Рожденные луной

Глава 1. — Изабель! Если ты спишь, я выдеру тебе хвост, слышишь меня! Сейчас же открой мне дверь! — я открываю глаза, ее злые шаги я услышала ещё на лестнице, плохое настроение почувствовала, когда она готовила завтрак. А теперь она стоит у меня под дверью, и если я сейчас не открою дверь, то она ее просто выломает. — Привет, ма, — Гарсиа стоит прямо за дверью, она исследует меня глазами, ищет изъяны. — Так не пойдёт, выглядишь ужасно, почему ты не спустилась, что на тебе надеть? — она заходит в комнату и начинает перекладывал мои вещи на «правильные» места. Я же просто стою в проеме и наблюдаю за ее действиями. Гарсия что-то мне говорит, про какой-то важный день, про судьбоносную встречу, а я? Я смотрю в окно, на лес, расстилающийся на несколько миль вперёд. Мечтаю оказаться там, обратиться и бежать столько, сколько позволят мои лапы. Но это не случиться - правила, законы и мои обязанности, не позволят мне уйти из лагеря без спросу и просто носиться по лесу. — Ты меня вообще слушаешь? — внезапно ма оказывается передо мной. Ее каштановые волосы собраны в аккуратную косу, тонкие губы превратились в изогнутую линию, карие глаза сердито смотрела в мои серые. Откашлявшись, с напускным весельем я обхожу ее и спешу к лестнице. — Я голодная, моя волчица умирает с голода! — с этими словами я убегаю от Гарсии Фёрбс. Целуя бабулю в щеку, я падаю на стул. — Здравствуй, волчонок, — старый голос с хрипотцой. Моя прекрасная бабушка, ее седые волосы собраны с косу, а лицо совершенно спокойно, она читает местную прессу. Наверное, бабуля единственная, кто без истерик относится к тому, что я белая волчица. Она видит во мне лишь свою внучку, а не существо для исполнения заветных мечтаний моих родителей, или их несбывшихся мечт. Но мое веселье настроение быстро сменяется на кислое, когда я вижу на своей тарелке кашу. Медленно я отодвигаю тарелку в сторону. Обычно волки не страдают отсутствием аппетита, но я, как обычно, даже в таком простом вопросе как еда, смогла разочаровать родителей да и стою. Я мало ем, мне много что не нравится, а от вида и запаха красного мяса меня воротит. Поэтому во мне нет той силы, которой обладают все волки. Обращаться я не очень люблю, представите, что вы общаетесь, хочешь расслабиться, выпустить зверя на волю, а на тебя, на твой белый мех постоянно пялятся. Мое обращение к тому же, все ещё происходит болезненно, мне надо несколько минут, чтобы поменяться, но в эти минуты, я прохожу через такую боль, что мечтаю быть простым человеком. Но стоит мне ступить лапами на землю, почувствовать все мышцы в теле, услышать звуки, которые до этого моменты мне были не достижима, увидеть мир с помощью обоняния. Понять как все поменялось, что все стало легче, то тогда понимаешь, что вся боль, через которую я прохожу, это мелочь по сравнению с тем, что я получаю. Щелчок пальцев. Я выныриваю из колодца мыслей и рассеянным взглядом смотрю на маму. Она недовольна. Замечательно. Пытаюсь выдавить улыбку. — Изабелла, перестань витать в облаках, ты волк, а не птица, — ее взгляд опускается к нетронутой еде, вырывается недовольный вздох, — нам идти скоро, поешь. Она скрывается за дверью, от неё пахнет молоком и деревом, а также раздражением, немного колющий запах. От него у меня чешется нос. Встав со стула, медленно начинаю двигаться по дому. Чтобы хоть как-то занять себя. Выйдя из кухни, сначала прислушиваюсь, пытаясь понять, где кто есть. Бабушка вышла на улицу, мама в ванне, я слышу звук воды. Запах отца, кедр и дорогие сигары, витает в доме. Я двигаюсь по коридорам вглубь дома. Без стука захожу к нему в кабинет, он один сидит и разбираешь какие-то бумажки. Мне нравится его кабинет, тут тихо, а так же пахнет дубом, старыми книгами, бумагой, чернилами и его сигарами. — Доброе утро, Беллз, — не поднимая взгляда от бумаг, он здоровается со мной. — Привет, пап, что делаешь? - пытаюсь вверх тормашками прочитать бумаги, но ничего не получается. Он не отвечает на мой вопрос, поэтому я начинаю ходить ко комнате, смотреть на книги, на которые я смотрю уже 19 лет. Одни и те же, как и я. Поворачиваю голову и замечаю девушку в окне, длинные волосы цвета выжженной пшеницы, старые глаза, цвета грозового неба, обычный прямой нос, маленький шрам над правой бровью, который пересекает ее. Моя рука сама тянется к нему, я провожу большим пальцем по нему, я получила его несколько лет назад. — Пап, а почему ты не на совете? — он занимает позицию на верхушки стаи, не Бета, но и не последний человек. Он хорошо знает историю и правила стаи, все поколения и решения принятые во время предыдущий Альф, он как историк и аналитик. — Я скоро туда пойду, заканчиваю подписывать и ухожу, — он все так же не поднимает на меня взгляд. Да, у таких родителей, такая дочь… — У меня все хорошо, спасибо, что спросил, — подними же голову, давай, посмотри на меня! — но он просто вдыхается больше воздуха и начинает собирать бумаги, складывает из в папку и выходит изо стола. Кивком головы он прощается со мной, оставляя одну в комнате. Мой взор перемещается на бумаги на его столе, двумя большими шагами я подхожу к нему и начинаю их рассматривать. Что его интересует больше, чем собственная дочь? Сколько принесли дичи на охоте, статистика по урожаю, количество смертей, количество рождённых волчат. Ничего интересно, только я решаю уйти, замечаю, что верхний ящик, закрыт не до конца. Аккуратно присаживаюсь на стул и открываю ящик. У меня вырывается смешок, такое ощущение, что я ящик пандоры открываю. Моя Волчица носится, бунтует и взывает ко мне. Что-то не то, какую опасность она чувствует? Я оглядываюсь, но не замечаю ничего, что могло так встревожить мое второе я. Кроме ящика, взгляд снова возвращается туда. Она умоляет меня уйти, броситься бежать и не смотреть что там. Ей страшно. — Изабелла, ты где?