Единственная.

Раньше я думал, что как только увижу Джинни, сразу подойду к ней, скажу как я скучал и волновался, прижму её маленькое, хрупкое тельце к себе. Я очень хотел извиниться за наше последнее расставание. Думал, что мы будем долго говорить обо всëм, о нас. Но сейчас, когда я смотрю на свою любимую девушку, девушку, которую люблю больше своей жизни, я не знаю, что сказать. Оказывается трудно найти слово, когда действительно есть, что сказать... Разумеется, Гермиона посоветовала бы обнять её, поведать о моей бескрайней любви. Но это всë не то. Я не видел её чуть меньше года. Каждый день мог стать как и для меня, так и для неё последним. После всех пройденных нами испытаний, всей пережитой боли, не хватит трëх слов•, чтобы объясниться. Джинни стояла в дверном проëме, прожигая меня взглядом. Только она смотрела на меня так, как будто я самый важный в её жизни. Все вокруг что-то говорили, выкрикивали, болтали, а мы, как дураки, мучали друг друга взглядом. Губы Джинни дрогнули. Мне показалось, что она шëпотом назвала моë имя, будто не веря, что я действительно тут, что я смотрю на неё. Девушка повела головой, улыбнулась. Эта улыбка вышла тяжёлой, приторной будто она разучилась улыбаться, но очень искренней. Через секунду Джинни бежала ко мне, попутно вытирая слëзы, а я, пока что, успешно пытался их сдержать. Моя малышка, моя сильная малышка, которая выдержала то, что не смогли бы выдержать многие взрослые волшебники, плакала у меня на плече, каждую секунду повторяя моë имя. Джинни запустила руку в мои волосы и зарыдала сильней. Тут и я не сдержался. Одна мужская слеза упала Джинни на плечо. Как я ее люблю. -Тише, тише. -прошептал я. -Гарри, как ты тут, как... Она всхлипнула, вытерла слëзы и провела рукой по моей щеке. Сейчас меня не заботило то, что на нас могут смотреть человек пятьдесят. Я был с любимой девушкой, она смотрела прямо в мои глаза и каждую секундочку шептала те самые три слова•. -Гарри, я знала, что ты придёшь. -Я тоже знал, что приду. Не мог же я, тут тебя одну оставить. Джинни улыбнулась, на этот раз её улыбка выглядела гораздо легче и солнечней, потом снова взъерошила мои чëрные волосы и нежно поцеловала. В этот поцелуй каждый из нас вкладывал всю ту боль, отчаяние, весь страх и ужас, которые мы пережили. Этот поцелуй, как будто, растянулся на несколько часов. Мы наслаждались друг другом и не собирались останавливаться. -Я люблю тебя, Джинни, безумно. Она не ответила. Просто снова поцеловала меня, прижавшись к груди. ***** А за ними стоял Рон, очень сильно пытаясь сдержать вопль отчаяния. Его руку крепко держала растроганная Гермиона. -Ээээ, Герм, ты тоже это видишь? -Да, Рональд, тоже.