Слепой дождь

Утро было потрясающим. Многие покрутили бы у виска, услышав такое умозаключение, но Тобио правда считал такие дни самыми лучшими. Дождь моросил за окном мелкими каплями, принося с собой лёгкую прохладу и ненавязчивый запах озона. Кагеяма всегда считал себя невезучим, но каждый раз с удивлением подмечал, что в этом плане он был счастливчиком: подобные дни выпадали на выходные. И не просто выходные – их общие. Его слова подтверждали выглядывающие из-под тёплого одеяла кончики рыжих волос. Кагеяма аккуратно отодвинул край одеяла пониже, приоткрывая личико возлюбленного. Он любил его. Правда любил. Трепетно и нежно, каждый раз, словно в первый, с замиранием сердца смотря в горящие игривым огоньком карие глаза, касаясь пухлых губ своими. И Шоё отвечал ему – солнечной улыбкой и мягким румянцем. Тобио опускает лицо ниже. Шоё спал на спине, повернув голову чуть в сторону от Кагеямы. Но даже в такой позе немыслимым образом умудрялся во сне обнимать возлюбленного. Сначала Кагеяма легко целовал пухлую щёчку любимого, едва касаясь губами светлой мягкой кожи. Тихие чмоканья почти не были слышны из-за громких стуков дождевых капель по черепице и редкого грома где-то вдалеке от них. Потом шёл дальше: начинал ласкать ушки омеги. Крохотные и чувствительные – они всегда приковывали к себе внимание Тобио. В этих действиях не было страсти: ленивым домашним утром она не к чему. Всё, что Кагеяма хотел – это поласкать своего малыша. Показать, как он его любит. Как сильно его сердце сжимается каждый раз, когда он просыпается с ним в одной постели. Рукой он мягко поглаживал узкую талию, слегка забираясь за края ночной рубашки кончиками пальцев. Они встречались уже много лет. Начали в конце первого года старшей школы. За Шоё тогда активно начали ухлёстывать игроки других школ. Словно в насмешку: все были связующими. Ойкава, Козуме и даже чёртов Ацуму Мия. Каждый из них вдруг понял – без Шоё жизнь не мила! Вот только одного они не учли – сердце личного солнышка Карасуно было занято. Узнав у отверженных соперников о том, что его возлюбленный сам безнадёжно влюблен, Кагеяма, игнорируя глухие стуки собственного ноющего сердца, протянул руку и с самой милой улыбкой, на которую только был способен в тот момент, сказал, что обязательно поможет ему добиться ответных чувств его возлюбленного. Первые несколько секунд стояла оглушительная тишина: Шоё пытался переварить услышанное. А когда до блокирующего всё-таки дошло, о чем ему говорил напарник, лицо его исказилось в отчаянной гримасе, на глазах выступили злые слёзы. Он схватил альфу за грудки и притянул к себе. На поцелуй это мало было похоже: омега просто столкнул их губами, не особо заботясь о комфорте. И пока альфа приходил в себя, оттолкнул от себя Кагеяму и выбежал из зала. Альфа вдруг осознал, что он так и не узнал у других альф, кто именно нравился строптивому омеге. И именно сейчас в голове наконец-то сложился весь пазл. Не помня себя от безудержного счастья, Тобио побежал следом. Побежал и догнал у входа: мальчик остановился, чтобы сесть на велосипед. Схватил поперёк талии, развернул и поцеловал. Послышался противный лязг ударившегося об асфальт велосипеда. Однако никто не обратил и каплю внимания: оба были поглощены друг другом. Тобио целовал Шоё долго и со вкусом: несмотря на маленькое сопротивление от парня вначале – Хината правда был обижен твердолобостью своего возлюбленного. Возлюбленный. Подумать только, их чувства оказались взаимными. Даже сегодня, спустя столько лет, эта мысль будоражит сознание, заставляя счастливые мурашки спускаться по спине. Правда сейчас мурашки появились совсем по другой причине. Его самая любимая в жизни омега решила вновь продемонстрировать свою любовь. Шоё, подвинувшись ближе, неторопливо расцеловывал его шею, иногда оставляя маленькие метки: мстил за утраченный сон. — Тобио, ты всю ночь не давал мне спать и… А, – Шоё прерывается: зевает. – У тебя хватает наглости будить меня в выходной? Ужасно эгоистично с вашей стороны, ваше величество, – под конец фразы омега хитро улыбается. Тобио давно перестали обижать и злить такие шутки, но отказываться от них Хината не спешил. Неожиданно, спустя мгновение после сказанного, Шоё оказывается придавлен к кровати руками, сковывающими его собственные около головы. — Какой же ты вредный! Сил моих на тебя нет. Нет на свете такого же противного и невежественного омеги, как ты! — Это кто ещё тут вредный, Бакаге… Его затыкают, наверное, самым приятным из возможных способов: сладко целуют. Шоё притягивает парня ближе, зарываясь маленькими пальчиками в угольно-черных волосах своего альфы и не сильно дергает: он правда любит слегка повредничать. Они целуются неспешно: омега целует верхнюю губу, чувствуя ответное касание на нижней: альфа любит слегка покусывать его губы во время утренних ласк. Тобио мягко поглаживает бедро Шоё, слегка задевая кромку домашних шорт, впрочем, не стремясь задрать их. Им хватило страсти прошлой ночью. У них есть время, чтобы медленно и со вкусом любить друг друга, ведь впереди у них вся жизнь. Зачем им спешить?