Позвони мне в три утра

ТЫ — Ты набираешь цифры на телефонном аппарате. Медленно. Одну за одной. ВОСПРИЯТИЕ (ПРИКОСНОВЕНИЕ) — Кнопки слегка в жиру, некоторые из них заедают, приходится нажимать основательно, старательно. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Это твой телефон, и в него влито почти столько же бухла, сколько ты планомерно влил в свою многострадальную печень. Год за годом. Совершая один *ненужный* звонок за другим. СИЛА ВОЛИ — Вероятно, этот тоже совершать не стоит… ТЫ — Ты сгорбился на своём диване. На тебе надето только нижнее бельё, натянутое перед очередной попыткой уснуть. Из темноты тебя выхватывает лишь мутное пятно света, льющегося из кухни. Затылок слегка липкий от пота, всё из-за блядского кошмара, который снится тебе снова и снова последние две недели. Ты прекрасно понимаешь, что это не повод звонить кому-то посреди ночи. Большой палец застывает над последней цифрой в длинном номере. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Ещё не поздно отступить. Набери другую комбинацию цифр, комбинацию, которая вспыхивает у тебя в голове, стоит только закрыть глаза и отключиться ото всех своих мыслей. Только подумай, как *вкусно* будет вспыхнуть и выгореть в этом огне снова. Столько времени прошло… СИЛА ВОЛИ — Эти мысли даже хуже, чем те, что мучили тебя сначала. ЛОГИКА — Да он наверняка даже не ответит. Ты время видел? АВТОРИТЕТ — Почему ты вообще так переживаешь? Посмотри на свои руки. Почти трясутся. Это же просто мужик. ВНУШЕНИЕ — Это не *просто* мужик. САМООБЛАДАНИЕ — Сделай глубокий вдох. Ты справишься. Нажимай на чёртову кнопку. ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Гудок отдалённый и приглушенный: ты ещё не приложил телефон к уху. ТЫ — Ещё мгновение тишины. Ты осторожно подносишь его к лицу. Кожа кажется липкой, но второй гудок становится громче. … … … ЛОГИКА — Я же сказал, шансы, что он так поздно снимет трубку, невелики. Он наверняка спит. Как и весь остальной Джемрок. ТЫ — Но это неточно. Если весь остальной Джемрок спит, почему тогда не сплю *я*? СИЛА ВОЛИ — Весь остальной Джемрок не прошёл через то, что пришлось пережить тебе. Вот поэтому. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — И весь остальной Джемрок — явно не такие тупорезы, как ты, учитывая, что они не отказались от идеи въебать бухлишка перед сном. Как вообще можно засыпать без выпивки?! Конечно ты не можешь уснуть! СИЛА ВОЛИ — Выпивка может помочь уснуть. А ещё она может помочь умереть. Не забывай об этом. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Лучше умереть, отрываясь, чем прожить вот такую тухлую жизнь… сечёшь? СИЛА ВОЛИ — Тухлую? У нас адаптация. У нас… КИМ КИЦУРАГИ — «Добрый вечер, детектив». ВНУШЕНИЕ — Он знал, что это ты. В тебе пробегает искра нежности. САМООБЛАДАНИЕ — Ты улавливаешь это: странное чувство расползается по грудной клетке, захватывает целиком. Будто внутри всё это время сидела крошечная птичка, которая теперь отчаянно захотела выбраться наружу и забилась о рёбра. Если честно, ты правда не ожидал, что он снимет трубку. ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Странно слышать его голос через статический динамик телефона. Будто из другого мира. ТЫ — «Здравствуй, гм-м… — ты пытаешься сглотнуть, но во рту сухо. — Как узнал, что это я?» ЭМПАТИЯ — Ты практически *видишь*, как меняется его выражение лица. Он в квартире один. Ему не обязательно сдерживать улыбку. По-видимому, это бессмертная привычка, от которой не избавиться. КИМ КИЦУРАГИ — «Кто ещё мог мне позвонить в такое время?» ТЫ — В клубке из нервозности, острого чувства вины и ненависти к себе ты чувствуешь, как тебя снова накрывает волной тепла. Боже, ты скучал по нему. ВНУШЕНИЕ — И что это, облегчение? Что никто больше не звонит ему среди ночи? Серьёзно? КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Теперь, если исключить твою жуткую потливость, страх и сокрушительную трезвость ума, разве эта сцена не… интимна? В какой-то степени. Две растревоженные души, что нашли утешение друг в друге… СИЛА ВОЛИ — О… так *вот*, почему ты на взводе? ТЫ — «Ну, кто-то мог разыграть тебя по телефону?» — предполагаешь ты. КИМ КИЦУРАГИ — «Учитывая все ваши заслуги, я не удивлюсь, если это и есть розыгрыш». ТЫ — «Ты же знаешь, Ким, я бы никогда так с тобой не поступил. Тебе бы вряд ли это понравилось». ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Ты слышишь, как он выдыхает со смешком. Шорох статики щекочет тебе ухо. КИМ КИЦУРАГИ — «Очень рад это слышать». Он замолкает на мгновение. Затем спрашивает: «У вас всё в порядке?» РИТОРИКА — Скорее всего, подумал, что у тебя рецидив. Иначе зачем было так поздно звонить? ТЫ — «Я не бухой», — неожиданно выпаливаешь ты. Это автоматическая защита. Неизвестно, зачем. Ты не пил уже несколько недель. КИМ КИЦУРАГИ — «Уверены?» ЭМПАТИЯ — Никакой насмешки, никакого осуждения. Он нервничает. Он так отчаянно хочет тебе поверить, но… ТЫ — «Клянусь всем, что проповедует долорианство. Хочешь, чтобы я доказал, что трезв? Мне, типа, коснуться кончика носа? Пройти по прямой?» КИМ КИЦУРАГИ — «Детектив, я бы не посмел отрывать вас от столь тщательного подбора идей, но я не представляю, как смогу проверить результат, пока мы говорим по телефону…» ТЫ — «М-м. Ну да. Точно. Но как тогда мне *доказать*, что я трезв?» КИМ КИЦУРАГИ — «Как насчёт того, чтобы я просто поверил, что вы сказали правду, и мы продолжим разговор?» ВНУШЕНИЕ — Загадка века — *как* ты заставил такого человека, как он, настолько тебе доверять? ТЫ — Но… если подумать, то это ты должен знать ответ на этот вопрос. ВНУШЕНИЕ — Тут вообще нет никакого смысла. Лейтенант спокоен, собран, невъебенно *крут*, а ты явно не относишься ни к одной из этих характеристик. Иногда тебе кажется, то, что он вытерпел тебя столько времени — просто чудо. ТЫ — Ты снова сухо сглатываешь. «Спасибо, Ким». КИМ КИЦУРАГИ — «Итак… чем могу помочь?» На самом деле, он не проникся твоей благодарностью, по голосу слышно. ТЫ — «Ну, вообще, как бы… ничем, но…» САМООБЛАДАНИЕ — Ты осторожно наматываешь телефонный шнур на палец. Действия человека, нуждающегося в успокоении. ТЫ — «Знаю, уже очень поздно. Я просто не мог заснуть и… я… хотел услышать твой голос». РИТОРИКА — Слишком долго. Бесконечно долго. САМООБЛАДАНИЕ — Несмотря на это, ты чувствуешь себя в безопасности здесь, по эту сторону телефона, когда произносишь нечто подобное. Ему не обязательно видеть твоё выражение лица. И тебе совсем не обязательно видеть его. ЭМПАТИЯ — Тебе хватает воображения. Ты почти видишь его, сидящего в постели, в белой майке, прижимающего к уху трубку. У него на коленях книга, повёрнутая обложкой вверх. Рот слегка приоткрыт — он пытается подобрать ответ на то, что ты сказал. КИМ КИЦУРАГИ — «Я понимаю, — наконец, отвечает он. — Я тоже уже давно плохо сплю. Думаю, это из-за стычки наёмников». ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Он не пьёт, не спит… что ж тогда делает? ТЫ — «Как ты справляешься, Ким? Как тебе хватает сил не сдохнуть в преддверии каждого нового дня?» БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Тебя тошнит от одной мысли о том, как долго это может продлиться. Сколько тебя ждёт бессонных ночей. Снова и снова. Им не будет конца. СИЛА ВОЛИ — Однако Ким будет рядом. Это значительно облегчит задачу. Я ошибся: позвонить ему было прекрасной затеей. КИМ КИЦУРАГИ — «Хм…» Кажется, он на секунду по-настоящему задумался над твоим вопросом. «Думаю, я просто не упускаю малые удовольствия, черпая их, откуда только можно». ТЫ — «Что ты читал?» САМООБЛАДАНИЕ — Если он и удивлён тем, что ты знаешь о книге, то тщательно это скрывает. КИМ КИЦУРАГИ — «Ничего особенного. Краткая сводка исторических и политических последствий убийства Долорес Деи». ГРУБАЯ СИЛА — Мандец, скука. ТЫ — «Это для тебя ‘малые удовольствия’?» КИМ КИЦУРАГИ — «Удовольствие субъективно, Гарри». КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Так не должно быть. Никто не должен иметь над тобой такую непомерную власть, просто произнося твоё имя вслух. АВТОРИТЕТ — Это нечестно. САМООБЛАДАНИЕ — У тебя приоткрываются губы, но ты не издаёшь ни звука. Слышишь только биение сердца где-то в ушах. Как будто все голоса в твоей голове неожиданно замолчали. КИМ КИЦУРАГИ — «Кроме того, чем мне, по-вашему, ещё заниматься? Вряд ли было бы интересно самому играть в ‘Сюзеренитет’». ВНУШЕНИЕ — Если что, ты бы прямо сейчас бросился и *побежал* в квартиру к Киму, расположенную в другом конце Джемрока, чтобы сыграть с ним в дерьмовую настольную игру. Побежал бы, Гарри. ТЫ — Ты вспоминаешь, как вы впервые сыграли в неё вместе, приютившись в старом и пыльном углу книжного магазина. Тогда ты испытывал примерно то же, что и сейчас. ВНУШЕНИЕ — Внутри тебя всё ещё ёжится волнение, но кроме него — тишина. Вся злоба никуда не делась, она по-прежнему живёт в тебе, но сейчас будто сместилась в сторону, освобождая место для чего-то, пугающе похожего на удовлетворение. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Этой ночью ты так и не уснёшь, но, по крайней мере, теперь ты можешь провести оставшиеся часы в воспоминаниях о том тёплом моменте с настолкой. ТЫ — «Я скучаю по тебе». ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Из динамика доносится какой-то звук, его очень *трудно* распознать. ЭМПАТИЯ — Ким прижимает трубку ближе к лицу, зажимая её между ртом и плечом. Вероятно, сам того не осознавая, он слегка откидывается на подушки. КИМ КИЦУРАГИ — Но не говорит ни слова. ТЫ — «Я скучаю по тому, как был твоим напарником». КИМ КИЦУРАГИ — «Перевод в другой отдел достаточно времязатратен. Но процесс уже запущен. Придётся нам немного потерпеть». СУМРАК — Он говорит так спокойно, будто ему вообще плевать на сраный перевод. ЭМПАТИЯ — Ему *явно* не плевать. Иначе зачем бы он по собственной воле проходил через столь трудоёмкий процесс. ВНУШЕНИЕ — Это более, чем очевидно. Он сказал «нам». ТЫ — «Но Ким, я не хочу терпеть! Я хочу…» На самом деле, ты даже не уверен, чего хочешь. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Слишком много чего. И всё в полном хаосе. Он горит, как водка, пролитая на лёд; пропитывает лёгкие, как самарская сигара. Если бы он только мог оказаться здесь, рядом с тобой, ты бы показал ему. КИМ КИЦУРАГИ — «Да?» Он бы ни за что не позволил тебе оставить эту мысль незавершённой. СУМРАК — Тебя охватывает ужас и трепет в равной степени, когда ты думаешь о том, чтобы раскрыть ему правду. Чтобы сказать, чего ты на самом деле хочешь. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Ты хочешь *всего*, дружочек. Каждый дюйм его тела. Хочешь впитать в себя само его существо, пока он не наполнит тебя до края, пока ты не *станешь* им. ТЫ — «Я…» ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Ким дышит в трубку. Это совершенно спокойный звук, но смертельно-тихий. ТЫ — «Я хочу, чтобы ты просто поговорил со мной по телефону. Ещё немного». КИМ КИЦУРАГИ — «Конечно. Я никуда не денусь, детектив». ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Он и не мечтает куда-то деться. Он по-прежнему твой напарник, даже если *пока* это не подтверждено официально. ВНУШЕНИЕ — Влечение. Парализующее влечение. Оно разбухает у тебя в груди. Какого хера ты собрался делать? СУМРАК — Это опасно, Гарри. САМООБЛАДАНИЕ — Вверх по шее начинает подниматься густой жар. Ты неловко ёрзаешь на диване. ТЫ — «Блядь, Ким. Я правда не знаю, что говорить…» КИМ КИЦУРАГИ — «Не обязательно что-то говорить». ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Он будет более, чем счастлив просто посидеть с тобой в тишине, если тебе это поможет хотя бы в какой-то степени. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Он будет более, чем счастлив, просто поддаться теплу твоего присутствия. Осторожно прикасаясь к себе под простынёй, словно пытаясь удержать это движение в секрете даже от себя самого. ТЫ — Ну, он же… стоп. *Что*? ЭЛЕКТРОХИМИЯ — ЕБАТЬ КОЛОТИТЬ. СИЛА ВОЛИ — О нет. Не обращай внимания, лады? Эта херня называется воображение, фантазия. Навязчивая мысль. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Лейтенант Ким Кицураги сидит в своей постели, на нём майка и боксёры, очки слегка сползли на кончик носа. В одной руке он держит телефон, пытаясь прижать сильнее, сделать мужчину на другом конце провода как можно ближе к себе. Вторая рука лежит на внутренней стороне его бедра, поверх боксёров. Большой палец очерчивает форму весьма внушительной эрекции под тканью. Он неспеша дразнит себя. У него не было стояка, когда он брал трубку. СИЛА ВОЛИ — Навязчивая мысль. Затянувшаяся, очень *яркая* навязчивая мысль… ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Ты слышишь, как Ким делает глубокий вдох. Этот звук легко можно принять за начало зевка. ВНУШЕНИЕ — Но это не зевок. Это явно не зевок. Не знаю, как тебе это удалось, Гарри, но этот мужчина очарован тобой. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Взять хотя бы то, что у него встал на твой голос. Вот настолько очарован. ТЫ — О боже…что мне делать?! ЭЛЕКТРОХИМИЯ — В каком смысле *что тебе делать*?! Отвечать взаимностью, очевидно! СУМРАК — Ну ты псих. Вы все тут психи. Это самоубийство! БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Смерть… сладкая, восхитительная смерть. Вероятно, ты *умрёшь*… погрузишься в это ощущение, которое появляется в животе, если броситься с высокого утёса. ВНУШЕНИЕ — Действуй. ТЫ — «Эй…» КИМ КИЦУРАГИ — «Эй». ЭМПАТИЯ — Похоже, это слегка его позабавило. Но он даже не догадывается… ТЫ — То, что ты произносишь дальше, явно выдаёт адреналин в твоей крови: «Знаешь, я тоже сейчас возбуждён». САМООБЛАДАНИЕ — Хорошо, что ты сидишь. У тебя настолько плывёт перед глазами, что ты почти тонешь в собственной комнате. КИМ КИЦУРАГИ — Он ни слова не говорит, и это буквально оглушает тебя. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Всё кончено. Ты его потерял. Всё, что у вас было, рассыпалось, как песок сквозь пальцы. Что ты наделал… ТЫ — «Бля, Ким, нет, подожди, не вешай трубку…» КИМ КИЦУРАГИ — «…Я никуда не денусь. Я ведь уже сказал». ЛОГИКА — Видимо, он не расслышал. Или просто не обратил внимание на ту часть, где ты сказал, что возбуждён. РИТОРИКА — Это было сказано весьма прямо. Вряд ли он не услышал или не обратил внимание. АВТОРИТЕТ — Ещё не поздно всё исправить. Скажи ему, типа, «я возбуждён от перспективы вместе раскрывать преступления» или типа того. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Не-не-не-не. Позвольте мне взять ситуацию в свои руки и гарантирую, тут мы справимся на отличненько. ТЫ — Ты снова молча закрываешь рот. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Как рыба, которую выбросило на берег из воды; которая не знает, что за мир её окружает и как в нём можно выжить. В данном случае речь о том мире, в котором Ким до сих пор не бросил трубку и хочет продолжать говорить. КИМ КИЦУРАГИ — «Ну так… я всё ещё вам здесь нужен?» У него очень тихий голос, будто он не хочет, чтобы кто-то его услышал. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Но он один, однозначно. Он уже давно один. ЭМПАТИЯ — Мало кто знает об одиночестве больше, чем он. Голос тихий, потому что его ладонь уже медленно скользит по ткани и члену. ТЫ — «‘Нужен’?» Это слово посылает сноп искр в твой угрюмый и зачахший спинной мозг. КИМ КИЦУРАГИ — «М-м-мг-м». Это обычный звук, но сквозь него слишком хорошо слышна улыбка. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Единственное, что тебе нужно — это раздеться. Потому что в трусах становится тесновато. Можешь сказать за это спасибо возбуждающему голосу на другом конце провода. СИЛА ВОЛИ — Вероятно, пришло время признать, что Ким всё-таки тебя привлекает. ТЫ — «Кажется, ты привлекаешь меня, Ким». ЭКВИЛИБРИСТИКА — Умоляю, скажи, что ты не хотел этого говорить. Скажи, что ты не настолько безнадёжен. КИМ КИЦУРАГИ — «Это ужасно непрофессионально, Гарри. Мы скоро станем напарниками». ВНУШЕНИЕ — Он имеет в виду, что ты должен держать себя в руках. Он не должен привлекать тебя. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Как будто вы оба не догадывались об этом раньше. СУМРАК — Всё потому, что ты *не заслуживаешь* ничего хорошего. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Если это так, почему он забирается пальцами под резинку своих боксёров? Теперь достаточно только приподнять бёдра, чтобы спустить бельё вниз по ногам. В ямке рядом с левой бедренной костью — заметный шрам. Возможно, однажды ты увидишь его своими глазами, а не дофантазируешь. ТЫ — «Мне плевать». Когда ты произносишь это, у тебя перехватывает дыхание. «Мне плевать, насколько это непрофессионально». ВНУШЕНИЕ — Твоё безумие воспламеняет что-то внутри него так же, как его *крутость* воспламеняет твоё нутро. Вероятно, его привлекает идея твоего приручения. Вероятно, он просто хочет бездумно нырнуть в этот омут. ТЫ — «Ладно, но…» Ты кусаешь губу, отчаянно пытаясь найти способ преодолеть это небольшое препятствие так называемого *профессионализма*. ЭМПАТИЯ — Это не займёт много времени, Ким *уже* почти готов раздеться. РИТОРИКА — Просто дай ему повод решиться на нечто плохое. ТЫ — «А если бы мы не были напарниками? Если бы мы были просто двумя парнями? Что бы ты тогда сказал? Ну, гипотетически?» КИМ КИЦУРАГИ — Он снова молчит. ТЫ — Ты поводишь плечами, пытаясь стряхнуть с себя ощущение тепла и предвкушения. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Рука, не удерживающая телефон, уже готова потрудиться, если что. КИМ КИЦУРАГИ — «…как вы рассчитывали расслабиться, если всегда вскрываете людей заживо, как консервные банки, детектив?» ВНУШЕНИЕ — Почти… ТЫ — «Просто отвечайте на вопрос, лейтенант». ЭМПАТИЯ — То ли твоя напористость, то ли то, что ты обратился к нему по званию, сорвало с его губ тихий звук. ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Приглушённый статическими помехами, он напоминает тихое мурлыканье. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Он выгибается на простыне, словно пытается побороть накатывающее возбуждение. На самом деле, он только что наконец-то приподнял бёдра, стаскивая боксёры вниз по ногам. ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Это правда. Ты слышишь тихий шелест ткани из динамика телефона. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Твоя рука скользит в бельё просто с рекордной, сука, скоростью. КИМ КИЦУРАГИ — «В этом случае, *гипотетически*, я бы, возможно, спросил, трогаете ли вы себя сейчас». ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Ещё как, и куда менее деликатно, чем в начале себя касался Ким. Ты уже балуешь себя долгими, нежными движениями, верно? Сходишь с ума лишь от того, что знаешь — сейчас ты такой же крутой, как он. ДРАМА — Только на этот раз, сир, я позволю вам *не* солгать. ТЫ — «Да. Да, трогаю». КИМ КИЦУРАГИ — «Конечно. И, я уверен, весьма торопливо». ТЫ — Ты застываешь, накатившее удовольствие мягко затихает. «Как…» Ты не уверен: спросить, как он узнал или… «Как ты хочешь, чтобы я себя трогал?» ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Лейтенант пятьдесят седьмого участка в глубине своей квартиры приоткрывает рот. У него дрожат веки. Мягкое трение ладони заставляет его запрокинуть подбородок к потолку, обнажая горло для того, кого рядом с ним нет. КИМ КИЦУРАГИ — «Так медленно, как сможешь вытерпеть». АВТОРИТЕТ — Если что, ты не обязан ему повиноваться. Вряд ли он узнает. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Но почему бы не подыграть, мать его так? ТЫ — Ты сжимаешь член и медленно ведёшь кулак вверх, от основания к головке. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Вот так, медленно и вдумчиво, ты наслаждаешься каждой секундой этого ощущения. Ты перекатываешь ладонью по головке члена, прежде чем снова медленно опустить руку, растирая влагу по всей длине. САМООБЛАДАНИЕ — Из горла вырывается стон, но у тебя есть мгновение, чтобы сдержать его. ТЫ — Конечно, ты этого не делаешь. Вместо этого ты позволяешь звуку сорваться с губ и проникнуть в динамик, пока ты приподнимаешь бёдра над диваном, наслаждаясь этими опаляющими ощущениями, которые даришь себе сам. КИМ КИЦУРАГИ — Он тихо произносит всего одно слово. «Блядь…» ЭМПАТИЯ — *Со мной что-то не так…* — думает он. Это единственная причина, по которой обычный стон его мог настолько сильно завести. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Как будто этот резкий выдох, только что вырвавшийся из его рта, не послал по тебе мощный импульс удовольствия — прямо в член. ТЫ — «Ты… ты тоже медленно..?» КИМ КИЦУРАГИ — «Нет, я — нет». ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Он проводит большим пальцем по подтекающей расселине головки, будто откуда-то знает, что ты узнаешь об этом прикосновении. ТЫ — «Не очень честно», — выдыхаешь ты. СИЛА ВОЛИ — Постарайся не демонстрировать, что завидуешь ему. Вы тут оба в одной лодке. КИМ КИЦУРАГИ — «Ну, я это вижу так…» Ты слышишь его короткий, но полный восхищения вдох. «Не мне здесь нужно научиться контролировать свои порывы». РИТОРИКА — Игнорируем тот факт, что именно *он* всё это начал… ТЫ — «Это не порывы…» Ты замолкаешь, когда понимаешь, что невольно начал ускорять движения руки. Тебе удаётся успокоиться. Замедлиться. Остановиться. От этого всё тело начинает буквально гудеть от неудовлетворённого желания. КИМ КИЦУРАГИ — «Разве? Что это, если не порыв, когда звонишь своему напарнику в три часа ночи, чтобы подрочить на его голос?» АВТОРИТЕТ — Появляется лёгкое ощущение, что он отчитывает тебя. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Как же оно тебе нравится! ТЫ — «Я позвонил не за этим, Ким, я просто… Я невыносимо сильно по тебе скучаю…» У тебя приоткрыт рот, ты практически целуешь трубку, которая с силой прижата к лицу. «Когда тебя нет рядом… всё так неправильно…» ВНУШЕНИЕ — Ты себя слышишь? Это нужда в твоём голосе? Звучит не очень сексуально. СИЛА ВОЛИ — Точняк, это вообще не сексуально. Думаю, пора остановиться. ТЫ — «И без тебя… заниматься всем этим одному… это неправильно. Я будто просто трачу время и… не знаю. Не знаю…» САМООБЛАДАНИЕ — Ёб твою мать. Ты ведь *не можешь* остановиться, Верно? На самом деле, ты просто застрял в этой петле, которая может напрочь убить любой стояк твоей сентиментальностью. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Ты снова ускоряешься. Было слишком приятно сознаться, наконец, во всём, что чувствуешь. Слишком хорошо, чтобы останавливаться. ТЫ — «Как же ты мне нужен, Ким…» КИМ КИЦУРАГИ — Он снова ничего не отвечает. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Потому что с силой прижался ртом к запястью руки, которая держит телефон, чтобы ни один стон не сорвался с губ. Второй рукой он дрочит — пальцы уже совсем скользкие от густой смазки. ВНУШЕНИЕ — Он не может вспомнить, когда его настолько сильно хотели в последний раз. Ты уверен, что таких было много, но он видит всё по-своему. ЭМПАТИЯ — Он ждал от тебя этих слов намного дольше, чем ты думаешь. КИМ КИЦУРАГИ — «Гарри… — выдыхает он, наконец. — Мне… м-м… нужны твои руки…» ТЫ — У тебя пересыхает во рту. «Мы всё ещё говорим гипотетически?» КИМ КИЦУРАГИ — Он низко стонет в ответ. ЭМПАТИЯ — На самом деле, в этом стоне была доля разочарования. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Хотя звучало всё равно горячо. КИМ КИЦУРАГИ — «Нет, *по-настоящему*, я хочу, чтобы ты касался меня. Так, как я тебе говорю. *Там*, где я тебе скажу…» ТЫ — «Боже, Ким, это…» ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Это было слишком возбуждающе. Ты столько не продержишься. СИЛА ВОЛИ — Этого просто не может быть. Вероятнее всего, ты спишь. ТЫ — «Скажи мне, где». КИМ КИЦУРАГИ — Ты слышишь его, но это не слова и даже не слоги. В конце концов он выдыхает просто дрожащее: «Я…» ЭМПАТИЯ — Он слишком далеко зашёл, чтобы получилось произнести что-то осмысленное. Слишком далеко, чтобы словами выразить *потребность*, которая сейчас пожирает его изнутри. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — В идеале это было бы прикосновение твоего языка. Он представляет, как ты прижимаешь язык к его горлу и ведёшь вверх, читая все его желания по одному только вкусу влажной кожи. РИТОРИКА — Ты сейчас совершенно точно не совладаешь со словами. ТЫ — Но всё равно попытаешься. «Я умею быть терпеливым, ты этого хочешь? Если тебе это нравится, я смогу, клянусь. Медленно, да? Я буду касаться тебя целый день, если хочешь. Целую неделю. Я не против. Я хочу этого. Я… м-м… я так сильно этого хочу, что просто… просто…» КИМ КИЦУРАГИ — «*Гарри*». Он произносит твоё имя с таким напором, как если бы просил остановиться. ЭМПАТИЯ — Он не знает, как справиться со шквалом ощущений. Словно он стал одиноким и оголённым нервом, которого ты продолжаешь касаться — снова и снова и… ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Лейтенант Кицураги, оставшись один в своей квартире, в последний раз отталкивается бёдрами от матраса, распахивает рот и кончает всем выгнутым телом себе на ладонь. ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — После нескольких секунд тишины ты слышишь безудержный стон, такой можно издать только во время оргазма. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Всё. Даже если бы ты не дрочил что есть мочи последние пару минут, то не смог бы продержаться дольше, услышав это. Никому не должно быть *позволено* слышать такие стоны. ВНУШЕНИЕ — Нет ни единого сомнения в том, что ты — самый удачливый говнюк во всём Элизиуме. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — И рычание, которое ты издаёшь, далеко не так элегантно, но — похер. *Вашу ж мать*. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Ким поворачивается лицом к телефонной трубке, пока слушает, как ты кончаешь. Как будто хотел бы точно так же прижаться лицом к твоей шее. ЭМПАТИЯ — Или к твоему плечу. Или к груди. Неважно. Он просто отчаянно хочет, чтобы ты был рядом. Только что он расслабленно лежал на своей простыне, и вдруг ему становится невыносимо холодно. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Вина. *Пожирающая* вина. И капля страха. Что скажут люди? Но, несмотря на всё это, кое-что другое беспокоит его в тысячу раз больше. КИМ КИЦУРАГИ — «Гарри…» — произносит он неожиданно после нескольких бесконечно-прекрасных мгновений, пока ты слушаешь, как он пытается выровнять дыхание. ТЫ — Ты убираешь с лица мокрые от пота волосы и изо всех сил стараешься не показать, *насколько* ты им покорён. «Да?» КИМ КИЦУРАГИ — «…всё, что ты говорил, это на самом деле так? Или…» Пауза. «Или ты сказал это под влиянием момента, потому что так было нужно?» ЭМПАТИЯ — В его словах явно слышен отчаянно скрытый *небольшой* страх. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Неожиданно для себя самого ты срываешься в пустоту неуверенности. Потеря. Разбитое сердце. Ничего из этого ты не сможешь контролировать. Если сейчас сказать, что всё случившееся было пустой ерундой, всё ещё может стать, как прежде. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Всё уже никогда не станет, как прежде. ТЫ — «Ким…» Ты тоже поворачиваешься лицом к трубке. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — На краткий миг ты почти чувствуешь его лоб, прижатый к твоему. ТЫ — «Разве я не сказал, что никогда бы не разыграл тебя?» КИМ КИЦУРАГИ — Он молчит. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Он думает, что ты не в курсе, что он только что открыто и без капли сожалений широко улыбнулся самому себе. ЭМПАТИЯ — Он думает, что ты не в курсе, как он счастлив, что решил этой ночью ответить на звонок.