноши, той боли, но даже ему хотелось, чтобы было хоть раз как у всех нормальных людей, но Антон просто перекрыл сам себе кислород, заставляя себя не думать. Ему просто все равно. Пройдет этот вечер, он заберет аттестат и уйдет, переедет и больше не вспомнит. Он уже давно поставил точку и сейчас что-то менять, прыгать с головой в воду, чтобы позже понять, что он не может выплыть, задыхаясь… — Ты сверлишь пол, — внезапно раздалось над самым ухом, обжигая горячим дыханием вперемешку с малиновой жвачкой. Повернув голову и подняв взгляд, он увидел любимое лицо, которое широко улыбалось, сверкая своей улыбкой и красивыми небесными глазами, которые казалось заполнили весь мир, внутренний. Это точно. — Просто задумался. А ты… — парень не сумел договорить, потому что просто слова застряли на выходе и теперь, он просто-напросто пялился на своего партнера, который ко всему прочему еще начал крутиться, показывая свой вид и ехидно улыбаясь, принимая такую реакцию.       На Арсе была бирюзовая рубашка с едва заметными блестками, светлые джинсы с рваными коленями и кроссовки, волосы были уложены на бок, челка была одной большой кудряшкой, которая постоянно просилась упасть на глаз, от чего подростком постоянно смахивал ее воздухом, не руками иначе пропадет пушистость. — Самый красивый, самый потрясающий, — прошептал Антон подходя слишком близко к Попову. Естественно, они должны соблюдать дистанцию, чтобы никто ни о чем не подумал, они все же позволили себе вольность — дотронувшись кончиками пальцев, от чего у обоих прошел ток по всему телу. Было непривычно, приятно и до жути неловко. Но им нравилось так реагировать друг на друга.       Начало праздника началось неожиданно. Парни вернулись в реальность и рассевшись по своим местам, стали слушать сначала директора, который говорил заготовленную речь, иногда поглядывая на Шаста, от чего Тоша занервничал, хотя больше ничего странного или страшного не делал. Потом речь в свои руки взяли множественные учителя. Зеленоглазый снова усмехнулся видя картонные улыбки, едкие как желчь слова и пожелания. Хотелось не то блевать, не то закатить глаза, но нужно было держаться и стараться саморучно не запороть важное событие в его жизни. Ну, да, как же…       После множественных слов и аплодисментов, начали раздавать аттестаты. Преподаватель, а именно Воля по списку называл фамилии и ученики под хлопки поднимались на сцену, и брали вещи из рук мужчины, а потом пожимали руки и ему, и директору. Кстати, приятное в этом всем было не только, что Антон закончил школу, но и услышал настолько теплые и добрые слова от Павла Алексеевича, что невольно схватил руку Арса, и сжал, иначе истерика подступила раньше срока. Тот почувствовав и поняв все без слов, сжал в ответ и продолжил слушать. — Арсений Попов, — проговорил Воля и парень встав, гордо прошел весь путь и под светом ярких ламп, которые были направлены на сцену, принял аттестат и бумажку с оценками. Пожал сначала руку Паше, который подмигнул, а потом директору.       Список шел слишком быстро, от нервов Антон снова начал крутить кольца и браслеты, немного покусывая губу клыком… Нервозность достигла своего пика настолько, что дрожать стало не только тело, но все внутренности. Парень не понимал почему так, но хотелось уйти, сбежать… Ему было страшно, откровенно говоря, неловко… Но… — Антон Шастун, — вот и все. Сказанные слова нельзя вернуть. Все ждали пока названный встанет, но вокруг была тишина. Арсений немного обеспокоенно смотрел на профиль соседа рядом и уже было хотел как-то растормошить его к действиям, как тот внезапно встал и словно робот дошел до сцены, с расширенными глазами рассматривая лестницу из четырех ступенек. Руки дрожали, ноги становились ватными, а спина стойко ощущала недовольные взгляды направленные на него.       Хотелось выровнять свое дыхание, хотелось на миг прикрыть глаза, чтобы таким образом расслабиться, но услышав свое имя, парень открыл глаза и увидел лицо учителя, который протягивал руку, но при этом широко и солнечно улыбался. Решая не строить из себя самоуверенного героя, он принял помощь и поднялся на сцену. Голову и спину теперь опаляли яркий свет, становилось жарко, но Воля решил ничего не говорить, потому что видел в зеленых глазах страх, панику и растерянность. Просто протянул документ, его молча приняли. В завершение, подросток пожал руку мужчине директору, а тот только благодарно кивнул и сложил руки за спиной, выравнивая свою спину.       Шастун развернулся и застыл, прижимая аттестат к груди. Слишком много слюней скопилось во рту, поэтому с болью проглотив, Антон небрежно рассматривал пришедших. Их было нечетко видно из-за света софитов, но он упорно чувствовал, что сейчас все смотрят на него. Сердце стучалось быстро и четко, отдавая по всему телу легкую дрожь. Прочистив горло, кашлем, быстро спустился и сел на свое место, глубоко дыша и смотря куда-то в одну точку.       Официальная часть прошла довольно быстро, потому что выпускался всего один класс и народу было мало, поэтому как только последние слова директора были сказаны, все тут же повставали со своих мест и начали о чем-то разговаривать. Парни кивнули друг другу и помахав на конец мужчине, который мельком взглянул на друзей и незаметно подмигнул, потому что разговаривал с кем-то из родных его учеников.       По всей традиции выпускных, а особенно лицеев, где учились отпрыски богатеев, они должны были сесть в дорогущие автомобили, в красивых костюмах и дорогих платьях, чтобы отправиться в ресторан, где бы веселились и смеялись, хулиганили и встречали рассвет. Хотя парни готовы были поклясться, что кто-то встречал новых день не впервой. Они выбрались из душного и ненавистного здания, на свежий и распаренный воздух от жары.       Тусклые фонари на площади лицея светили не очень ярко, но все равно можно было разглядеть множественные шарики, ленты и огромные ватманы с рисунками, говорящие о выпуске. Планов грандиозных не было, но парочка хотела прогуляться, а потом покушать и наконец закончить эту линию жизни, оставив отголоски прошлого позади. — АРСЕНИЙ! — прокричали громко имя парня, что подростки вздрогнули и повернулись в сторону арки, откуда приближался к ним отец названного. Внутри Попова-младшего все скрутилось, сжалось до мельчайших размеров, ком встал в горле и теперь этот вечер не выглядел таким ослепительным и памятным. — Какого черта ты делаешь?! Немедленно домой! Я же сказал: получишь аттестат, сразу домой! — тон и громкость ни капли не уменьшались заставляя темноволосого всего скрючиться лишь бы исчезнуть, стать меньше, чтобы не видел, не чувствовал, не возвышался так…       Конечно… Все повторялось. Странно и до жути смешно. Арсений готов был расплакаться, разреветься как маленький мальчик, потому что уже не выдерживал, не мог вынести тот груз, который до сих пор звенит на ноге. Цепь. Перед глазами все та же спина Антона, все тот же запах сигарет и газировки со вкусом малины. Внутри все опустилось, разбилось на мелкие осколки. Легкая дрожь в руках не остановила, потому что подойдя чуть вплотную к любимому телу, уткнулся лбом и легонечко взял за край рубашки, которая немного прилипла к телу из-за высокой температуры. — Арс, идет со мной, — отчеканил стальной голос Антона, который прямо прожигал мужчину взглядом. Уже говорилось, что парень не стеснялся своего роста, поэтому сил и уверенности прибавилось в два раза больше. А когда он почувствовал нужду в поддержке и некий страх, то все остальное больше не имело такого огромного значения как человек позади него.       Мужчина был в ярости и поэтому фыркнув сопернику в лицо, уже замахнулся, чтобы ударить, но Шаст уже перехватил руку и сильно сжал в районе запястья. Отец лишь фыркал, краснел и вскоре начал кидаться ругательствами, своим положением пугал, но это больше не имело значения. Они окончили школу. Они совершеннолетние. Конец.       Оттолкнув его, Антон взял за руку Арсения и они молча прошли мимо него, даже не смотря, даже не поворачиваясь. Сжимая сколько было сил ладонь Попов терпел, но пара слез все-таки скатилась из глаз.

***

Всегда трудно что-то менять, прощаться с родными, перечеркивать неприятные моменты, которые преследовали всю жизнь. Но порой нужно взять себя в руки и просто шагнуть. Туда в неизвестность, чтобы увидеть, почувствовать и понять.       Когда жизнь идет в размеренном ритме, каждый день похож на другой и все, что хочется — это просто отвлечься и закрыться в своей квартире, мирке до куда не доберутся страх, боль, насмешливые взгляды или чувство, что ты никому не нужен, что лишний и лучше бы вообще не выходил на свет. Это чувство страшное, невыносимое, с каждым разом все страшнее, мысли пугают, а психика медленно съедает остатки разума. Из раза в раз видеть одно и тоже надоедает. Человек перестает мыслить широко, перестает удивляться, интерес ко всему пропадает. Каких-то людей все устраивает: ехать с работы домой, из дома на работу, тоже самое с учебой, с ежедневными делами. Для них стабильность — это норма, это жизнь, но чувство полноценности исчезает. Мир схлопывается до маленького квадратика из-за границ которой нельзя шагнуть вперед. Возможно, со временем можно привыкнуть, но каждый человек иногда все равно задумывается о том, чтобы привнести в жизнь еще немного красок, азарта и веселья. Ведь люди не роботы и им нужно пробовать что-то новое, иначе пропадет все — искусство, наука, музыка. Для всего нужно вдохновение, рвение и силы. Мысли тоже должны развиваться. Но и заставить тоже не вариант. Нужно учитывать желания и если менять что-то просто нет смысла, то стоит просто принять и двигаться дальше, не вспоминая об этом.       А вот окунуться в череду смены обстановки вокруг себя, каждый раз впитывая что-то новое, веселиться и отдаться жизни полностью, чтобы было что вспомнить, может не каждый. Жизнь — как все говорят и приводя цитату о том, что она одна, больше шансов не представиться — тоже имеет место быть, но не всегда это правда. Главное, чтобы было желание. Если все же удается вырваться из серых будней, из проклятого круга, квадрата, да даже треугольника, человек может абсолютно все! Только и представить можно: объехать целый мир, попробовать все, увидеть, подумать о том, что мир на самом деле маленький и не везде все так как привыкли видеть у себя в родных местах. Найти вдохновение, новое занятие, любовь в конце концов. А если и понравится культура, искусство и просто атмосфера, то и переехать не грех! Потому что сидеть на одном месте уж точно сложнее, но и согласиться, чтобы вместо серых огромных многоэтажек из окон выходили яркие пальмы и горизонт моря — тоже нелегко.       Во всем этом можно искать много и причин, и проблем. Можно оправдываться или доказывать обратное. Человек не имеет единого мнения, поэтому часто на почве этого возникают конфликты. Но главное, чтобы люди, которым не безразлично, были рядом, поддерживали и всегда находили слова, чтобы успокоить и придать сил.       Для Антона главным центром вселенной всегда оставались родители, потом мама, которая как могла поддерживала и прощала, потом… сплошной туман, вечные землетрясения в душе из-за нового человека в семье, непринятие и дальше по списку. Потом спустя время для Шастуна главным центром вселенной стал он сам, потому что больше не на кого было положиться, но и были люди, которые старались ворваться в его мирок — друзья, но все равно — это было не то. Не было чувства силы, защищенности или счастья. Он будто очертил себя кругом и оставался внутри, ни при каких обстоятельствах старался не выходить иначе — умрет или потеряет себя. Страшно и странно звучит, но это именно так. Это правда Антона. Проживая так день за днем, он нарвался на высокомерного юношу, который только носком обуви стер этот круг и пихнув в бок, толкнул его в мир, где красок оказалось больше чем он знал, всего стало больше чем он знал или видел. Так не бывает, но какой-то резкий и сильный поток кислорода вонзился ему в легкие, что перед глазами ушла пелена, а сердце застучало в новом ритме, в ритме счастья и любви. Как когда-то… Нет. Теперь все по-другому.       Антон сидел в своей комнате, на кровати и тупо смотрел в стенку над которой висел телевизор. Комната была залита солнечным и теплым светом, в лучах которого можно было увидеть как ветерок играет с мелкими клубками пыли, балкон был открыт на распашку, впуская с улицы детские счастливые крики, разговоры взрослых и пение птиц, а еще громко играющая музыка из проезжающей мимо машины. Если не считать посторонних звуков, то в комнате царила полная тишина, только дыхание парня можно было услышать. В одной руке у него был листок, который от напряжения был смят, а в другой вертел пальцами ручку, от переизбытка нервов.       Сейчас, в данный момент в голове Антона наступило четкое осознание того, что он собирается делать. И было честно признаться страшно и желание отступить назад, и назвать все это шуткой — было огромным, но это всего лишь его паника, страх. Эти ощущения стараются остановить его, приковать к кровати и не отпускать. Да, когда это все только было в планах, он мог и горы свернуть, и хвастаться, что ко всему готов и не о чем беспокоится, но… было много препятствий, проблем и сейчас осознавая какая огромная ответственность ляжет на его плечи становилось непривычно.       В квартире никого не было. Максим взял отгул и повел Майю на прогулку, чтобы побыть вдвоем и не слишком давить на сына своим присутствием. Экзамены давно закончились, выпускной тоже выдался неплохим, не считая отца Арсения, который «вовремя» спохватился за сына. Когда уже наступал рассвет они молча разошлись и стали потихоньку составлять план действий. Было нелегко, потому что каждый день, каждая минута и секунда на счету. В особенности проблема была с Поповым, который с каждым разом волновался все больше и из дома уходил все чаще, потому что не мог выдержать такого давления со стороны мачехи и отца.       Шастун решил успокоить себя и взять роль взрослого. С одной стороны, это было даже хорошо, потому что он с самого детства был самостоятельным и способным оценивать ситуацию трезво. Почти. Вопросов было много, но стоял самый главный — найти временное жилье. Рассматривая варианты, он понял, что накопленные за жизнь деньги никак не дотягивают до цен, которые предложены. Сразу рой мыслей атаковал светлую голову и Антон медленно впадал в панику, но рассказав ситуацию в целом Паше и то, что его волнует, Воля и его жена удивили и просто помогли. Без долгов или условий. Мужчина вместе с мальчонкой выбрали более менее презентабельную квартиру, которая была недалеко от института Шаста и возможных подработок и для него, и для Арсения. С другой стороны, ему было страшно сделать ошибку, как-то налажать и все, что он с таким трудом сделал пойдет по наклонной. Арсений как мог его успокаивал, хотя и Антон видел как тому трудно и страшно.       Пока взрослых не было дома, парень решил, что это отличная возможность уйти. Без разговоров. без скандалов и прочего. Не хотелось чувствовать на языке горечь, в горле ком, а на сердце камень. Он просто хотел исчезнуть, испариться… Но и сказать пару слов на последок тоже вызывала азарт и трепет внутри.       Небольшая спортивная сумка уже стояла возле двери, комната не была сильно обставлена его вещами, но он тут засыпал и просыпался, поэтому немного, но проникся к ней, поэтому было тяжело. Глубоко вздохнув и прикрыв на минутку глаза, Шаст встал и в два шага дошел до балкона, взглянув на улицу, закрыл дверь, занавешивая окна шторами. Подойдя к рабочему столу, уселся за стул и взяв новый, чистый листок, пару раз повертел ручкой и стал писать, с каждым разом прерываясь, чтобы вдохнуть еще кислорода и закусить до боли губу.

«Я не умею красиво говорить, не умею правильно выражать свои чувства… а также не умею прощаться. Для начала скажу — простите. Я прошу прощения у отца, которого я не виню о его уходе, он сделал свой выбор, потому что так вела его душа, он всегда будет для меня примером человека, который всего добивался сам и волен делать со своей жизнью абсолютно все. Прошу прощения у тебя, мама. Ты всегда меня поддерживала, постоянно помогала и… сейчас просто пытаешься построить свою жизнь заново. Я знаю, что вел себя отвратительно, но тогда я был потерян, увяз в черноте, а ты лишь принимала и порой не замечала истинности. Я эгоист, знаю, но больше всего хочу, чтобы ты была счастлива. Максим, ты не стал для меня частью семьи даже сейчас, но… ты помогаешь, остаешься в этой безумной семье с фамилией Шастун и спасибо тебе на этом. Я давно не маленький и уже не нуждаюсь в воспитании или советах, поэтому надеюсь, что новый человечек найдет место рядом с вами. Для меня было тяжело принимать реальность, бороться с самим собой, но… сейчас все хорошо. Я уезжаю и у меня все будет хорошо, несмотря на то, что я отнюдь не герой.»

Сын, трудный подросток, баскетболист. Антон.

      Сдерживаться после подписи не было сил. Слезы лились ручьем, сопли заполнили нос, мешая нормально вдохнуть, руки дрожали, а сердце бешено стучало о грудную клетку. Как бы он не старался стоить из себя крутого, человека, который давно остыл к этим людям, он все еще сын, который безумно благодарен за главное — жизнь.       Положив письмо на самое заметное место — кухонный стол, Шастун в последний раз осмотрелся и взяв свои вещи вышел из квартиры, оставляя ключи под ковриком. Его старая привычка как никогда кстати. Арсений как закончит сразу поедет в аэропорт, потому что пешком он не осилит дорогу, поэтому они договорились, что тот позвонит. Парень вышел из дома и глубоко вдохнул свежий, летний воздух, который был сегодня по-особенному легким и не горячим.       В доме Арсений тоже собрал несколько своих вещей. Он понимал, что его привычный образ жизни исчезнет и настанет реальность, которая будет тяжелой, возможно скучной и нервов он потратит знатно, но все равно… Жить как птица в клетке больше не может. Это трудно, энергозатратно.       Антон подарил ему столько ярких красок, столько веселых моментов, показал, что прожигать жизнь просто так — это не выход. Что такими темпами можно потерять все и остаться ни с чем. Рядом будут гудеть о репутации, везде будут давить и вскоре Попов может сломаться… или перейти грань. Шаст просто ворвался, сбил с ног, произвел хаос в голове. И за это бесконечная благодарность.       Сидя в своей комнате и перечеркивая предложение уже в четвертый раз, он понял, что совершенно не знает как начать. Хотелось написать очень много, спросить очень много, но он не знал с чего? Думаю, ему простят такое письмо…

«Я хочу творить свою жизнь сам, без помощи.»

Арс.

***

Страх, неуверенность, сомнения. Эти чувства всегда будут присутствовать в человеке и порой даже перевешивать другие, потому что люди по своей натуре такие слабые и везде ищут подвох. Но — это не значит, что нужно все бросать и прятаться в свои скорлупки. Нужно попробовать, посмотреть и если что-то получится, то продолжать идти к цели.       Аэропорт Шереметьево как и всегда был наполнен людьми. Кто-то идет целой семьей с чемоданами к стойке регистрации, кто-то пытается найти туалет, а в руках держать переноску для животных, кто-то будет сидеть на железной скамейке и перекусывать… Это единственное место где собирается все спектр людей, разных, но они пытаются уживаться на планете и продолжают преодолевать свои проблемы.       Антон и Арсений уже прошли регистрацию и теперь сидели в зале ожидания, иногда смотря видео на телефоне Шаста или играя в слова. Мимо них проходили незнакомцы, рядом сидели, гул не прекращался, звук из динамика все время заставлял прислушиваться, чтобы не пропустить свой рейс. — Арс, видишь всех этих людей? — как-то внезапно задал вопрос Антон. Арсений отвлекся от смешного видео с котиками и мельком взглянув на народ, который собрался, повернул голову в сторону парня, и кивнул. — Они тоже в какой-то мере начинают новую жизнь… Как мы с тобой… Вместе. Раз и навсегда… — прошептал он последнее слишком близко. Лицом к лицу.       Арсений опешил, но после слов, в глазах скопились слезы, губы начали дрожать от нахлынувших чувств к этому кудрявому чуду. Сейчас были только они, их не волновали эти люди, они любили друг друга и готовы были вместе встретить все, что угодно.       С такими мыслями они оба двинулись навстречу, сливаясь в легком, теплом поцелуе.       Люди могут родиться с разным социальным статусом, могут быть гордыми или одиночками, но они никогда не будут по-настоящему счастливы, потому что… счастье не измеряется в деньгах, не определяет пол, не выделяет изъянов в характере, оно просто существует, плывет по миру и возможно легко коснется именно сейчас, чтобы поменять жизнь и поставить на первое место совсем другие ценности.