E=mc^2

И так день за днем, урок за уроком, близилась среда. За это время я решила кардинально и решительно пересмотреть свои планы на будущее, подыскать университет и пообщаться с родителями на тему моей дальнейшей жизни. Иногда смотря на брата аж зависть пробирает. Он давно уже захотел пойти по стопам родителей и поступить на факультет экономики в ближайшем городке, в котором больше трехсот тысяч жителей. Наш раз в шесть меньше, если посчитать. А я, как бы не старалась, экономику эту принять для себя никак не могла. Вот не мое это и все. Пока мне хватало пятерок по всем предметам, а там как-нибудь разберусь ведь. Таковы были мои мысли до прихода Тартальи и его слов в мой мозг. Пальцы рук отчаянно стучат по клавиатуре средненького ноутбука, а глаза выискивают подходящие варианты. Спрашиваю у поисковика: «Куда можно поступить с ЕГЭ по физике?», на что он выдает самые различные ответы: от ракетостроения до атомной физики. Нет, это мне не подходит. Хочу, чтобы работа была интересна для меня самой в первую очередь, даже об оплате так сильно волнуюсь. Натыкаюсь на факультет, где обучают на геолога. Видно, что специальность вообще непопулярная, поэтому мест на бюджет полным-полно. А душа как-то располагает. Почему-то вспоминаются рассказы Чжуна Ли о горных породах и обо всем, что с ними связано. Я тогда взахлеб его слушала... Много свободных мест даже в самый популярный вуз страны! Ну нет, в столицу я точно не хочу, потеряюсь. Хотя, а почему бы и нет? Я не из робкого десятка, да и постоять за себя могу. Не хочется бросать семью и отдаляться от Итэра. Впрочем, время на «подумать» еще есть, даже если немного. — Дочка, ну что, определилась? — мама подходит к моему столу с тарелкой фруктов. Знает, что я люблю. Я расплываюсь в вымученной улыбке и киваю. Глаза пощипывает от долгой работы с компьютером, да и спать начинает хотеться. Мама ставит фрукты рядом со мной, поглаживая мою макушку теплыми руками. Не хочется взрослеть и покидать родителей от слова совсем. Мне будет очень одиноко без них. — Люблю тебя, мам, — обнимаю её, утыкаясь лицом куда-то в живот, а глаза застилает пелена слез. Порой я слишком сентиментальна. — И мы тебя, Люми, — ранимость у меня от мамы, она вытирает лицо рукавом свободной руки от соленой жидкости, — очень любим. Остаемся в таком положении пару минут, а потом я показываю родительнице факультеты в университетах, что я выбрала. — Неожиданный выбор, дочка. Мы в любом случае поддержим тебя, ты ведь знаешь, — мама улыбается, — физику сдавать? Я поговорю со школой насчет твоих дополнительных. В памяти вспыхивает Чайльд и я невольно улыбаюсь, представляя что он будет меня весь год готовить. Надеюсь, что он, а не старая физичка, которая должна была выйти на пенсию десять лет назад. Ничего не имею против пожилых учителей, но эта бабушка последние пару лет и слышит не очень хорошо, так что не надо. Лучше Тарталью. Пожалуйста. А сейчас ложусь спать, предвкушая завтрашний день. Два урока физики, а затем один на один с учителем. Домашнее задание заботливо сделано несколько часов назад, а я, переодевшись в пижаму с маленькими китами, ложусь спать. — Фишль, будь добра, выдай всем листочки, — Чайльд указывает на кипу вырванных тетрадных страничек, записывая что-то в журнале, — сегодня самостоятельная на основе домашней работы. Тихие возмущения остаются при классе, когда Тарталья встает со стула и начинает записывать задания на доске. Мне бы на задачи смотреть, а не на его спину в белой рубашке. Физик шумно выдыхает, возвращаясь на свое место. Расстояния между моей партой, на которой я всегда сижу в одиночку и учительским столом вообще нет. Лишь искусственная перегородка в виде методичек, задачников и личных вещей Чайльда. Больше он не отвлекается, внимательно осматривая каждого ученика. Видимо, списать на этом уроке действительно сложно. Сегодня физик не улыбается, лишь режет холодом глаз. Настолько, что меня пробирают мурашки, когда он обращает внимание на мою парту. Я поднимаю голову, встречаясь глазами с учителем. Тараканы в моей голове разбегаются в ужасе, стоит только ему взглянуть на меня. Как обычно, заканчиваю первой, а когда сдаю листок, поворачиваюсь к Итэру. Его лицо явно выражает всю боль, что он испытал на уроке. А еще будущую двойку. Дарю брату усмешку, возвращаясь к звучному голосу Тартальи. — Отлично, Люмин, — задерживается на моем имени, держа листок с самостоятельной в своих красивых руках, — «пять». Я ожидала теплой улыбки, взгляда или ну, не знаю, хотя бы кивка в мою сторону. Почему он не поднимает головы из журнала? Это ведь такая мелочь... Может, я сделала что-то не так? А вдруг у него что-нибудь случилось? Молчу. — У вас три минуты, — в голосе явный металл, — не секундой больше. Сегодня с физиком точно не все в порядке. Он даже немного пугает, а его интонация будто разбивает что-то внутри. Мою душу. Где это видано, чтобы ученица так реагировала на учителя? Получается, я живой пример. Остаток урока проходит без значительных событий. Кто-то из одноклассников отвечает у доски весьма посредственно, на что получает «тройку». Физик, кажется, вообще отсутствует на уроке. Сидит, как тень или призрак, не нашедший себе места. Часто проверяет телефон и много-много записывает. Отвлекать его не хочется. Я остаюсь после звонка, обнимаюсь с друзьями и послушно жду учителя, что вышел пару минут назад. Звонил его телефон и единственное, что он успел сказать: «Останься здесь». Я осталась наедине со своими мыслями. Они были лишь об одном: к физику меня безусловно тянет. Возможно, какой-то юношеский максимализм играет, но мне хочется, чтобы он чаще обращал на меня внимание, разговаривал со мной, смотрел на меня. А еще я хочу потрогать его красивые руки. Трясу головой в глупой и наивной надежде отогнать это все, но безуспешно. Он медленно возвращается в кабинет, пока мое сердце бьется в такт его размеренным шагам. Кажется, если бы он остановился — оно остановилось бы тоже. Следуя негласной традиции, он подсаживается ближе, раскрывая какой-то задачник. — Люмин, ну что, определилась? — улыбается, только вот эта улыбка отдает фальшивостью. Терпеть не могу ложь. — Учитель, если не хотите улыбаться, то не заставляйте себя это делать, — поворачиваюсь к нему лицом, — не нужно скрывать свои эмоции. Улыбка с лица физика спадает, а он медленно выдыхает, отворачиваясь в другую сторону. — Тогда, не против если я закурю? — признаюсь, поворот действительно неожиданный. Я слабо киваю, утыкаясь в задачник, пока физик открывает окно и затягивается. — А насчет экзаменов и олимпиады да, я определилась, что очень хочу работать с вами в этом году, — не знаю почему, но фраза кажется мне неоднозначной, поэтому добавляю, — хочу сдать ЕГЭ по физике. И олимпиаду написать тоже, — краснею от его взгляда. — Хорошо, Люмин, я рад, что мне досталась такая хорошая ученица. У тебя все получится, — стряхивает пепел и закрывает окно, возвращаясь близко ко мне. Чувствую запах табака, смешанный с его одеколоном. Приятно, — решила задачу? — Решила, — собираюсь подвинуть тетрадку к учителю, но не успеваю. Он придвигается сам, касаясь моего бедра своей ногой. Так сильно смущаюсь, но пытаюсь не подавать виду. Это все ненормально и запретно, это все нужно прекращать. — И снова правильно. Предлагаю потихоньку повторять темы для экзамена, они все в олимпиаде будут, — голос отдает грустью и так хочется спросить, в чем причина такого настроения. Наверное, я покажусь бестактной, но мои голосовые связки сработали быстрее мозга. — Учитель, у вас что-то случилось? — спрашиваю обеспокоенно. — Ох, Люмин, — кажется, он вздрагивает, — наверное, немного заработался. — Может, отдохнете тогда? Я могу и в другой раз прийти... Глухой стук, пока я отвернулась за падающей ручкой. Следующей секундой меня охватывает паника. Физику явно плохо, а прямо сейчас он не прилег отдохнуть на парту, а вполне натурально потерял сознание. Что еще за приключения я нахожу? Беннета вроде рядом нет. Медсестры в школе тоже. «Люмин, не время паниковать... Нужно позвать кого-нибудь на помощь», — с этими мыслями выбегаю из кабинета.