Against them all

Всю ночь мне чудится полоска голубого света под дверью моей спальни. Может, Билл расшторил там окно… Может, он не любит зашторенные окна. Улыбаюсь сквозь сон. Есть много вещей, которых я не знаю о Билле. Таких вещей, которые можно узнать только если с ним живешь. Например он бродит по ночам. Или мне снится, что он бродит? В абсолютной тишине я слышу его осторожные шаги. Чувствую, как он наклоняется ко мне и зависает на несколько секунд. Мое сердце должно бы пуститься в галоп, но я дышу ровно и глубоко. Мои веки должны бы подрагивать, потому что я только притворяюсь что сплю, но нет — я даже не стараюсь. Мне уютно и дремотно, я ни о чем не переживаю… Совсем не так, как было наяву. Расслабленно вздыхаю, когда пальцы Билла погружаются в мои волосы и легонько почесывают. Так приятно… Мысли становятся бессвязными, ускользают, обрываясь на полуслове, и вот я уже ничего не воспринимаю кроме красочных картин, которые вряд ли возможны в реальной жизни.

***

Включившись утром следующего дня, я первым делом удивляюсь, почему уснула в гостиной. Быстро соображаю. Резко усаживаюсь на диване. Замираю. Я сейчас закричу. МОЕ ПОЛОТЕНЦЕ НА ЕГО БЕДРАХ. В смысле это ЕДИНСТВЕННОЕ, что было на Билле вчера вечером, когда я спятила настолько, чтобы его обнять. О господи… Капли воды на его коже. Его тело! Его тело… и губы. И взгляд, прожигающий дырки в моей пижаме. Стоп! Я трогала… Вот этими руками? Поочередно гляжу на свои ладони. Я в шоке. Трогала его спину… И он был голый и мокрый. Но он обнял меня в ответ. Так нежно! А сейчас… Сейчас Билл спит в моей постели! Святые небеса! Или уже не спит? Прислушиваюсь. Ничего не слышу. Поднимаюсь и на цыпочках крадусь к двери. Прикладываюсь ухом… Нет, по-прежнему тихо. Сжимаю дверную ручку. Могу я заглянуть? Ну и что, если это моя комната. А если он не одет? Вдруг он обычно спит голый? ЧЕГО ЕЩЕ Я О НЕМ НЕ ЗНАЮ? Начинаю паниковать. Решаю проверить, висит ли в прихожей его куртка. Может он вообще уехал, а я тут на цыпочках передвигаюсь. Отпускаю ручку. Бесшумно отхожу. И естественно, дверь за моей спиной сейчас же открывается. Вздрагиваю. Оборачиваюсь. Билл возникает в проеме уставший и лохматый. Что-то не похоже, чтобы он вообще спал. Но он убийственно милый даже с помятым лицом, темными кругами под глазами и вспухшими губами. Никогда бы не подумала, что такое вообще кому-то идет. И он все-таки в штанах. Правда только в них. Невольно покусываю губу, разглядывая его грудь и живот. Никто не имеет права выглядеть ТАК в старых домашних штанах моего брата. Никто, блин, не имеет права… Пока я лихорадочно пытаюсь угадать по его взгляду, как выгляжу сама, Билл отступает на пару шагов и отворачивается. ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? Он хочет, чтобы я пошла за ним? А нет, фух… Он возвращается, на ходу натягивая майку.  — Доброе утро, — нервно выпаливаю. Он надел майку, чтобы я на него не пялилась. Вообще-то он выглядит… Смущенным? Да, пожалуй немного сбитым с толку. Срочно смотрю в другую сторону. Но куда смотреть? Чувствую себя ужасно глупо.  — Привет, Лу. Он улыбается мельком и проходит мимо меня в сторону ванной.  — Я пойду почищу зубы, ладно?  — Ага, — киваю. Мне кажется или он чувствует себя неловко? Иду на кухню, потому что куда еще мне теперь идти? Варю кофе. Как раз пытаюсь пригладить волосы, когда Билл появляется. На нем уже ЕГО одежда и кажется он готов идти. Ну разумеется… Хочет сбежать как можно скорее.  — Кофе? — предлагаю. Мучительно краснею. Он переводит взгляд с моего лица на чашку и обратно. Я вижу, что он сомневается. Понимаю, что он направлялся в прихожую и я буквально его окликнула.  — Да, — произносит с большим опозданием. — Конечно. Спасибо. Медленно подходит и усаживается за стол. Мне хочется стукнуть себя по лбу. Зря я его остановила. Зачем я навязываюсь? И почему все так глупо и странно? Вчера же было нормально… Кажется. Что я сделала не так? Наливаю ему кофе. Билл кивает. Оба молчим. Представляю, как он тщательно выверяет секунды, когда можно будет встать и уйти, но так, чтобы это было тактично. Я и сама так делаю каждый раз, когда мы встречаемся на семейных ужинах.  — Лу?  — М? Почему он так смотрит? Если бы речь шла не о Билле, я решила бы, что он боится что-то сказать. Подбирает слова.  — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? — рассеянно гладит чашку кончиками пальцев. Смотрит настороженно и… виновато? ЧТО? Нет… ЧТО?  — То есть действительно люблю, — настаивает, как будто я сказала, что не верю. — Я лег бы ради тебя под поезд не задумываясь.  — Почему ты мне это говоришь? Он что, видел сон, в котором я умерла? Чувствую, как мое лицо искажается догадкой. Его «я люблю тебя» звучит как «прости, но у тебя нет шансов». БОЖЕ. Разве я сказала что-нибудь такое вчера? Или сделала? Намекнула? ДА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Билл не видит дальше собственного носа. До недавнего времени он даже не подозревал, что я девушка. Но он ведь простил мне ту фотку, верно? Она не произвела на него никакого впечатления, иначе он не остался бы здесь на ночь. Не может быть чтобы Билл ни с того ни с сего именно сегодня догадался что я… Разве только… Вскакиваю со стула. Пулей несусь в свою комнату. Кровать заправлена, но я вижу что он в ней спал или по крайней мере пробовал. Я заправляю кровать иначе, подушки кладу поверх одеяла, а не наоборот. Табурет стоит рядом. Табурет… Падаю на колени. Заглядываю под кровать. Коробка рядом с ней с другой стороны. Нет я не могла. Я не настолько безмозглая. Я бы точно запихнула ее обратно под кровать, прежде чем впустить Билла в комнату… Нутро холодеет от ужаса. Прячу лицо в ладонях. Мне это снится, это просто ночной кошмар. Это не может происходить на самом деле.  — Лулу, — голос Билла зовет позади. Я слышу в нем жалость. Биллу жаль меня. Я разрушена. Вся моя жизнь разрушена. Медленно оборачиваюсь. Дышу тяжелее и чаще с каждой секундой, что вижу его виноватое лицо. Он застрял на пороге, явно не зная, что еще сказать. И ЧТО ТУТ СКАЖЕШЬ?  — Кто позволил тебе рыться в моих вещах? — цежу сквозь зубы. Задыхаюсь. Осознаю, что напасть — единственное, что мне осталось. Я могу расклеиться в любой момент. Но и его порву на части.  — Коробка была на кровати, — неловко почесывает шею сзади, потупившись.  — Какая к черту разница, где она была? — ору. Мигом оказываюсь на ногах и даже не замечаю, как это получилось.  — Много ты прочел?  — Лу…  — ОТВЕЧАЙ! — топаю ногой, не сдержавшись. Сжимаю кулаки.  — Отрывками. Кое-что… Разумеется. Все, где написано о нем. То есть абсолютно все до того момента, пока ему не наскучило мое нытье. Качаю головой. Поверить не могу.  — Мне очень жаль. Я знаю, я не должен был. Прости. Он что… тянет ко мне свои лапы? Сквозь слезы вижу как Билл тянет их, чтобы обнять.  — КАК ТЫ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ СО МНОЙ?! Бросаюсь на него, как бешеная собака. Молочу кулаками до тех пор, пока Билл не скручивает мои руки в крендель и не разворачивает к себе спиной. Краешком сознания понимаю, что он старается не причинить мне боль, НО ОН ЧЕРТОВСКИ ОБЛАЖАЛСЯ С ЭТИМ. Я чувствую себя униженной. Осмеянной. Голой. Вырываюсь. Пытаюсь лягнуть ногой. Мне стыдно за свои злые слезы. Стыдно за все. Как я могла такое допустить? Мне хочется отрицать, уверять, что я была ребенком, что все придумала… Но я просто не могу позволить себе стать еще более жалкой. Не могу оправдываться.  — Перестань… ДА ХВАТИТ, ЛУ! — Билл перекрикивает, обхватив меня как кулек. Тесно прижав к себе. — В этом нет ничего такого! Это случается. Девочкам иногда кажется, будто они влюбляются в старших братьев. Ты просто запуталась… — ТЫ МНЕ НЕ БРАТ! — Ты лю… УСПОКОЙСЯ! Любила меня именно потому, что я старше, понимаешь? И потому что я все время был рядом, пока ты росла. Многие дети это переживают. Это пройдет, это…  — ПОШЕЛ К ЧЕРТУ! Я не ребенок! И я НЕ люблю тебя! Видеть тебя не желаю! КАК ТЫ МОГ? — брыкаюсь изо всех сил.  — Ну будь же справедлива! Должна же ты понять?! Неужели ты сама не прочла бы мои дневники, попади они к тебе в руки? Твои дневники? Да я бы их отсканировала! Только это ничуть тебя не оправдывает!  — Даже не пробуй оправдаться! И отпусти… сейчас же! Впадаю в отчаяние. Понимаю, что просто физически не могу вырваться. Не могу даже врезать Биллу толком. И уж точно никогда не смогу сделать ему так же больно, как мне сейчас. Вспышка ярости сменяется бессилием. Тотальным опустошением. Обмякаю и висну в своем капкане. Реву от обиды и унижения. Мечтаю, чтобы Билл убрался поскорее и просто дал мне прочувствовать все что я чувствую. Пусть стыд и ужас меня уничтожат. Хочу остаться одна. Забиться в какой-нибудь угол.  — Ну прости меня… Ну прости, — виновато шепчет прямо мне в ухо. — Прости. Я обещаю, что это пройдет. Все пройдет. Только не плачь… Хотела бы я не плакать при нем. Многое бы за это отдала.  — Уйди.  — Никуда я не уйду.  — Уйди, — я больше не ору. Скорее умоляю, захлебываясь слезами. — Оставь меня одну.  — Я не уйду, пока не сочту, что ты в порядке. Тогда ты ВООБЩЕ не уйдешь. Дышу глубоко. Заикаюсь, но стараюсь унять рыдания. Мне нужно потерпеть каких-нибудь десять-пятнадцать минут. Мне нужно успокоиться ненадолго. Совсем на чуть-чуть. Мысленно себя уговариваю.  — Пусти.  — Не будешь больше драться? Чувствую, как захват становится объятиями, объятия прикосновениями, а затем Билл наконец убирает руки. Меньше всего на свете я хочу на него смотреть. Никогда еще это не было так сложно. Хватаюсь за ненависть к нему как за соломинку. Фокусируюсь на ней, чтобы заставить себя повернуться. Глотаю слезы. Поднимаю на него глаза. Он успокаивает дыхание. С толикой удовлетворения замечаю, как его лицо кривится от боли и сожаления, когда он видит меня в таком состоянии.  — Если бы я знал…  — То что? Что бы ты сделал?  — Ты носила это в себе столько времени и ни разу даже… Наотмашь бью его по щеке. Мизерное облегчение, которое я при этом испытываю, не стоит того чтобы напрягаться.  — Это я заслужил, — соглашается, кивая. От того что Билл признает свою вину, но не может ничего изменить, мне становится только хуже.  — Уходи. И не приближайся к этому дому, пока я здесь живу.  — Лулу…  — Уходи!  — Ну а дальше? Станешь бегать от меня? Я занимаюсь этим с четырнадцати лет, осел.  — Ты слишком много придаешь себе значимости. Я просто не хочу видеть тебя больше, чем мне и так приходится. Ты собираешься рассказать Адаму?  — Лу! — рявкает. Начинает раздражаться. — Ты знаешь, что я бы никогда тебя не выдал. Что бы ты ни сделала. Я тебе не враг. Билла задевает, что я сомневаюсь в нем. Задевает, что я могу думать о нем как о предателе. Я вижу. Он привык, что мы на одной стороне.  — Вот и отлично. Теперь уходи.  — Пожалуйста, попробуй меня понять. Я не могу ответить взаимностью не из-за равнодушия. И не потому что… ГОСПОДИ, ДА ЗАТКНЕТСЯ ОН ИЛИ НЕТ? Вспыхиваю. Ору во все горло, зажмурившись, заткнув уши и топоча ногами. Потому что не представляю как еще заставить его прекратить издеваться надо мной и просто исчезнуть.  — ЗАТКНИСЬ! УБИРАЙСЯ! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Не вижу ничего и не слышу. Кричу и кричу, абстрагируясь от всего что происходит снаружи. Я не знаю, сколько длится истерика. Вероятно, не минуту, не две и не три. Когда кашляю сорванным голосом и открываю глаза, Билла передо мной уже не оказывается. Подлетаю к входной двери и дрожащими пальцами запираю ее на замок. Придвигаю к ней полку для обуви и пытаюсь придвинуть шкаф. Пытаюсь забаррикадироваться. Абсолютно не соображаю, что делаю. Бегу к Адаму и зарываюсь под его одежду и одеяло, чтобы как-то защититься от этого кошмара. Меня трясет. Я хочу спрятаться. Я больше никогда не выйду из дома.