Всё, что им нужно

До тускло блестящего хромом бока тарелки остаётся не более метра, когда он снова слышит выстрелы и крики за своей спиной. Он был таким крутым, он почти что уделал всех, как обычно... но под конец что-то пошло не так, и ситуация вышла из-под контроля. Ему нужно преодолеть этот несчастный последний метр, а он вынужден вжаться в землю, чтобы не схватить затылком пулю. Он оглядывается. Пока никого не видать, значит, время ещё есть. Тёмно-багровая полоса шириной полметра тянется за ним. Там, где он останавливался, пытаясь заставить себя ползти дальше, остались лужи из земли, перемешанной с его кровью. Дерьмо. Выстрелы ближе и ближе; слышна ругань. Он роняет голову оземь, закрывает глаза. Может быть, пришла пора перестать бояться смерти? Может быть, его смерть принесёт долгожданное облегчение тем, кто ждёт — а может, уже и не ждёт — его на другом краю галактики?.. Он собирает силы, прежде чем поднять голову и хрипло отдать команду кораблю. ИИ открывает дверь; он нащупывает последнюю гранату, и пока дым от неё рассеивается за его спиной, из последних сил забрасывает то, что осталось от его тела, на заднее сиденье. Хуй вам, ублюдки. Он Рик Санчез, он гений и ёбаный бог, и он не позволит кучке насекомоподобных имбецилов победить себя. — Корабль... домой. Пока корабль везёт его на Землю, первым делом он добирается до бутылки, и только потом — до шприца с восстановителем тканей. Пьёт, заливая водку в горло, уставясь на звёзды. Не думает ни о чём. Дома все уже спят, только окно его внука слабо светится, как путеводная звезда — дрочит на лесбиянок, паршивец, или заснул за лэптопом, готовясь к какой-нибудь своей вшивой контрольной. Последний год до колледжа — его ебанутая пиратская дочь приставила бластер к его виску, чтобы получить обещание не трогать Морти хотя бы до начала первого курса. Он и не трогает. Хотя, блядь, так охота. Узнала бы она — не думая, спустила бы курок без всяких обещаний. Он стаскивает с себя одежду, наскоро перевязывается, накидывает чистый халат — чтобы не изгадить кровью дом — и тащится в гостиную. Прежде чем его мозг, сдавшись водочной артиллерии, отправится спать, ему нужно занять его чем-то — он выбирает межпространственный кабель. Новые усовершенствованные плюмбусы (водостойкий флииб, особо прочный дингльбоб). Глазочки со вкусом клубники. Свежие серии Яйцелюбов. Он не ждёт Морти, он просто проводит время в ожидании сна. Но Морти всё равно приходит. Крадётся неслышно сверху. Осторожно ступая босыми ногами, прокрадывается через кухню. На секунду замирает за его спиной, и волоски у Рика на загривке встают дыбом. Он закатывает глаза, усмехаясь предсказуемости собственных физиологических реакций. Морти огибает диван, на мгновение загородив ему экран. Садится на максимально допустимое приличиями расстояние, неловко засунув ладони под задницу, будто присел всего на пару секунд и в любой момент готов вскочить. — Привет. Рик поворачивает голову. В мигающем свете экрана видно, как Морти таращится, самый краешек губ изогнулся в несмелой улыбке, готовой расцвести на пол-лица или сбежать — в зависимости от того, как её встретят. — Чё как, пёс. Морти улыбается. Рик так давно не видел этого. Рик не может отвести глаз. — Д-да всё по-старому, ну знаешь, в-все эти контрольные, подготовка к вступительным экзаменам. Рик как можно нейтральнее хмыкает и наконец заставляет себя отвернуться. Цветные пятна на экране вовсю прыгают ему в глаза, но он понятия не имеет, какая идёт передача, не слышит ни единого слова. — А ты... только что из какого-то очень опасного приключения, да? — А-ага. Целая армия генно-модифицированных громфломитов. Окружили меня и гнали до корабля, но я не дал им спуску, Морти. Перекосил их всех. Просто сделал из них жучиный фарш, Морти, можешь себе представить? — Ох... блин, могу, конечно, — Морти морщится с отвращением. Рик усмехается. Морти не виноват в том, что его деда едва не пришили в его одиноком, без-Мортиевском приключении — как и в прошлый раз. И в позапрошлый. Но ему всё равно не нужно знать об этом. — Больно? — тихо спрашивает Морти, вскидывая на него глаза. — Да херня. Царапина, — деланно-небрежно отзывается Рик, хмурится в телевизор. Тонкая рука тянется к его животу, пальцы невесомо ложатся на грубую перевязку, гладят. Рику становится трудно дышать, он хрипло откашливается, и Морти отдёргивает руку. Рик старательно смотрит в экран, вспоминает о своей бутылке, присасывается. — Ра-расскажешь? — Да чё там рассказывать... Рик снова отпивает из бутылки, косится на Морти. — Тебе разве не нужно, эээ, сейчас смотреть сны про планету сисек в своей кроватке, чтобы вовремя проснуться в школу и всё такое? — Да нахуй школу, — сердито шепчет Морти. Рик хочет его расцеловать. Но вместо этого говорит: — Ну, тогда, тогда, может, ты будешь так любезен и принесешь своему старому раненому дедушке немного водки?.. Морти закатывает глаза, встаёт, и Рик открывает портал в гараж, в два глотка приканчивает оставшееся бухло. Морти возвращается с бутылкой, протягивает ему его сосуд забвения... садится рядом, почти касаясь его плеча своим. Рик мысленно даёт пятюню своему внутреннему Гумберту Гумберту, затем, опомнившись, мочит его с бластера, моет руку с мылом. — Помнишь, как мы уничтожили Галактическое правительство, Морти? Морти кивает, смотрит ему в рот — Рик даёт мысленную затрещину изо всех сил пытающемуся воскреснуть Гумберту. Пацан просто соскучился по приключениям — да кто вообще по доброй воле променяет космические путешествия и мультивселенную на режим дня и зубрёжку?.. ну, кроме Джерри, конечно. — Так вот, когда мы взорвали федеральную тюрьму, и на свободу выбрались все ровные паца... то есть я хотел сказать, все самые опасные преступники... Морти слушает, не перебивая. Усмехается в нужных моментах, сверкая зубами. Один раз заливисто смеётся, зажмурившись и откинув голову на спинку дивана — Рик жалеет, что у него в глазу нет встроенной в зрачок фотокамеры. Воодушевлённый вниманием, Рик рассказывает внуку про мудака, сдавшего его боссу инопланетной мафии, которого он сдал федералам хуеву тучу лет назад; про его бой с якудзой на световых сюрекенах; про то, как Федерация вмешалась, заключив перемирие с якудзой ради того, чтобы надрать ему жопу; как он дрался с армией жуков — крупнее, чем обычные, в полтора раза, и в два раза сильнее. Он не пытается выгородить себя: его Морти уже вырос из героев, и если ему захочется победы добра над злом, он пойдёт в кино на Марвел — но вот он Морти, сидит развесив уши на диване, а Марвел идёт нахуй. — ...И вот якудза отправляется сосать вонючий федеральный хуй, а на мой счёт отправляется половина его казны, как тебе такое, Морти? — Как обычно, — усмехается Морти. — Всех наебал и свалил. Когда-нибудь тебе точно надерут жопу, Рик. — Да пусть попробуют. Рик делает несколько глотков, пытаясь утопить в водке досаду: ведь всего полгода назад, произнося точно такую же фразу, Морти использовал местоимение «нам». — Рик, — говорит мальчишка, и он поворачивает голову. Морти смотрит на него своими круглыми глазами, серьёзно, без тени улыбки. Между бровей залегла морщинка. — Знаешь что, Рик? Молчание натягивается короткой струной, Рик ждёт продолжения, но мальчишка слишком долго подбирает слова. После таких пауз герои популярных мыльных опер обычно выдают что-нибудь дебильно-проникновенное — что ж, он перебьётся. Рик шумно, демонстративно фыркает, тянется за фляжкой. Тонкие руки обвивают его торс над повязкой, он замирает, чувствуя на щеке пушистое прикосновение. — Не вздумай умирать, ладно? — бормочет Морти ему в плечо. Ну, значит, сегодня обойдётся без признаний. Не то чтобы он сильно ждал (второй год, с отвращением и предвкушением). Ему и так достаточно. Этих неловких объятий, робкой просьбы. Мягких, пушистых, пахнущих детством волос. На той неделе он взорвал к хуям чужую галактику, вывернув чёрную дыру наизнанку, а на позатой — прикола ради сдвинул на пару тысяч километров ближе к звезде орбиту её планеты, чтобы через пару миллиардов лет она наконец смогла почувствовать себя матерью. Его смысл не подыхать путает интеграл с производной, Менделя с Манделой, собирается поступать в земной колледж и никогда не излечится от планетарного мышления. Жизнь полна парадоксов. — Ну раз уж ты попросил, — ворчит он в ответ, позволяя себе на долю секунды сжать мальчишкино плечо, а затем резко оттолкнуть, разрывая этот дешёвый, слюнявый момент — он всю жизнь старался держаться подальше от таких моментов, от всей этой бестолковой суеты под названием «взаимоотношения», и вот где он сейчас. — Расскажи... ещё что-нибудь, — смущённо просит Морти. И выключает звук на телевизоре. Рик послушно принимается рассказывать: старательно припоминает самые страшные и самые упоротые моменты, нарочно сгущает краски в борьбе за внимание. Увлёкшись, проговаривается о том, как однажды взял с собой Саммер. Спохватившись, прерывает рассказ хриплым кашлем, украдкой косясь на внука, но тот только улыбается, и Рик продолжает рассказ. Саммер была крута: хладнокровно снимала одного за другим пришельцев из лучевого пистолета, сдувая со лба упавшую прядь волос, и даже не мучила его своей феминистской философией. О том, как они с Саммер на обратном пути заехали в кафе за мороженым и обожрались до икоты, Рик всё-таки предпочитает не рассказывать. Они сидят чёрт знает сколько, и Рик приканчивает вторую бутылку, когда пиздюк начинает клевать носом — сказка на ночь сделала своё дело. Рик замечает, как кудрявая башка расслабленно откидывается на спинку дивана, и, усмехнувшись, затыкается. Пялится на мальчишку: тот медленно моргает, пытаясь сопротивляться сну. Проигрывает — и роняет голову Рику на плечо. Рик пялится в немой экран, у него кончилось бухло, но он не сдвинет свою задницу с этого дивана по крайней мере до рассвета, когда у Бет прозвенит будильник, и она начнет собираться на свою лошадиную работу. Морти тихо сопит, приоткрыв рот, Рик уверен, что уже через час его плечо затечёт, чего говорить о проеденной артритом спине, но хуй он подвинется хоть на миллиметр. Бет что, до сих пор покупает своему сыну шампунь в каком-то детском отделе? Разве должно от волос мужика вонять, прости Господи, персиками?.. Рик закрывает глаза. Его вырубает — ненадолго, благодаря неминучей боли, стреляющей в спину. Морти всё так же сопит на его плече. Когда начинает светать, он осторожно встаёт, осторожно укладывает мальчишку вдоль дивана. Сотню раз представляет, как берёт его на руки, как ребёнка, уместив его голову на своём плече, прижимает к себе, тащит наверх — хуй с ним, через портал — укладывает в кровать. Где-то звенит будильник. Рик протягивает руку, кончиком пальца проводит по бледной щеке. — Mi niño, — говорит он. — Mi niño pequeño. Когда его дочь, хмурая и растрёпанная спросонья, спустится в кухню, чтобы приготовить всем завтрак, она подумает, что Морти заснул за просмотром ТВ. Поэтому Рик оставляет телевизор включённым. *** Рик возвращается ночью, когда Морти тупит над тестом по химии. Комната Морти похожа на прибежище задрота-ботаника. Стопки учебников на столе, на полу и даже на кровати; чашки из-под кофе на свободных от учебников местах; разбросанные по комнате блокноты и ручки. Мамы Морти считают, что его обширная теоретическая и в особенности практическая база знаний в области оружия (абсолютно все виды земного и порядка нескольких сотен видов инопланетного), а также его бесспорные профессиональные навыки по части вождения космических кораблей не пригодятся ему в его будущей взрослой жизни. Морти не спорит. Не то чтобы он был против до конца своих дней таскаться за Риком с бластером. Но ему нужно твёрдо стоять на ногах. Кто знает, может быть, его папа не стал бы таким лузером, не перечеркни он свою жизнь ради другого человека. Морти видит в окно, как корабль Рика (их корабль) неуклюже приземляется во дворе, пропахав металлическим краем заботливо подстриженный Джерри газон. Рик вываливается со своей стороны, идёт к воротам, чуть пошатываясь: то ли ранен, то ли пьян, не разберёшь. Морти качает головой, пытаясь вернуться к вопросам — но он совершенно забыл, на чем остановился. Смотрю в книгу — вижу фигу, да, Морти? — звучит в голове хриплый, ехидный голос. Жалобно простонав, Морти зажмуривается, роняет голову на стол. Сам бы он не поставил и ржавого цента на то, что поступит — хоть куда-нибудь, хоть в самый задрищенский муниципальный колледж — с его-то выдающимися способностями. Что его ждёт после школы? Старбакс? Макдональдс? — он предпочитает об этом не думать. — Смотрю в книгу — вижу фигу, Морти? — раздаётся голос — точно такой же, как в его голове, хриплый, насмешливый. Морти поднимает голову, оборачивается — на пороге стоит Рик. С перевязанным боком и трезвый. Ну... относительно классического, усаженного в ноль Рика, ползущего к сортиру по стенке — вообще как стекло. — Да... да нормально всё, устал немножко просто, — говорит Морти. Отворачивается и берёт в руки учебник, вглядывается в страницы — буквы родные, английские, но спроси Рик, о чём он только что прочитал — он и слова не вспомнит. Рик не спрашивает. Рик фыркает в горлышко фляги, прежде чем сделать глоток, потом ещё один. — Я тут подумал... Ну, чисто теоретически. Типа я мог бы, ээ, помочь тебе с твоими... тестами-хуестами. Не то чтобы я всю жизнь мечтал набить пустую башку своего внука сраной школьной программой. Но, я подумал... если я, я сделаю это, а ты, ты, ээ, один хуй опиздулишься на экзаменах, никто, блядь, хотя бы не повесит на меня, как обычно, ответственность за твою херовую успеваемость. Что скажешь, пёс? Рик вещает, глядя в основном в потолок или на свои ботинки, а Морти таращится прямо на него и не верит своим ушам. Рик, помогающий ему с уроками? Да он мечтал об этом чуть ли не с того дня, как дед только появился на их пороге. — Ох, блин... Что, серьёзно? — спрашивает Морти, не в силах перестать лыбиться во весь рот, и Рик — Морти готов поспорить, что его щёки слегка покраснели — наконец переводит на него взгляд. — Да брось, Морти, — ворчит Рик и в два шага пересекает комнату — Морти никогда не перестанет восхищаться его длинными, как жерди, ногами. — Всего лишь... всего лишь пара вечеров, раз уж тебе не повезло унаследовать от Джерри его тупые мозги. Не больше, даже не рассчитывай. — А-ага, Рик, как скажешь, — Морти и не рассчитывает. Морти считает, что и пара часов с Риком — без приключений и всего этого дерьма, обычный тихий вечер вдвоём — лучшее, что вообще может с ним произойти. Ну, кроме селфи с Джиа Лиссой, само собой. Пожалуй, это один из немногих, если не единственный, случай, когда он всерьёз задумался бы о выборе. Быстро, пока Рик не передумал, Морти стаскивает задницу со стула, хватает ноутбук и несколько учебников и тащит всё на кровать. — Эм, у меня нет второго стула, так что посидим на кровати, если ты не против?.. — предлагает Морти, на что Рик безразлично кивает и плюхается на кровать. Отчаянно пытаясь не покраснеть, Морти робко умащивается рядом. — Вот смотри, — говорит он и открывает на ноуте тест. — Со всякой ерундой типа оксидов-гидроксидов я ещё могу справиться. Но эта жуткая органическая химия. Кто её вообще придумал? То есть, я хочу сказать, зачем мне знать, чем отличается пропан от метана, если я вообще собираюсь стать кем-то типа бухгалтера?.. Или кассира в Фикспрайсе, — прибавляет он про себя: Рику этого слышать не стоит. — Бля, Морти, ты чё, серьёзно не знаешь, чем отличается пропан от метана? Морти пожимает плечами. — Неа. А знаешь почему? Потому что пока все сидели на естествознании, я собирал для тебя долбаный плутоний на долбаном Стирксе-15, забыл?.. — Блядь. Ну раз тебе уж так припекло учиться, ты мог открыть учебник в свободное время... Морти поворачивает голову, ухмыляется ему. Рик закатывает глаза. — Ой бля ну ладно. Хорошо. Я всё понял, Морти. Я тот самый злой волшебник, который запер несчастную принцессу в замке Приключений со злобным, мерзким драконом, стерегущим её от прекрасного принца Обыденности. Хер с ним. Давай свой учебник. Рик листает учебник, а Морти сидит рядом, украдкой косясь на узловатые, длинные пальцы, элегантно порхающие над страницами. Ты не волшебник, Рик, ты тот самый дракон, с которым принцесса сбежала, послав нахуй принца, вертится у него в голове, и он прикусывает язык, чтобы не ляпнуть какую-нибудь херню и всё проебать. — Учебники для идиотов, Морти, — наконец изрекает Рик, и Морти отрывает взгляд от его тощей, жилистой шеи, встречается с ним глазами — как всегда, прямой зрительный контакт вызывает ледяную дрожь вдоль его позвоночника. — Хотел бы... хотел бы я посмотреть, кто их пишет. Похоже, какой-то инвалид на искусственном питании, прикованный к постели, с болезнью Альцгеймера и провалами в памяти, Морти, ей-богу. — Кошмар, — искренне пугается Морти. Он и не думал, что ситуация столь прискорбна. — Но ты, ты ведь поможешь мне, правда, Рик?.. Рик забрасывает учебник Морти под кровать и достаёт свой трёхмерный интерактивный планшет. Разинув рот, Морти таращится на вертящиеся перед ним объёмные модели химических соединений. Рик тыкает пальцем, объясняет, рассказывает так же увлечённо, как, например, о горячем свидании с какой-нибудь гёрл-бэнд девяностых. Морти восхищён необычной лекцией почти так же, как видом своего нового учителя, в пылу стащившего халат и мечущегося возле своей доски с закатанными рукавами водолазки, и изо всех сил старается смотреть на доску, а не на обнажённые дедушкины предплечья. Невзирая на отвлекающие моменты, он действительно кое-что понимает — не всё, но многое из того, о чём вещает Рик. — Ладно, — Морти, который более чем благодарен судьбе, отстегнувшей ему такой нехилый кусман счастья, тревожно косится на часы: уже за полночь. — На сегодня, наверное, хватит... сп-спасибо, Рик. У тебя, на-наверное, есть свои дела, ну там, какой-нибудь важный эксперимент... — Естественно, Морти, — говорит Рик, отвинчивая крышку на фляге. — Само собой, у меня по-о-олным-полно пиздец каких важных дел, любое из которых важнее твоих долбаных экзаменов — просто, просто, блядь, космически важных для науки дел. — Он запрокидывает голову, демонстративно допивая остатки водки или что там у него плещется, Морти завороженно смотрит, как дёргается его кадык, смущённо отводит глаза. — Но я, я должен быть уверен, что не зря потратил своё время, поэтому, — он шумно рыгает, вытирает рот рукавом, — поэтому прежде чем уйти, устрою тебе экзамен. Морти недоверчиво поднимает бровь, но Рик, который кажется не шутит, отбирает у него ноутбук с открытым тестом. — Итак, Морти, — Рик откашливается, напустив на себя важный вид, подумав, тянется за халатом, снова напяливает его, хватает со стола ручку и принимается размахивать ею как указкой. Морти хихикает: Рик, пытающийся быть похожим на учителя, ещё сильнее похож на безумного учёного, чем всегда. — К какой группе органических веществ относится метилбензол? Варианты ответа: альдегиды, спирты... бля, ладно, ты прав. На сегодня всё, — он отшвыривает указку, и Морти тихонько вздыхает — не то чтобы он не был счастлив. Не то чтобы ему не хватило этих полутора часов с Риком, изображающим учителя. — Как ты смотришь на, эээ, пиццу, пёс? Морти смотрит на пиццу более чем положительно. Рик сигает в портал и обратно и плюхает ему на колени огромную ароматную коробку, сам плюхается рядом. Они жуют пиццу, и Морти искренне считает, что наконец-то получил достойное поощрение за все те тонны дерьма, в котором побывал за время своих приключений с Риком. А ещё Рик скрестил свои длинные ноги, и его сухое горячее колено касается ноги Морти, отчего ему тут же достаются холодные мурашки и тяжёлый ком в животе. Запив пиццу водкой, Рик ругается и выуживает из кармана слегка помятый стакан с кока-колой. Морти пьёт колу. Морти счастлив. Пицца настолько огромна, что они набивают животы под завязку и всё-таки не могут доесть последние два кусочка. Сыто отрыгнув, Рик соскакивает с кровати Морти, беспардонно стряхивая крошки с халата на пол. — Ладно, пёс. Мне и в самом деле пора. Думаю, — он задумчиво чешет лысину. — Думаю, это было не столь ужасно. Возможно, мы, эээ, повторим этот... опыт через день-другой, если дедушка будет добрый. Морти неловко спрыгивает за ним. Это был действительно лучший вечер, даже без учёта того, что за полтора часа он узнал больше, чем за два года школьных уроков естествознания. Ему хочется что-то сказать, как-то выразить свою благодарность... если честно, больше всего ему хочется броситься Рику на шею... почувствовать его горячие ладони на своей спине. Но, конечно, он не делает ничего подобного — он просто говорит смущённо: «Спасибо, Рик». — Да говно вопрос, Морти. Дед подмигивает ему... протягивает руку и лохматит его волосы. Потом он уходит, скрипнув дверью, Морти секунду таращится вслед, прежде чем выключить свет и залезть в постель. Ночью ему снится ласковое прикосновение пальцев, на доли секунды задержавшихся в его волосах.