the narrator

Тишина. Оглушающая тишина. Она проникла во всё, что есть в этом месте. Проросшие сквозь трещины в зданиях растения словно держали их от разрушения, но это не слишком хорошо помогало. Где то не было стен, окон, отверстия в крышах иногда были такими огромными, что казалось, там может поместиться весь траур, окутавший и обитающий здесь. поросшие травой когда то бывшие тропинки вели глубже в лес, а качели проржавели и потеряли свой цвет. Было страшно умиротворяюще. Главное здание с заколоченными дверьми. Белые колонныии посерели, жёлтый, яркий цвет штукатурки казался каким то облезлым и серым. Доска для расписания мероприятий покосилась, утратив былые возможности. Паутина в её углу стала пристанищем небольшого паучка, стряхивающего лишнюю росу. Каменные лавочки кое-где были с отколотыми частями, на умывальниках появился мох. Столовая была больше всего разбита. стёкла лежали на сырой земле, отражая редкое солнце и хрустели под лёгкими шагами. Внутри были рисунки, мёртвые, как и всё в округе. Поваленные стулья, столы, сдвинутые в непонятной спешке толпились у дверей, как когда то совсем юные пионерыя в ожидании приёма пищи. Корпуса. кто же знал, что тут больше никогда эти стены не смогут услышать громкий смех мальчишек, не впитают тихие сплетни девочек. Столы на полянках перед ними сгнили, упали, а когда то вечерние свечки проводились только за ними, за ними делились впечатлениями о прошедшем дне дети. Они собирали в себе слёзы, счастье. Но больше никогда у них не будет шанса повторить всё это. Помещение клуба тоже не пустовало. большая сцена с провалившимися досками, над которой висел серп и молот. С боку стоял бюст великого вождя, покрытый толстым слоем пыли. Старое пианино в углу. широкие деревянные ступени, поднимавшиеся к потолку. На них лежали даже чьи то забытые книги, о которых теперь никто не вспомнить. Хотя, может, даже просто некому. Раньше здесь было шумно, проходившие мероприятия проносились быстро, оставаясь приятным воспоминанием. Тжелые массивные ворота на входе в лагерь навевали тоску и тяжёлым комом это отдавалось в груди. Широкая надпись "Орлёнок" казалась глупой шуткой в это время. нет, не может быть, что это мрачное место когда то звалось так ярко. Но это былые времена, в которые не вернуться. А за лесом шумела река, неся за собой перемены.