Нежелательное лицо

Приходить в себя было невыносимо, тело жгло при каждом вдохе, а если из горла вырывался стон, то огонь превращал всё в пепел. Рядом всегда кто-то находился, прикладывал холодную ткань к лицу, к шее, заботливо поправлял одеяло. Не один человек, несколько. Не всегда вовремя, но всё же он был благодарен и за это. Иногда заглядывал некто с тёплыми руками и приятным голосом, от него так и несло утешением, приходилось держать себя в руках, не поддаваясь желанию закричать на него. Сначала он не помнил своего имени, только какие-то обрывки из детства. Он точно знал, прошлое было далеко, в дальнейшем омраченное испытаниями, но все-таки там были искры счастья. После счастья не было. Имя всплыло неожиданно, его вырвало из сна ярким воспоминанием, он в толпе детей, одет в форму, перед ним волшебница с длинным свитком. «Северус Снейп», — произносит она, и он подходит к ней, садится на стул и на голову опускается шляпа. Она немного сомневается, но все же отправляет его на Слизерин, после полуминуты задержки. Его подруга отправилась на Гриффиндор. Через какое-то время он смог открыть глаза, чтобы оглядеть палату. Все еще не хотелось идентифицировать себя с пришедшими воспоминаниями, в его голове было еще не все, да только и этого было сверх. Он не мог быть таким злым, трусливым и завистливым! В его душе было намного больше эмоций, чем те, которые руководили им, судя по воспоминаниям. Будто другой человек. Чтобы не привело его сюда, на больничную койку, оно пробудило в нем что-то новое, потаенное, забытое с детства. Постепенно проявлялся Темный Лорд, а с ним и сломанная судьба, благодарность и бесконечная потеря. Затем ещё потери, и ещё. Трусость и зависть исчезли, оставалось раскаяние и любовь. Любовь к миру, даже к работе, которая была тяжёлой, к своим коллегам, к друзьям, которые и не знали, наверное, что друзья ему. И снова он открыл глаза, рядом сидели Гарри Поттер и Драко Малфой. Они о чем-то шептались, не обращая на него внимания. Веки опустились сами собой, было тяжело следить за происходящим вокруг. Вновь полотенце, вновь забота. Сквозь приподнятое и подрагивающее веко, он увидел, как Гарри, смачивая полотенце в тазу, протирал ему пальцы. — И что ты теперь будешь делать? — шёпотом спросил Драко. — Вот Снейп очнется, и напрошусь к нему на работу, помощником Филча. Малфой подавил смешок. Он задумался: зачем Поттеру работать в Хогвартсе? Он только начинает жить, за какие грехи запираться в замке, далеко от друзей, да еще и не закончив обучения. — А если он не придёт в себя? Целитель говорит, что восстановление может занять годы, — шептал Драко еще тише, когда Гарри уселся рядом с ним. — Он выжил после укуса, он сам оказался здесь, почти при смерти, ты думаешь, выздоровление займёт годы? О, нет, не сегодня, так завтра, он уже начнет орать на нас. Никакого желания орать на Драко и Гарри у него не было, ему только хотелось узнать, почему они сидят в его палате и мило беседуют? Круговорот людей продолжался, Поттер исчез, появились слизеринцы, даже Люциус остался с ним на полчаса, зачитав несколько статей в газете. С Лордом покончено, Англия восстанавливается, Гарри Поттер выступает в качестве почетного гостя на собрании… Что же он постоянно делает здесь, если регулярно раздает интервью и ходит по званым ужинам. Впрочем, как и предсказывал Поттер (возможно, уроки Сивиллы не прошли даром) через два дня он смог сидеть, но не желал произносить ни слова. Только ночью, когда оставался один, он произносил по паре слов сквозь боль. Слезы оглушали его своей неестественностью, заливали лицо и огнём стекали на шею. Через неделю сносно выговаривались небольшие предложения с длительными перерывами. Ещё через неделю его выписали и он вместе с Люциусом отправился в Хогвартс, Малфой по-прежнему был председателем попечительского совета и ему не терпелось обсудить важные вопросы. Дома и стены лечат, ему было проще среди знакомых вещей, большинство принадлежало Дамблдору, а теперь ему. Он зашел в спальню, не желая говорить и запер дверь. Люциус поскрипел перьями и исчез в камине. Сначала… Сначала он поспит, переварит новую порцию воспоминаний, крики, ненависть, страх и собственную смерть. Он умер и воскрес снова, его не захотели видеть в том мире, за чертой. Ему пришлось перемещаться в Лондон и ползти в Мунго. Утром он с печалью подумал о том, что некому больше прикладывать холодное полотенце к его шее.