Любовь ли?

Если бы Альбедо попросили описать его ассистентку, он определённо сравнил бы её с феей. Со сказочной феей. Сахароза в целом была какой-то... Сказочной. Волшебной. Её ушки постоянно мило дёргались, когда она пугалась, удивлялась или радовалась чему-то. Они же забавно прижимались к голове когда та сильно смущалась и чуть поднимались, когда она была заинтересована в чём-то. Ушки эти, казалось жили своей собственной жизнью, сколько бы девушка не пыталась их контролировать, столько же и терпела неудачи. А волосы... О, Архонты, как много раз Альбедо ловил себя на мысли, что хочет потрогать их, зарыться в них ладонью и осторожно между пальцев пропускать шелковистые прядки. Они наверняка очень мягкие и пушистые, а ещё пахнут ведь скорее всего чем-то приторно сладким, вроде цветка-сахарка, мёда или карамели. Не то чтобы он специально принюхивался, но им частенько приходилось работать вместе и этот сладостный, сводивший с ума аромат, был рядом с ней всегда. О её глазах алхимик вовсе был готов писать стихи. Какими же они были восхитительными... Ясными, лучистыми и вечно такими понимающими. И этот цвет, похожий на мёд, и на янтарь, и на осенние листья, и на множество других вещей, ведь Альбедо просто устанет перечислять все десятки его ассоциаций. Так же, как устанет считать свои попытки этот цвет воссоздать. Никогда не получалось. Всегда он получался то слишком светлым, то слишком тёмным, то блёклым, то вырвиглазно ярким. Слишком посредственным. Характер у неё ведь тоже сказочный. Алхимик достаточно долго с людьми живёт и смирился с тем, что никто из них не идеален. У каждого внутри свои чёртики, свои мыслишки грязные, свои зависимости и травмы. Но Сахароза ведь всегда была другой. Доброй, отзывчивой, умной, честной, скромной и такой донельзя сентиментальной. Альбедо любил разговаривать с ней, плевать о чём, о алхимии, о её мечтах, о том какую книгу она прочитала на днях, и о том какой интересный рецепт ей показала Ноэлль. Он готов был слушать даже о городских сплетнях если бы об этом ему говорила Сахароза. Её голос был настолько ласковым и спокойным, что алхимику порой казалось, что он вправду тает в этом мучительно-сладостном звучании её голоска. Но нет, Альбедо не влюблён. Конечно же нет, что за глупости. Любить умеют только люди, а он ведь не человек вовсе, а значит и чувства подобные ему чужды. Привязанность? Быть может. Интерес? Возможно. Любовь? Нет. никогда. И это вовсе не влюблённость, когда читая книгу он думает о том, что она определённо понравилась бы Сахарозе. Это не влюблённость, когда во время их занятий он нарочито долго рядом стоит, когда руки на её плечах подолгу задерживает. Нет, его взгляды, задерживающиеся на лице девушки, это не влюблённость. И мысли о том насколько у неё должно быть мягкие губы и насколько же это приятно, зарываться в её волосы рукой, никогда не были влюблённостью. Да и куча рисунков в блокноте в целом тоже никакой не показатель его чувств. Так же как и взгляды полные ненависти посвящённые Томми никогда не были ревностью. Нет. Нет, конечно, это всего лишь интерес. Интерес творца, интерес учёного. Он ведь видел в ней лишь человека, что может утолить его жажду. Жажду эстетическую, в которой нуждалась его творческая сторона. И жажду учёного, что хочет знать больше у людских чувствах и взаимоотношениях. Разве может быть иначе? — Всё в порядке? — голос девичий его из раздумий выводит моментально, — Я, ам... Со мной что-то не так? — Нет, — алхимик взгляд уводит куда-то в сторону, ощущая какое-то непривычное, колкое чувство вины внутри, — Конечно нет. Воцаряется тишина. Сахароза, неуверенно кивнув, возвращает своё внимание книге, Альбедо же продолжает пить свой чай, загадочно глядя куда-то в угол лаборатории. Перерыв как-никак. И всё таки, может ли всё быть иначе? Может ли Альбедо, монстр, созданный из мела, человеком, что видел в нём лишь великое оружие, испытывать обыденные, человеческие чувства или он обречён до скончания веков быть одиноким? Может ли он влюбиться в кого-то, утонуть в этом влечении и отдаться этим эмоциям целиком? Алхимик резко встаёт, обходит стол и подходит к двери. Он тянется к ручке, но не дёргает её, мешкает. Совсем на него не похоже. — Ты красивая, — на мгновение дыхание сбивается и, архонты, он готов поклясться что чувствует как сердце останавливается в этот момент, — Очень красивая. И с этими словами он покидает лабораторию, игнорируя удивлённый вздох за спиной. Если Альбедо не умеет любить, тогда почему он чувствует разливающееся свинцом в груди тепло?