Мы последние

Я опустил визор шлема и прыгнул вниз. Просто сделал шаг с крыши небоскреба вниз. Джед на ногах активировался, моментально раскладываясь и создавая доску. Один двигатель не сразу зажёгся, из-за чего я немного потерял равновесие, накроняясь влево, но потом всё нормализовалось. «Неплохая доза адреналина, но это нужно исправить. Нельзя постоянно полагаться на удачу и то, что двигатель не откажет в следующий раз.» Скорость набралась очень быстро. Я будто проскальзывал меж черных стеклянный зданий. Не чувствовал холода даже, если поднимался вверх, чтобы облететь постройку поверху. Моё отражение мельком появлялось в панорамных окнах. Когда-то в них отражались яркие баннеры с рекламой, но теперь они черные и бездушные. Прям, как и все города земли. — Когда ты вернёшься? — Спросил Улис по рации. Я чуть вздрогнул, но не потерял твердость стойки. — Две минуты и я у тебя, — ответил, делая бочку, чтобы проскочить между балками какой-то стройки. — Хорошо, будь осторожен. Твой джед не в лучшем состоянии. — Да, знаю. Я итак аккуратен, — соврал я. Звёзды ярко светили в ночном небе. Никакой другой свет больше не мешал им показать свою истинную силу. Роботы, когда пришли к власти, первым делом занялись очисткой городов не только от биомусора, нас, а и от баннеров и рекламы. В утиль пошло всё неоновое или продающее. Больше не было огромных экранов, которые я обожал в детстве. Даже вывесок магазинов не было. Роботы решили, что единственным источником света должен быть только тот источник, от которого они заряжаются — солнце. Я залетел в выбитое окно, опускаясь на пол. Джед сложился в ботинки. Я снял шлем и рюкзак со спины. — Улис! Я вернулся! — Крикнул, направляясь к лестнице вниз.

***

— Ну как улов? — Спросил парень, вставая из-за стола. Одной рукой он взял рюкзак и поставил на свою рабочую поверхность. Он делал это всё одной рукой, потому что правой кисти не было. Вместо неё был отрубок с ужасным химическим ожогом — последствия битвы за жизнь в первый месяц Переворота. Улису пришлось растворить руку в «крови» робота, чтобы спастись. Но парень не унывал, ведь он левша. Так он обманывал сам себя. — Как всегда, консервы и вода. Но… — я не успел договорить. Улис достал шоколадку и шокировано обернулся ко мне. — Ты рад? — Конечно! — Он радостно воскликнул, не веря своим глазам. Он попытался открыть её, но одной рукой это было сложно сделать. Я помог ему. — Что у тебя с радиоприёмником? — Спросил я, отламывая кусочек шоколада и себе. — Немногое. Я сделал всё, он работает, как надо, но… Нет ответа. Я часами посылал сигнал, но ничего. Мы синхронно прислонилась пятой точкой к столу, уставившись в пол. — Вдруг мы действительно последние люди? — Обречённо спросил Улис. — Не говори глупости. Человечество — те ещё тараканы. Мы выживаем и приспосабливаемся везде и всегда. Где-то обязательно есть люди, думающие, что это они последние на планете. Не расстраивайся, ты же только сегодня запустил этот радиоприемник. Может, это они ещё не успели сделать свою станцию. Вот и молчат. Будет всё, просто подожди немного. — Просто я всё думаю, если мы действительно последние, то это жопа. Два парня, — он нервно дёрнул пальцами и улыбнулся. — Никакого продолжения и спасения человечества. Роботы победят нас через лет восемьдесят, если не добьют раньше. — Эй, не думай об этом, — я встал перед ним, беря его лицо в ладони. В карих глазах было отчаяние. — Легко сказать. Но это конец, мы обречены, стоит принять этот факт. — Принять и что дальше? — Я резко отошёл от парня. — Что? Сдаться? И бросить других людей? А вдруг там нас ждут две прекрасные девушки, которые только и ждут, когда мы, парни в самом соку, придем к ним. — Проблема в том… — Он закусил губу. — Что такое? — Мне достаточно и тебя. — Ты о чём? — Да как же?.. — Шумно вздохнув, он спросил что-то скорее у себя самого, чем у меня. — Пойми, я не питаю иллюзий на счёт того, что мы победим тех железяк. И я не питаю иллюзий на счёт человеческой судьбы. Мы обречены. Да, хотелось бы спасти людей. Да, хотелось бы самому спастись и зажить обычной жизнью, но это невозможно. И я это принимаю. Жаль, что у нас не будет детей и внуков. Но у меня есть ты. Мне этого достаточно. Мне не нужны девушки для любви и ласки. Мне нужен только ты. — Так, — я немного выпал и поэтому спрашивал медленно и неуверенно, — это признание в любви? — Да. — Оу. — Ладно, забей, — он понял, что я не бросился к нему с взаимным признанием, поэтому поспешил попытаться покинуть комнату, но я не позволил. — Улис, это слишком неожиданно, — я перекрыл ему путь, оправдываясь. — Прости, дай мне объяснить. — Просто забей. — Не могу. Ты мне очень дорог. Ты стал мне очень близким человеком. И я не думал о тебе в таком плане, но теперь, когда ты об этом сказал… — Я закусил губу. — Издеваешься или жалость проснулась? — Ничего из этого. Я просто пытаюсь сам понять свои чувства к тебе. — И какие же они? — Смешанные. С одной стороны я воспринимаю тебя, как своего брата, за которого в ответе. А с другой, мне хочется с особой нежностью относиться к тебе. То, что ты предлагаешь, противоречит моему моральному кредо, что касается братьев. Но ты ведь мне не кровный брат. И твое предложение… — Я тебе ничего не предлагал, но мне нравится недосказанное окончание. — Я не против наш чувств, отношений, но я не хочу торопиться. Пускай это всё развивается так, как наша природа решит. — Правда не против? — В его взгляде вспыхнула надежда. — Правда. Он обнял меня. Не резко набросился, повисая на мне, а неспеша обвил руками спину. Я ответил на этот жест. — А что ты думаешь на счёт секса? Мы же тут одни уже не первый год. — Улис, — я цокнул языком, чтобы утихомирить его пыл, но тут же улыбнулся. — Давай для начала ты сможешь раздеться передо мной.