Against them all

POV Билл Стою помешиваю соус. Мой фирменный. Главное не передержать. Машинально наклоняюсь, когда Алида проходит позади меня с салатником. Подставляю щеку. Требую поощрения. — Два часа хлопочу тут как Золушка. Каждый труд должен быть оплачен, даже если я люблю готовить. Правдоподобно ворчу. Жду. Даже не улыбаюсь, пока Алида дрожит от беззвучного смеха. Она снисходительно чмокает меня в щеку. Она кокетничает. Ее глаза светятся влечением. Я доволен, что все идет как надо. Хмыкаю, потому что свободной рукой она гладит мой зад. Возвращаюсь к соусу. Важно уваривать на медленном огне и постоянно помешивать. И — во имя всего человеческого — не передержать. Это не так уж сложно. Семейный чат гудит не умолкая. Телефон лежит рядом и я приглядываю за ним одним глазом, если появляется минутка. Но именно сейчас, когда ее нет, как назло залипаю. Луиза Лундгрен: К вечеринке готова!💃 Всем счастливого Рождества! Перечитываю. Не спеша впитываю каждое из шести слов. Ну с Рождеством, Лу. Я караулил именно ее сообщение, но теперь когда получил его, понимаю, что этого недостаточно. Давай, Лулу, напиши еще что-нибудь. Хоть что-то. С чуть большим вниманием вникаю в общую переписку. Эльза едет за ней, чтобы отвезти ее к нам. В дом моей матери. Лу будет отмечать Рождество со своей семьей, а не с Бьорном. Испытываю мимолетное облегчение и вновь включаюсь в напряженное ожидание. И оно вознаграждается. Неосознанно прекращаю помешивать. Подбираю телефон и открываю ее фото, чтобы увеличить. Мигом сохраняю, пока его не похоронили под тоннами пустой болтовни. Изучаю жадно. С замиранием сердца. Да-да, оно буквально стучит у меня в глотке. Ты красивая сегодня, Лулу. Даже слишком красивая. Даже в одежде. Значит, говоришь, готова к вечеринке… В доме моей семьи. В считанных шагах от комнаты, где я тайком курил травку, лечил подростковые прыщи, прятал диски с порнушкой, куда водил старшеклассниц… Где я взрослел, пока ты оставалась пухлощекой кнопкой. Лихорадочно соображаю. Я никогда не вел дневников — не хватало терпения. Зато моя комната почти не изменилась с тех пор как я перестал в ней жить. Там все еще полно моих вещей. Я ночевал там несколько дней назад и каждый раз это как путешествие в прошлое. Куча воспоминаний. Ты должна побывать там, Лу. Я не против. И мы квиты.  — Соус, Билл! Матерюсь злым шепотом, снимая кастрюльку, затем роняю ее в раковину. Я спас ее от падения на пол, но обжег руки. И все-таки запорол несчастный соус. Алида пытается не хохотать и одновременно жалеет меня. Заглядывает за плечо. Лезет под руку.  — Сильно обжегся? — гладит вниз по плечу к ладони, которую держу под холодной водой. — А хочешь, поцелую? — игриво закусывает губу. Смотрит в глаза тем самым говорящим взглядом, который обещает больше, чем поцелуй. Алида ждет от меня близости. Я вижу это, но медлю. Лучше бы я проворонил твое сообщение, Лулу. Ищу причину оставить Алиду на пару часов, чтобы быстренько метнуться домой и вернуться. Но адекватной причины, почему я могу оставить любимую женщину одну в рождественский вечер не существует. Я даже не уверен, хватит ли мне этой пары часов. Я мразь, потому что наклоняюсь и легонько кусаю ее за ушко. Я лгу без помощи слов и это ничем не лучше. Я усыпляю ее бдительность. Алида откидывает голову для меня и раскрывает рот в беззвучном стоне. Она верит мне. Думает, что сейчас я дам ей то в чем мы оба нуждаемся. Но я понятия не имею в чем нуждаюсь. Мне не нужен секс. Не сейчас. Меня заводят лишь больные фантазии. Жду, что она ощутит в моих поцелуях привкус вины. Я тщательно контролирую их. Не позволяю стать прелюдией. И она не просто чувствует, она настораживается. Удивительно, как хорошо мы с Алидой знаем друг друга.  — Что не так? — она поднимает голову. Читаю в ее глазах страх. Она боится, что я вновь все испорчу. А я боюсь, потому что знаю границы ее терпения. Мы оба боимся за нас. Еще вчера мы были чем-то очень крепким, а теперь мы — что-то очень хрупкое.  — Мне нужно отлучиться ненадолго, киска. Съездить домой. Стараюсь быть мягким, но не зову ее с собой. Для нас обоих все очевидно. Наблюдать за эмоциями на ее лице больно и жалко. Я сознательно обижаю ее и ничем не могу это оправдать.  — Но мы же договорились… — страх медленно сменяется разочарованием и холодком. Она ненадолго умолкает, прежде чем произносит нарочито бодро. — А знаешь, поезжай. Выпутывается из моих рук. Бессмысленно громко хлопочет по кухне, чтобы куда-то выплеснуть эмоции. Мельтешит. Она становится суетливой только если действительно сильно переживает. И вместо того чтобы поймать ее и успокоить, я позволяю ей греметь посудой. Это не первый и не последний раз, когда я знаю как правильно, но поступаю ровно наоборот. Ненавижу это в себе. Ненавижу все, что причиняет Алиде незаслуженную боль. Ненавижу, что наши отношения стали такими. Ненавижу, что сам это допустил.  — Уверена? — спрашиваю, будто сомневаюсь ехать ли… уже заказывая убер. Она поднимает на меня пронзительный, обвиняющий взгляд. Ровно такой же, каким смотрела Лу, прежде чем из ее глаз хлынули слезы.  — Ну конечно.  — Я скоро, — ласково обещаю. Обещаю с тяжелым сердцем, заранее зная, что эту обиду не получится загладить ни постелью, ни ресторанами, ни подарками, ни убеждениями, что все наладится. Я не способен ничего наладить. Я только надеюсь, что она любит меня достаточно крепко, чтобы снова простить.  — Можешь не торопиться, — напутствует дрожащим голосом.

***

Вваливаюсь в дверь кажется еще раньше чем мне ее отворяют. Вместе со мной в дом валит пар: на улице сильно похолодало. Поправляю на себе рождественский колпак и крепко обнимаю шокированную маму. Она всегда так счастлива, когда я появляюсь. Хоть кого-то я делаю счастливым.  — Прости, что без предупреждения.  — Не городи ерунды! — шутливо сердится. Сияет. — Мы как раз ужинаем. Постой, а где Алида? — глядит на дверь, будто я мог оставить ее на улице.  — Она не приехала. Шикарно выглядишь, кстати! Мимоходом чмокаю маму в щеку и прохожу в гостиную, давая понять, что объясняться на эту тему не собираюсь. Мама не настаивает. Она никогда не лезет в мои дела. Она у меня сокровище.  — Сын! Разденься хоть! — смеется мне вслед.  — Хо-хо-хо! — приветствую собравшихся. — Бороду сбрил, подарков не будет, — добавляю, но меня уже не слушают. Голоса за столом взрываются так же внезапно, как до этого затихли.  — Оп-па! — орет Вальтер. — Появился — не сотрешь! Подмигиваю ему, стягивая с себя шарф.  — Мужчина, мы стриптизера не заказывали, — злорадствует Эйя.  — Почему? Не по карману? — кидаю шарф в нее. Собираюсь бросить куртку на кресле как напоминание себе, что я ненадолго, но мама подхватывает ее и уносит в прихожую. Окей…  — Да это ж Санта! — всех перебивает Зеке. Поднимается на ноги, чтобы меня обнять. Хлопаю его по спине, но не выпускаю из виду единственную молчаливую фигурку за столом. Лу аж побледнела, когда я вошел. Она не глядит на меня как остальные. Она мне не рада. Она смотрит в тарелку. Правда так, будто та машет ей рукой. Изобретаешь повод улизнуть, Лулу? Нет, извини. Не сегодня.  — Дорогой! — Эльза тянется, чтобы меня поцеловать. Я наклоняюсь к ней не глядя.  — Привет, Эльза. Огибаю стол. Кладу руку на плечо Лу так быстро, что никто не успевает заметить, что она собиралась встать. Наклоняюсь и к ней. Не целую, но делаю вид. Шепчу на ухо.  — Никуда ты не пойдешь. Теперь она густо краснеет. Меня это окрыляет. Если вдуматься, мало кто может заставить Лу краснеть. Почему я не думал об этом раньше? Выпрямляюсь и иду в кухню за стулом. Возвращаюсь и ставлю его рядом с Лу. Снова кладу руку ей на плечо, ибо она опять порывается встать. Только теперь все это видят.  — Не надо, я помещусь, — успокаиваю, будто она всего лишь собиралась подвинуться. Мама ставит передо мной бокал и тарелку.  — Я не голоден, мам. Горло бы промочить, — ищу глазами вино и нахожу его. — Тебе налить, Лулу? — поворачиваюсь к ней с бутылкой. — Где твой бокал? Перед ней на столе как обычно стакан с соком. Поднимаю глаза на маму, пока она не отошла. Гляжу с легким упреком.  — Эээ… Лулу пока нельзя, милый, — она оглядывается на Эльзу. Та пожимает плечами — не возражаю, мол, и собирается это обосновать, но я опережаю ее.  — А четвертого января резко станет можно? Чушь. Густаф глушит с четырнадцати.  — Я не хочу, — вмешивается сама Лу. По-прежнему не смотрит на меня и по-прежнему красная, но голос звучит твердо. Даже сердито, я бы сказал. Улыбаюсь. Значит, ты все-таки разговариваешь со мной, Лулу? Наливаю себе вина, прекращая спор. Оглядываю собравшихся подчеркнуто миролюбиво. Если добиться от Лу хоть каких-нибудь слов можно только провокацией — я это умею.  — Лучше заставь свою сестру отметить Новый год у нас, — просит Зеке. — Она ни в какую не хочет. Может, ее защекотать, чтобы согласилась?  — Кого, Эйю защекотать? А ты отчаянный парень!  — Я имею в виду Лулу, дундук.  — А ничего, что я тоже тут? — она язвит. Смотрит на Зеке с укоризной.  — Лулу мне не сестра, — качаю головой. Отпиваю из бокала.  — Билл! — возмущается Эйя. Все камни мира сейчас же летят в меня. Точнее, все обвиняющие взгляды. Даже Вальтер умолк и уставился на меня как на врага народа. Но я не жалею. Лу смотрит на меня ошарашенно.  — Что? — пожимаю плечами. — Я просто сказал. Теоретически Эйя могла бы замутить с Адамом и родить первого в истории Скарсгорда-Лундгрена. Тогда мы наконец породнились бы.  — Фу, — фыркает Эйя. — Ты головой ударился?  — А ничего, что я тоже тут? — встревает Зеке, повторяя слова Лу. Интересно, что ни Эльза, ни мама не возмущаются. Правда если Эльзу мой выпад только повеселил, и она громко хохочет, мама наоборот притихла. Мне не нравится проницательность в ее глазах.  — Эйя и Адам оба заняты, — мама спокойно возражает. — А вот из Лулу и Вальтера еще могла бы получиться пара.  — Фу! — Эйя демонстративно отплевывается. Смотрит на маму, как на сумасшедшую. — Это что, заразно?  — Я тебе не дам! — Вальтер тянется через стол и обращается к Лу шепотом. Она показывает ему средний палец, но вроде даже улыбается. И пока эту тему продолжают высмеивать, мы с мамой буравим друг друга взглядами. Ее всегда было трудно провести.  — Ладно, психи, пора немного растрястись, — Эйя хлопает по столу обеими ладонями. — Твистер. Отказы не принимаются.  — Отлично, — с облегчением переключаюсь на нее. — До последнего устоявшего. Если я выиграю, Эльза и Лу останутся на ночь.  — Нет, — нервно выпаливает Лулу.  — А как же Ларс? — Эльза тут же открещивается. — Я конечно приготовила ему таблетки и оставила инструкцию, как их пить, но он не станет, если я не проконтролирую. Он хуже чем Лулу в детстве. Я точно поеду домой.  — Тогда хотя бы Лу, — настаиваю. — Адама все равно нет дома, а у Ларса ангина. Не оставлять же ее одну в Рождество? Моя комната самая теплая, можно положить ее там… А я переночую в гостиной. Не представляю как объясню это Алиде. Но на какое-то время азарт заглушает чувство вины. Я слишком близок к цели, чтобы бросить все и уехать.  — Отличная идея, — кивает Эльза. — Оставайся, детка! Лу качает головой отрицательно. Она в ужасе. Оглядывается на маму в поисках поддержки, но мама тоже на моей стороне. Она всегда на моей стороне.  — А ты разве собиралась домой? Нет-нет, милая, исключено. Только не сегодня. Никто не должен быть один в Рождество. Ни Ларс, ни ты.