Четыре сыра

- Мам, ну я же просил не кашу на завтрак!!- это старший, Алексей. Сейчас он был в пятом классе и как раз начался переходный возраст, когда она ничем не могла угодить сыну. - Каша фу, каша фу! - а это старшему начал поддакивать Максим, которому всего два с половиной, и он охотно повторял за своими старшими братьями. Лена так сильно устала за последние несколько месяцев... В попытках успеть приготовить завтрак для всех сыновей, одновременно следить, чтобы не баловался Максим, собрать для всех одежду, проверить, все ли сложили нужные учебники и форму для физкультуры, она совсем не успевала хотя бы присесть, не то чтобы даже перекусить. И всё это с самым младшим сыном на руках. Серёжке было всего полгода и он совсем не отличался спокойным нравом. Как только она начинала заниматься своими делами, то он сразу же начинал требовать внимания, и Лене приходилось постоянно носить его на руках. Несмотря на то, что до него у Лены уже был опыт с маленькими детьми, она так и не научилась высыпаться. Каждый из трёх сыновей спал по-разному. Со старшим она даже почти не помнила, как всё было. Помнила только, что было относительно легко - он очень спокойно спал, а вот она нет, беспокоилась сильно что что-то случится, если она не будет следить за ним. С Серёжей же спать почти не получалось. Спал он всё время беспокойно, в периоды пока он спал было сложно успеть что-то сделать, да и самой нормально прикрыть глаза совершенно не представлялось возможности. - Лен, скоро будет завтрак готов? - от мыслей о сне Лену отвлёк муж. Миша очень много работал и почти не помогал Лене с детьми. Приходил он очень поздно, из-за переработок, на которые его отправлял начальник, и час перед тем, как он ложился спать, он занимался детьми. Лена успевала убраться, закинуть вещи в стирку, проверить домашние задания у детей, выгулять собаку и приготовить обед и ужин на следующий день. Лена с сожалением задумалась о том времени, когда они могли провести вечер только вдвоём, заказав пиццы и смотря фильмы, обнимаясь на диване. Подобная жизнь на двоих продлилась недолго - только вдвоём они прожили чуть больше года, и Лена упрекала себя за мысли о той жизни, ведь теперь нужно было думать о сыновьях, а не о себе. Тем не менее, она надеялась, что когда сыновья подрастут, она точно насладится свободным от всего временем. Нужно было только подождать. - Лена, давай быстрее, я могу опоздать! - - Миша снова поторопил свою заторможенную жену. - Да-да, конечно... Чуть-чуть осталось - растерянно оправдывалась Лена. Конечно же она не хотела, чтобы муж опаздывал, иначе ему придётся брать ещё больше переработок, да и в общем в этом мало приятного. Но ничего с собой и своей заторможенностью она сделать не могла - глаза от недосыпа уже даже не слипались, у неё просто кружилась голова, мутило и туман в голове уже давно не разветривался. От того и соображать было тяжелее, а все подряд, включая мужа, начинали подшучивать, что с последними родами вытекли и мозги. Лене же даже не хватало сил на то, чтобы отшучиваться, и она всегда слабо улыбалась в ответ на подобные шутки. На прощание второй по возрасту сын, Виталька, шепнул маме: - Мам, ты же не забыла, у нас завтра в школе праздник, нужно с собой взять что-то вкусное!! Может пирог, или что-то сладкое, как торт! - он был отчаянным сладкоежкой, прям как его мама, и его маму это всегда умиляло. Только не в этот раз. - Ох... Миш, может купишь что-то в магазине? Сил готовить торт совсем нет - сын совсем не расстроился, только с надеждой посмотрел на отца. - Лен, давай без этого. Магазинные невкусные, да и заметно сразу будет откуда он. Глядя на удивлённо-поникшее лицо жены, Михаил решил предложить альтернативу, дабы в будущем избежать скандалов: - Может что-то другое? Пиццу? А то все принесут в школу сладкое, у всех и попа слипнуться может, правда же, Виталька? Лена с радостью выдохнула. Пиццу было готовить намного легче и быстрее, чем коржи. - Да! Да! Пицца это круто! - сын тоже с радостью закивал, а это было главным. - Ну что же, тогда какую пиццу приготовить? Раз уж на то пошло, то могу и для дома приготовить, продуктов у нас хватит (На данную реплику Михаил недовольно нахмурился, что не укрылось от внимания Лены) - Давай маргариту в школу, мама!! - Ты что же, совсем других пицц не знаешь, всегда только её просишь? - улыбнулась Лена - Правда, давай Маргариту, мам. Вкусно и недолго- это старший решил поддержать своего брата, да и облегчить задачу матери. - Спасибо, Лёш, тогда решено, а что для дома? - Лен, давай мою любимую - на этот раз отозвался муж. Как назло, у Лены совершенно вылетело из головы, какая у мужа любимая пицца. Они не заказывали пиццу на дом больше года точно, а с сыновьями в кафе все вместе они не ходили. Она даже не помнила свою любимую пиццу, если говорить начистоту. - Прости, не напомнишь, какую? Михаил закатил глаза. Она не в первый раз забывает подобные вещи, и его раздражало повторять такие мелочи. Он считал, что запоминание подобного не должно было бы быть сложным заданием, но его жена отчаянно с этим не справлялась. - Четыре сыра. - Ах да, точно... Спасибо! - Лена снова расстроилась. Точнее, она не только расстроилась, но и сильно раздражилась. Для неё в подобном вопросе не было ничего такого, что должно было бы вызвать подобную реакцию у мужа. Но она решила не выказывать своих эмоций и промолчать. Сейчас тем более не вовремя - двум сыновьям нужно в школу, и мужу на работу. Она быстро со всеми попрощалась и оставила этот разговор на потом. День всё шёл, и пока у двух младших сыновей был сончас(так удачно одновременно у двоих), Лена начала готовить пиццу, сначала для дома. Пока замешивала тесто, то было время подумать о себе. Лена часто старалась отложить свои мысли в дальний ящик, чтобы они ей не надоедали. Чем меньше она спала, тем легче ей это удавалось, но если хоть одна неприятная мысль закрадывалась в голову, то избавиться от неё было всё сложнее. Она всё думала о том, кем она стала, чего добилась и чего хочет дальше. Она не построила карьеру, хотя и не сильно задумывалась об этом, пока не была беременной. Она как-то с самого начала жизни так и не могла определиться, кем бы хотела быть, а потому, когда узнала, что беременна, а Миша, на тот момент ещё парень, предложил ей быть дома с ребёнком, она согласилась - не видела смысла в чём-то ещё. Смотря теперь, со своего возраста на ту ситуацию, Лена понимала, что никому это было не нужно. Сама она не сильно горела желанием стать матерью, просто текла по течению, а Миша просто взял на себя ответственность, понадявшись, что он всё же захочет быть отцом. В первое время было очень сложно, денег не хватало. Потом стало легче. Когда родился второй сын, то у мужа появилась любовница. Лена так и не узнала от Михаила почему так случилось и в чём она провинилась. Тогда была куча скандалов, попытки съехать к маме и тому подобное. На удивление, собственная мать Лену не приняла. Она была старой закалки и потому отправила Лену обратно. Сказала, что у всех такое бывает это период такой, а разводиться вообще нельзя. Типа, переживёте это, так брак ещё крепче станет. Лена послушалась. С мужем они более-менее помирились, а может просто перестали ругаться и стали молча жить вместе. В знак примирения появился третий сын, а за ним с небольшим перерывом и четвёртый. Лена поняла, что на самом деле, Михаил никогда не просил ещё детей, а она и не спрашивала что делать, просто сыновей становилось больше. Ей было стыдно, но она всё больше и больше ненавидела быть матерью. Она очень сильно уставала морально и физически, а отсутствие возможности кому-то высказаться добавляло сложностей. Она ненавидела всё: начиная от готовки и заканчивая расчёсыванием волос своих парнишек. Сначала было просто раздражение, которое она списала на усталость. Когда оно начало выливаться в виде криков на детей, или когда она вдруг захотела ударить старшего сына за то, что он не может решить пример по математике, она поняла, что это всё не просто усталость. Пока детей было не так много, то она умудрялась уделять время на себя и делала то, что помогало ей расслабиться. Какое-то время, она даже ходила на танцы, потом на йогу, но это быстро прекратилось - муж сказал, что денег на подобные несерьёзные занятия выделять сложно, и лучше откладывать на чёрный день, если что-то остаётся. Ну и конечно, после рождения четвёртого сына перестали оставаться деньги и на чёрный день. Это было достаточно странно, ведь муж столько перерабатывал, а денег больше не становилось, а иногда становилось даже меньше. Раньше Лена спрашивала у мужа, почему денег становится меньше, но он только злился и пожимал плечами. После последнего скандала, Лена решила больше не "есть мозг" своему мужу и доверилась ему, поддерживая его в то, что начальник скорее всего очень недобросовестный, раз заставляет столько работать и не выплачивает должную зарплату. Всё больше и больше загоняя себя в мрачные мысли, Лена попыталась отвлечься. Она подумала, что встретит мужа с хорошим настроением и заранее сделает все дела по дому, чтобы обрадовать его и устроить вечер близости, которого у них давно не было. Лена конечно же раздражало как она выглядела, она ненавидела свои растяжки, и животик, который ещё не втянулся после родов, и замечала что и муж не испытывает к ней сильного влечения, пока она так выглядит, но попробовать всё же стоило. В этот раз, когда она его встретит, у неё не будет ребёнка на руках, у неё будет красивая укладка на волосах, лёгкий, опрятный макияж и она наденет своё утягивающее бельё под его любимое платье. Лена долго не решалась, какое из двух платьев ей стоило выбрать, но в конце концов вместо своего любимого зелёного выбрала синее. Синее вечернее платье. Оно напоминало ей о любовнице мужа. На фотографии её мужа с той девушкой на ней было синее вечернее платье. Оно ей безумно шло, и сама она выглядела как куколка. Лена узнала о изменах после того, как увидела эту фотографию. Лена не надеялась, что будет выглядеть столь же утончённо в своём синем платье, но подумала, что сама идея хоть и приносит боль ей, но понравится мужу. Пока Лена готовила и собиралась, предвкушение вечера становилось всё больше. Она всё больше и больше настраивала себя на радостную и романтическую волну. Настолько обрадовалась, что когда позвонил муж, она чуть сразу же не выдала ему все свои планы на вечер, надеясь что он сразу прибежит с нетерпением с работы домой. - Лен, меня снова задерживают. На этот раз останусь допоздна, ты уже спать будешь, да и дети тоже. Сердце Лены пропустило удар, в кору головного мозга снова въелось раздражение. - Как так? Почему? Ты же и так много работал в этом месяце! Может мне стоит позвонить твоему начальнику и попросить его отпустить тебя пораньше? Мы же сегодня хотели всей семьёй посидеть вместе и покушать пиццы! - Лен, только не начинай. Не нужно звонить моему начальнику, ты же знаешь какой он мудак. Ну раз сказано, то останусь, не подводить же других людей. Ну покушаете без меня, а я как приду, так и поем чего-нибудь, что останется. Всё, давай, мне дальше работать нужно. Даже если бы хотела успеть вставить слово, то Лена не нашла бы что сказать. Она начинала быть всё более и более разъярённой, что все её планы из раза в раз рушатся. В голове начало крутиться столько мыслей, что как будто там завёлся рой пчёл. Лена выхватила одну из всех этих безумных мыслей и она оказалась достаточно безумной - всё же позвонить начальнику, высказать ему всё, а дальше будь что будет. Уж этот вечер никак не должен быть испорчен. - Добрый день, Анатолий Витальевич! Это жена Михаила, Лена, я Вас не отвлекаю? - Ох, нет, конечно, Леночка. Вы так вовремя позвонила, я вот как раз только-только Вашего мужа отпустил, он у меня пораньше отпросился, подумал, чтобы к Вам домой пораньше. Спрашивайте, что случилось? Лену как будто облили ледяной водой. Мысли пропали на короткий миг, а потом рой в голове стал жужжать ещё сильнее. - Как отпустили? Он мне сказал, что сегодня наоборот дольше будет на работе.. - Да вот так, Леночка, отпустил. Он у Вас вообще часто отпрашивается, всё время говорит, что к Вам домой торопится. Хотел уже Вам звонить и просить, чтобы Вы его так сильно не ждали, а то почти каждый день на час раньше уходит. Муж не приходил с работы вовремя уже целый месяц. У Лены на лице начала появляться улыбка. Раньше она никогда так широко не улыбалась. В голове что-то щёлкнуло и мыслей не стало, хотя и пустотой это назвать нельзя. - Хорошо, Анатолий Витальевич, спасибо Вам! Могу я только Вас попросить сказать моему мужу, что я его сегодня очень жду с работы. Может чтобы он пришёл даже раньше, чем сегодня у Вас отпросился, Вы уж простите, у нас сегодня праздничный вечер. Я обещаю, это последний раз! -Ну хорошо, Леночка, хорошего Вам праздничного вечера тогда, и жду Вашего мужа по обычному его расписанию! Михаил часто проводил свои вечера после работы просто в баре. Работать не хотелось, а идти домой к детям ещё хуже. Детей он никогда не хотел, а жена его раздражала. Ругалась она на него, молчала - всё одинаково. Он её почти ненавидел за то, как она стала выглядеть, как она себя вела и не мог понять, как однажды решился на то, чтобы оставить первого ребёнка. После любовницы, о которой узнала жена, у Михаила были женщины, но чаще всего только на один-два раза, чтобы было незаметнее. Хотя достаточно редко, как думал Михаил. Чаще он всё же отпрашивался с работы просто так, чтобы посидеть одному и может в тишине, чтобы жена не закатывала очередных скандалов по поводу денег и внимания. Он думал, что план отработан идеально, и идея провести вечер в кругу семьи не привлекла его и сегодня. Сегодня он был раздражён больше обычного, и поэтому, когда шеф сказал, что звонила жена и сообщила что ждёт его дома, он сразу же помчался домой уже в гневе. Хотелось высказать ей всё, в чём он был недоволен, прежде чем выслушивать какие-то истерики по поводу догадок о любовницах. Пока он мчался по дороге домой, то всё думал, что же жена сама ему не позвонила и не закатила истерику сразу же, как узнала, что он отпрашиваться с работы и соврал ей. Немного подуспокоился, с мыслью о том, что возможно она и не знает, и удастся ей наплести про какое-то недопонимание с начальником, в случае чего. На пороге Михаила на удивление никто не встречал. Обычно хотя бы два сына прибегали сказать привет и похвастаться достижениями на учёбе или спорте. Михаил решил, что это даже к лучшему. Он был не в настроении быть доброжелательным к детям и меньше всего его сейчас интересовали чужие достижения или проблемы. Пока он разувался, из кухни вышла жена. Она была в зелёном вечернем платье, с укладкой и в макияже. Как будто в театр собралась, ей богу. - Ты куда-то собралась? Лена широко улыбнулась. - Нет конечно, просто хотела покрасоваться перед тобой. Мы же сегодня планировали праздничный вечер! - Ах да.. конечно - глядя на неожиданно счастливую жену Михаил растерялся. Не то чтобы его радовало то, что она вдруг стала радостной, сколько то, что если она радостная то и скандалов закатывать не будет. Хотя было что-то недоброе в этой улыбке. Возможно, она наконец-то решилась на развод и заберёт детей с собой к своей маме, а улыбается потому, что думает как расстроится Михаил, когда узнает об этой новости. Что же, как бы то ни было, но Михаил решил подождать, и пока не выливать все свои мысли на Лену. Тем более, что пыл его немного поугас, а если им и вовсе не нужно будет ничего обсуждать, то это даже лучше. В конце концов, Михаил переоделся и пришёл на кухню. В свете закатного солнца на столе стояли две тарелки с приборами и были зажжены две длинные свечи в подсвечниках, купленных Леной на прошлый новый год. Михаилу они совершенно настолько не нравились, что он собирался выкинуть их при первой же возможности, но возможности до этого не было, и он решил сделать это после этого ужина. В углу кухни собака ела свой ужин. Это было какое-то мясо, что удивило Михаила. Раньше они всегда покупали ей только сухой корм, он был дешевле, да и не видел он смысла тратиться на собаку. Он снова разозлился на жену за то, сколько денег она должно быть потратила на это мясо. Они же договаривались, что мясо только себе! Временно промолчать, глядя на то, как жена радостно наполняет соусницы, было тяжелее, чем когда-либо. Вдруг Михаил заметил, что кроме звуков на кухне, больше нет никаких звуков. Вообще никаких. Нет какого-то шуршания или возни, даже детского шёпота. - Лен, где дети? Они все уже спят? Лена не оборачивалась. Она улыбнулась ещё шире, показывая зубы. - Лена? Ты отвезла детей к матери? Ты же хотела семейный праздник? Лена закончила заполнять соусницы. Она достала пиццу из духовки и гордо ответила мужу: - Ингредиентов теперь хватит надолго... Я могу приготовить столько пиццы, и я совсем не устаю от готовки! Думаю, что я могу даже испечь пирог, который я так любила. Михаилу стало не по себе. Поставленная между ним и женой пицца выглядела безумно вкусно, но жена вела себя странно. На поверхности его мыслей летало раздражение на то, что ему не отвечает. Где-то на задворках сознания закралось неприятного ощущение, но он не мог распознать какое. Есть они начали в тишине. Единственный раз, перед тем как он откусил кусок от пиццы, жена посоветовала: - Дорогой, попробуй этот соус. Барбекю. Думаю, что сочетается идеально. Михаил не стал следовать её совету. Пицца понравилась ему и сама по себе. На удивление, ведь раньше ему никогда не нравились пиццы с мясом. Она была безумно вкусная и имела очень непривычную нотку в своём вкусе. Пицца ему понравилась, но тут он вспомнил, что просил жену приготовить другую. - Лен, я же просил приготовить другую пиццу? - Надо же, правда! Прости, как-то вылетело из головы, я думала, что приготовила то, что ты просил... Улыбка перестала быть такой широкой, но в глазах у жены промелькнуло что-то странно-весёлое. - А что ты просил, дорогой? - Четыре сыра. Лена призадумалась. Потом широко улыбнулась и ответила: - Прости, дорогой, я видимо ослышалась. Думаю, что четыре сына похожи на четыре сыра, и ты простишь мне мою ошибку.