Мацуно

      Прохладный воздух приятно струится из приоткрытого окна, к которому Чифую, заранее притащив стул, присаживается вплотную, упираясь щекой в стекло, но едва чувствует свежесть. С летней духотой в своей комнате он борется не первый день — не последний проигрывает — и страдает от отсутствия хорошего кондиционера. Улицу к вечеру посещает едва ощутимый холодок, а комната Мацуно все ещё схожа с парилкой. И причина понятна: она весь день стояла запертой со всех сторон на солнечной стороне окон. Волей-неволей, а без проветривания становится совсем туго.       Не желая терпеть противный жаркий воздух, Чифую хочется вновь сбежать на улицу, с которой он пришёл около получаса назад. Именно последний факт его, хоть и немного, но останавливает.       Отлипая от стекла, Чифую открывает форточку пошире, да так, чтобы собственная голова могла свободно высунуться, ловя уличные звуки ушами более чётко.       Ударивший в нос поток ветра заставляет лёгкие желанно вбирать в себя больше воздуха. Мацуно делает глубокий вдох, словно пытаясь удержать в себе хоть чуть-чуть свежести. Упирается ладонями в край подоконника, не боясь свалиться, и не думает двигаться назад, наслаждаясь ветром. Он прикрывает глаза, продолжая жадно глотать воздух.       Идиллию нарушает громкое чертыхание внизу. Мацуно мгновенно открывает глаза, упирая взор в причину шума и едва сдерживает смех от вида Баджи, ругающего, кажется, наушники, посмевшие запутаться, за что и навлекли на себя гнев патлатого. Буквально десять секунд — на столько хватает Чифую перед тем, как он всё же прыскает, прикрывая рот ладонью, отстраняется от подоконника, дабы не упасть в порыве своих тихих смешков. Успокаивается он довольно быстро, вновь цепляется за подоконник, слишком резко переваливаясь через него своим туловищем, окликает: — Эй, Баджи-сан! — Мацуно внимательно оглядывает фигуру друга, пытаясь понять, почему последний не среагировал и вскоре замечает, что причина в наушниках, уже заткнувших уши Кейске каким-нибудь громким металлом. — Чёрт, — досадно вздыхает Чифую, порываясь одной рукой задумчиво перебрать свои волосы, но решает, что особого времени на раздумья нет, поэтому последний раз безуспешно пытается позвать Баджи. — Да какая у тебя там громкость, придурок? — шикает он уже себе под нос, резво отстраняясь от окна обратно в жаркое помещение.       Мацуно движет пара вещей: возможность ещё одной вечерней гулянки, но уже в компании Кейске и, собственно, доля любопытства, стремящаяся разузнать, куда это вышел в одиночку его друг в такое время.       «Просто гулять? А чего меня тогда не позвал? Если я лишний, то поди на свиданку! Хотя… Как-то не в духе Баджи. Скорее на драчку, но тогда вместо наушников я бы по традиции увидел резинку для волос или типа того. Не полез же он опять один с кем-то разбираться. Вечно всё сам делает, до чего же упёртый», — раздумывает Чифую, уже мчась на всех порах к выходу из квартиры. Решает догнать, пока «глухой» Кейске ещё совсем далеко не ушёл.       Мацуно по-быстрому натягивает кеды, едва успевая зашнуроваться, попутно перекидывается парой слов с мамой, сообщает, что уходит, а та наоборот — только пришла и вздыхает с малым осуждением, но сына отпускает. Одежда на Чифую является уличной и располагает к погоде снаружи, так что так он и мчится. — «Его, может быть, в магазин отправили или к пацанам пошёл. Вот и узнаю. Не разозлится же сильно, если с ним увяжусь».       Вылетая из подъезда, Чифую едва не сбивает соседку. Спешно извиняется, склонив голову, а после ответа той не дожидается, торопится скрыться из её поля зрения, двигаясь в сторону, куда шёл Кейске. Приглядывается, примечая уже вдалеке нужный силуэт, заворачивающий за угол ряда зданий. «Ну как назло», — думает Мацуно, но раздражения из-за друга, так быстро оказавшегося далеко, не испытывает, лишь шутит про себя: «На своих длинных лапах далеко ускачет».       У Чифую не успевает даже дыхание сбиться, когда он быстро подбегает к тому повороту. Однако там приходится затормозить, чтобы вновь выследить спину Баджи. До этого он и не думал, что догнать друга окажется такой сложной задачей, а сейчас смотрит вперёд и понимает, что нигде его не видать. Широкая спина, закрытая курткой с гордой меткой свастонов, должна была показаться максимум в двадцати шагах от него, как думает Мацуно, начиная подозревать Баджи в запрещённых здравым смыслом приёмах по типу телепортации.       Он хмурится, продолжая путь по тротуару, иногда обходит людей, краем глаза посматривает в подворотни домов, подозревая, что это один из немногих способов скрыться в их районе вот так запросто. Через один дом подозрения становятся настоящей отгадкой.       Застывая прямо с поднятой для шага ногой, Чифую примечает ту самую спину между двух жилых домов. Нога медленно опускается на землю, а глаза пытаются найти причину, по которой Баджи находится тут, да ещё и сидит на корточках, явно чем-то увлечённый, судя по занятым рукам, а точнее, судя по двигающимся локтям.       Мацуно мало видно с такого ракурса, но и дальше он по непонятным причинам пока не идёт, всё ещё надеясь увидеть причину до того, как его заметят первее, что будет возможно нескоро, ведь в ушах Кейске по-прежнему громко отстукивает ритм какой-то песни, но уже только на одно ухо.       Причина даёт о себе знать очень быстро. Всё становится понятно с одного протяжного мяуканья, изданного пушистым котом. А за этим котом ещё пара. Крутятся возле Кейске, облепив того, нежно трутся об его ноги, мурлыкают, ходят возле, видимо, ожидая кормёжки.       Улыбаясь, Чифую успевает заметить всего трех котов. Смотреть на такого Баджи, искренне заботящегося о животных, всегда нравилось Мацуно, но вот дозволено не было, отчего он часто думал, что Баджи просто нарочно не хочет показывать свою сторону, полную ласки к уличными котами. Неужели он становится таким милым с любимыми четырёхлапыми, что не хочет в этот момент видеть рядом ни одного человека? Чифую хочется посмотреть на такое. Это он и делает.       Аккуратно прислоняясь к кирпичной стенке, он втихушку наблюдает за Баджи, открывающим, судя по пустым пакетикам сбоку, уже не первую пачку кошачьего корма. Мацуно успевает мысленно похоронить себя на случай, когда Баджи заметит эту наглую слежку — в которой шпион совсем не пытается скрываться — и покорить себя самостоятельно за нарушение личных границ. Но желание пересиливает, а оправдывает ситуацию Чифую тем, что, зная об увлечении Кейске животными, он редко лично видел друга за делом. Только на словах, да по ситуации.       Когда Баджи встаёт, оценивая взглядом свою работу — котят, дружно приступивших к трапезе, Чифую напрягается, из-за проснувшегося инстинкта самосохранения, отступает на шаг назад, глухо шоркая плечом по стенке. Даже улыбаться перестает, вдруг понимая, что перспектива быть замеченным ему всё же не симпатизирует. Думает покинуть это место и поскорее, пока есть возможность, но встаёт как вкопанный, когда до ушей доносится: — Мацуно, — голос Кейске звучит осуждающе, и Чифую успевает сто раз пожалеть о том, что не оповестил о своем присутствии сразу же. Нервно выдахает и уже готовится оправдываться, но Баджи перебивает его. — Как не стыдно, мелкий, — в словах проскальзывает смешок, а в конце Баджи заливается мягким смехом, таким добрым, коротким, не похожим на привычный от слова совсем.       Чифую приглядывается, замечая, что Кейске так и не повернулся к нему, ни разу не глянул в лицо, продолжая смеяться над… котом? Мацуно уже думает, что собственная фамилия ему послышалась, но слышит вновь, будто Баджи читает его мысли как самую доступную в любое время книгу. — Мацуно, говорю же, ты совсем обалдел. Оставь Аки поесть, я в следующий раз принесу побольше, — теперь Чифую уверен, что ему не послышалось. Удивлённо хлопая ресницами, он уже не торопится уходить, заинтересованный пушистиком, которому, по всей видимости, дали его имя. — Так, мелкий, ну-ка сюда, — Баджи продолжает строжиться на действительно не самого крупного кота, но при этом голос его всё ещё звучит по-особенному ласково, словно каждое его ругательство самая невинная шутка.       Опускаясь вниз, Кейске присаживается, к счастью Чифую, спиной к нему, на асфальт, совсем не брезгуя, после берет на руки кота, чья шерсть отливает пшеницей и только одна задняя лапка окрашена в светло-коричневый, словно косо натянутый носок. Чифую же, наблюдая, невольно начинает искать сходства у себя с этим котом, не зная, как вообще должен реагировать на такое. — Засранец, что с глазом? — тон Кейске ни на секунду не звучит грубее, разбавляясь лишь нотками беспокойства, — ясно, почистить бы, — кто бы мог подумать, что Баджи Кейске разговаривает с котами, — правда не наелся? Да ты мой хороший, — он прижимает кота поближе к своей груди, поглаживая. Это Мацуно понимает интуитивно, даже не глядя на кота, скрывшегося за спиной друга. — Хороший-хороший, — повторяет длинноволосый, — Мацуно хороший котик, да? — Чифую, так и не сдвинувшийся с места, сначала адресует слова друга к себе, удивляясь, а потом вспоминает про кота и удивляется ещё раз, как в первый. — Ну ты и милый чёрт, так и расцеловал бы. Получи свою порцию поцелуев, Мацуно.       Чифую на мгновение теряется в пространстве, хватаясь за стену, марает ладонь, не обращая на это никакого внимания. В голове крутятся слова Баджи, словно заевшая пластинка и вопрос: «Ему обязательно каждый раз повторять имя?»       Пока Кейске милуется с котом, чмокая того в шерстяной лоб, Мацуно, который человек, пытается свыкнуться с мыслью о том, что в этих словах нет ничего такого, ведь обращены они к Мацуно, который кот. Чифую даже слегка оскорбляется, всего на пару секунд задумываясь о том, что никогда не получал, да и не получил бы любых милых слов от Баджи, а потом опять вспоминает фразы друга и, к своему удивлению, чувствует колкий румянец на щеках, приливший к лицу неожиданно быстро. Ему что, нужны слова про поцелуи от Кейске? Было бы забавно, но Чифую сейчас не до смеха. Разве что до нервного. — Ну всё, ты подлиза, я понял, — смеётся Баджи, быстро выводя Чифую из собственных мыслей. Последний вдруг вспоминает, что собирался уйти и понимает, что теперь быть обнаруженным тут стало вдвойне вероятно, если не втройне. — Да-да, хватит уже мурлыкать, еда кончилась, Мацуно, но я тоже тебя люблю.       Так чётко смущение из-за Кейске Чифую ещё не испытывал. Тот будто специально выделяет имя кота в самых неподходящих моментах, доводя Чифую до состояния влюблённой школьницы, подглядывающей за своим семпаем из-за угла. Помнится светловолосому, что подобную мангу он прочитал ещё месяца три назад. А если вспомнить, чем такие сёдзе-произведения заканчиваются и в какой роли будет сам Чифую в сравнительной степени… Чем дольше Мацуно думает, тем больше подкрепляются две вещи: он сам доводит себя до такого яркого смущения и пора сваливать. Второе Чифую решает исполнять немедленно, обещая себе не зависать больше на очередных словах Баджи, болтающим с этим странным котом.       Отступая назад, Чифую движется задом, взглядом всё ещё следит за спиной друга, остерегаясь резких движений с его стороны, пока он беспечно лепечет коту: — Прелесть ты моя, приходил бы чаще, не голодал бы, — явно обеспокоенный желудком пушистого Баджи отпускает кота, позволяя тому свободно спрыгнуть возле, сверкая довольной мордочкой уже в глазах Чифую.       Последний времени не теряет. Уже находясь у угла, за которым планирует скрыться, делает шаг, становящийся финальным во всех смыслах. Замирает, ловя на себе напряжённый взгляд Баджи, глядящего на него через плечо. От карих омутов по спине к затылку пробегаются мелкие мурашки, будоража кожу.       Под ногой Мацуно лежит прогнувшаяся банка, создавшая шум, полностью выдавшую положение лишнего наблюдателя тут. Светловолосый молчит, мысленно насылая сотню проклятий на эту жестянку, выброшенную кем-то, явно не щадящем экологию и парней, шпионящих за своими друзьями. — Давно ты тут? — вместо приветствия произносит Кейске, поднимаясь с места, открывает вид на двух котов, уже закончивших с едой в миске, похоже, принесенной самим Баджи.       Чифую наконец убирает ногу с банки, а та в отместку выдаёт очередной неприятный хруст.       Сглатывая комок, образовавшийся в горле, он готовится отвечать, честно не желая говорить правду Баджи, от которого дружелюбностью уже не веет, даже того самого пшеничного кота, трущегося о низ его штанины, не замечает, а может, нарочно игнорирует, выставив в приоритетах разговор с Чифую. — Не, — отрицательно кивает Мацуно, — только что… Ну, подошёл вот только что,  — изо всех сил пытаясь настроить свой голос на нужный лад, Чифую бездарно проваливается, выдавая жирные ноты волнения.       Взгляд у Баджи почти нечитаемый. Сколько не смотри — не поймёшь, верит он в очевидную ложь Чифую или нет. От этого Мацуно напрягается ещё сильнее, сжимая руки в кулаки, закрытые весьма широкими карманами штанов. — Ясно, — хмыкает Кейске, изгибая губы в ухмылке. На одной стороне щеки губа тянется выше, закладывая мелкие ямочки на коже. Янтарные глаза приобретают недоверчивый прищур. — А как забрёл сюда? Я думал, ты уже дома давно.       Сердце решает без спросу набрать темп, пока сам Мацуно понимает: Баджи всё ещё не верит. — Да так… В магаз шёл, а тут вижу подозрительного типа в подворотне. Я бы дальше пошел, но патлы, гляжу, больно знакомые. А тут ты, — Чифую мысленно хвалит себя за довольно правдоподобную игру. Театр одного актёра оказывается не таким уж и ущербным. Вот только лгать он априори не любит, а тут ещё и случай глупый. Актёр умом не блещет, сам признаёт. — Опять котов своих кормишь? — пытаясь отвести тему, он переводит взгляд на хвостатое семейство, а взгляд магнитом тянется к коту с пшеничной шерстью. — Ага, — кивает Баджи с вполне спокойным видом, но с всё той же улыбкой.       Мацуно чувствует камни, спадающие с плеч с такой громкостью, что как бы друг не услышал. Чифую хочется верить, что случай упущен и будет забыт им в ближайшее время вместе со всеми милыми словечками друга, ведь последний даёт надежду на это. Подловив смену разговора, тыкает пальцем в знакомого пшеничного представителя хвостатых и гордо представляет: — Смотри, это Мацуно, — улыбка Баджи становится ещё шире, ещё хитрее. Второе Чифую не помешало бы разглядеть, но он упирается взглядом в кота, так озадаченно глядя, уже без прежнего удивления.       Молчание затягивается, что Чифую понимает не сразу, но осознав, спешит исправить это, и, поднимая взгляд, с интересом спрашивает: — Почему Мацуно? — попутно пытаясь анализировать ситуацию и свой уровень беспалевности, он надеется, что вопрос звучит подходяще для первой реакции, ведь свежие впечатления потерялись минут пять назад, оставив за собой немало вопросов. — Потому что он такой же любопытный мелкий засранец, — реплика Кейске звучит двусмысленно для сложившейся ситуации. — Сам признаешься, сколько ты тут стоял или мне нафантазировать? — и двусмысленность оправдывается.       Камни, рухнувшие вниз совсем недавно, вновь материализуются на плечах Чифую, заставляя спросить самого себя: а стоило ли вообще пытаться обмануть Баджи? Мацуно задумывается о причинах, по которым изначально захотел не выдавать своё присутствие, но для умственных заключений обстановка слишком напряжённая. Между ними разве что перекати-поле не прокатывается, подчёркивая молчание. — Как ты узнал? — выдаёт Чифую так искренне, уже не пытаясь поддержать свою шаткую попытку спасения. Надеется на лучшее, на чистую милость, которой Баджи хватает только на горячо любимых им животных. — Встретил твою маму на лестничной клетке, — начинает объяснение Кейске, пугая одной своей улыбкой, — она с магазина шла и сказала, что ты полчаса назад домой вернулся, — рассказывая, он вновь сгибает колени, опускаясь на корточки, чтобы погладить золотистого кота, так и не ретировавшегося после еды, в отличии от тех двух, уже скрывших свои пушистые шубки за лестницей правого дома, как Чифую удалось заметить. — Предлагала заглянуть потом на пирог, — Баджи пожимает плечами с такой невинностью, будто в этом рассказе нет ничего такого, но следующая фраза звучит более угрожающе. Возможно, из-за взгляда исподлобья, впившегося в Мацуно. — Не лучшую отговорку ты придумал.       Не то слово, отговорка получается очень не кстати. Баджи не составило труда сложить два плюс два. Хотя там пример посложнее и основывается на сплошных игриках, да прочих неизвестных, которые он только предположить может. Точнее, мог. Дальше Чифую сам раскололся, если не с самого начала, то сейчас уж точно. Проще математики. — Ладно, — на выдохе соглашается Мацуно, немного расслабляясь. Так расслабляются люди, смирившиеся со своей неминуемой участью. — Ты прав, да, — кивает он, прикрывая глаза, чтобы не закатывать их на виду у Баджи, — я пошёл за тобой от самого дома. Ну, ты… Это. Того самое, не прими за шпионаж. Ты просто в наушниках был, слушал там, а я докричаться не мог, — теперь голубые глаза смотрят на друга взглядом провинившегося чада. Чифую решает, что будет уместно поделиться и своей версией произошедшего, дополнив нужные детали пазла Кейске. — Просто погулять хотел, — добавляет он, наблюдая за Баджи, поднявшимся в пару секунд.       Морской взгляд приходится метнуть уже выше, ведь рост Баджи оставляет Чифую только повиноваться старой поговорке и «завидовать молча». Какой бы простой была жизнь у Мацуно, если бы низкорослость была единственной вещью беспокоящей его, а вовсе не Баджи, начавший приближаться к нему как-то неожиданно, сверкая своими белесыми клыками, точно вампир — жуткий, кусучий и красивый. — И как гулялось за моей спиной? Буквально, как я понимаю, — насмешка в низком голосе совсем не нравится Чифую, вдруг примагнитевшегося к кирпичной стене. Для полной картины ему бы только руками в неё вцепиться, ака спасательный круг. — Просто на будущее: когда люди хотят погулять с кем-то, то при возможности не наблюдают за ними издалека, а подходят и дают о себе знать, — Баджи останавливается возле него, слегка наклоняя голову, добавляет: — по-крысинному ты поступил, Мацуно.       И крыс-то Кейске любит, да ещё как, а вот наблюдение без согласия — нет. Это уже ненормально по его мнению. А ещё по его мнению Чифую не сильно похож на ненормального, но последний совсем путается в том, что там и как по мнению Баджи, ведь в следующую секунду Баджи уже звонко смеётся, вводя Мацуно в ступор. — Жесть… ты, — обрывисто произносит Кейске, то хватаясь за живот, то откидывая волосы, мешающие его веселью, за спину, — так напрягся. Реально за мной следил, что ли?       Баджи подходит ближе, но сбоку, ухватывая удивленного Мацуно за плечи, а там уже переводит руку чуть ниже, сдавливая шею во внутреннем сгибе своего локтя, прислоняет ближе к себе. Чифую только и успевает, что недовольно буркнуть что-то, предпринимая вялые попытки сопротивления. В конце концов, для него главное, что Кейске не зол. Кажется, не зол. — Да нет же! Ты… Пусти, чёрт! — возмущается Чифую, веселя этим Баджи, который вероятно знает, что его низкорослый друг не станет драться всерьёз и вырываться с кулаками из-за его приступа тактильности, — сказал же: я не шпионил! Сам со своими котами возился, а мне что? — смех Кейске начинает стихать, Мацуно сдавленно продолжает: — кормил, лелеял этих пушистиков. Мне аж неловко стало мешать, а потом ты вообще!.. Заговорил с ним, с котом, — Чифую умолкает, поднимая взгляд на Баджи, как бы проверяя реакцию.       Лицо Кейске выражает интерес. Все та же ухмылка, слегка приподнятая одна бровь и только на лбу не написано, но и так понятно: «Продолжай, чего замолк. Я жду, мне интересно». — Ну, странно, в общем, вышло, — бурчит светловолосый, потупляя взгляд в асфальт, уже не сопротивляется, мирно прижимается ухом к груди друга. Кажется, вот-вот услышит сердцебиение.  — Котов ты, понятное дело, любишь. Это вроде не секрет для меня, но вот тот… — речь Чифую становится более неуверенной, а взгляд ведётся по асфальту к коту, отскочившему к противоположной стенке. Видимо, подальше от шумных парней. — Это… Вообще ты котов очень уважаешь, знаю, людей бы так уважал, цены б тебе не было, — пытаясь сменить тему, Мацуно говорит беззлобно, вызывая у Баджи желание в очередной раз прыснуть со смеху. — Кого нужно, того я и уважаю, — Кейске говорит весьма логичную вещь, но из его уст она звучит ещё более пафосно и заезженно, чем могла бы. Теперь смеётся уже Чифую. — Чего ржешь, гаденыш? — гаркает Баджи, поднимая свободную руку к Мацуно, резво треплет его волосы, создавая на голове полнейший хаос. Почти гладит, можно сказать. Как котенка.       Чифую морщит нос, улыбаясь, опять бурчит, чтобы Баджи отстал, но волосы от того страдают не меньше. Пятерня Кейске неплохо встряхивает копну солнечных волос, путает их, несмотря на короткую длину. — Да отвянь, всё-всё, — смеётся Мацуно, слабо пытаясь оттолкнуть друга, — с котом ты явно нежнее был, — тема того кота опять поднимается самим же Чифую, пока он бросает регулярные смешки в руках Кейске, будучи слишком увлечённым, чтобы фильтровать свои мысли, быстро превращающиеся в слова, — может, мне ещё помяукать, чтобы ты меня так же добродушно отпустил?       Рука Баджи замирает на голове друга. Пара секунд и дело набирает новые обороты для развлечений Кейске. Чифую начинает подозревать капитана первого отряда в садизме. — А что, хорошая идея, — клыки, блестящие во рту Кейске, вновь привлекают внимание Мацуно, пытающегося разглядеть выражения лица того снизу. Глаза чуть ли не к мозгу закатывает. — Давай, Мацуно, голос, — в последний раз проводя рукой по светлым волосам, Баджи убирает руку. — Что? — Чифую честно-честно не знает, почему краснеет. — Дурак, команда «голос» для собак! В животных разбираешься, а чушь несёшь. Пусти меня, я же пошутил! Какое мяуканье? Пусти, говорю! Сам виноват, что в наушниках ничего не слышишь. И вообще…       Протесты Чифую прерываются одним единственным повторяющимся словом: — Голос.       Предположения о садизме растут на глазах. Мацуно привык слушать своего командира. Когда он говорит идти и драться — он делает это. Но когда Баджи трогает его мангу, сильно загибая дешевую бумагу при попытках чтения, тогда Чифую приказов не слышит. Так должен ли услышать их сейчас? Издевки в его обязанности не вписываются. — Ты такой котообразный, — Кейске, выдумывая слова на ходу, своего «котообразного» не отпускает. Ждёт. — Ну мявкни разок, несложно же, — упрашивает он с ехидной улыбкой.       Но Мацуно молчит. Молчит и смотрит на кота, решившего вылизывать лапы в этот момент. Может, в следующий раз Кейске скажет мыть ему руки перед едой своими силами? Языком? Чифую малозаметно дёргается от такой мысли, и задетая гордость даёт ему сил на новое сопротивление. Он вновь пытается вырваться, чувствуя как жалобно просит собственное тело поменять неудобную позу. — Надоел, шея уже затекла, — жалуется Мацуно, надеясь, что сострадание у Кейске и вправду есть не только к семейству кошачьих. — Оу, ты что-то сказал? Кажется, я понимаю только кошачий, вот дела! — свою игру Баджи не бросает. Возможно, попросту мстит за задетые личные границы. Не стоило Чифую быть тут в момент, когда обычно грозный гопник похож на кусочек самой сладкой ваты. С запахом корма для котят. — Не пущу.       Чифую пыхтит, предпринимая только слабые попытки выбраться, а Баджи довольствуется этим, понимая, что друг может в любой момент запросто ударить его в живот локтем или кулаком куда-нибудь ниже, что было бы уже крайней степенью предательства. Но Мацуно этого не делает. Не хочет даже попытаться. Настолько сильно уважает своего вредного и клыкастого. — Да пошёл ты, — шепчет Чифую и жмурится. Замолкает, перестает сопротивляться хватке. И набирается смелости, надеясь, что его щёки не будут гореть ярче прежнего. — Мяу, — тихий и кривоватый звук доходит до ушей Кейске, сразу же сводящего свою хватку на нет. — Чего ржешь?! Сам попросил! — восклицает Чифую, выпрямляясь, хватается за шею и разминает. Мацуно не замечает за собой, как надувает щеки. Уводит взгляд в сторону и ждёт, когда друг отсмеётся. — Ах-а, в кого ты такой смешной, вот скажи мне, — на глазах Кейске проступают слезинки от недавнего смеха. Голосистый гогот стихает окончательно, он смотрит на Мацуно и тот понимает без слов: отомстил придурок. — Мяукаешь ты, кстати, не очень, — в плечо Баджи прилетает слабый удар, несерьёзный. — Коты совсем не так мяукают. У Мацуно младшего получается лучше, — он кивает на кота, занятого собой.  — Да ты что? Может, потому, что он кот?! — Чифую реагирует чуть более бурно, чем должен был. Его ведь не должен задавать факт того, что «младший» Мацуно в чём-то лучше него? — Это какая-то дешёвая копия меня! Я подлинный оригинал, если ты забыл.       Игнорируя его слова, Баджи подходит ближе к коту и указывает на него пальцем, будто учёный, представляющий своё лучшее открытие. — Ты его видел? Посмотри внимательнее, этот пушистик смахивает на оригинал больше твоего, — усмехается патлатый. — Он же в честь меня назван, — идёт ва-банк Чифую, складывая руки на груди. — Или скажешь, что это совпадение? Может, у тебя много знакомых Мацуно? — шутку от Баджи про «штук десять знавал» он пропускает мимо ушей. — Скажи хоть, почему именно моим именем? Чем это мы похожи кроме того, что жрём много оба? Очень интересно послушать, знаешь ли, — Мацуно улыбается. Позволяет себе большее, что не позволил бы никто, боясь получить в подарок от Кейске разбитый нос или поход — а то и поездку — в больницу.       Кейске задумчиво чешет затылок перед ответом. Словно смущается. — Да вы оба мелкие и горделивые, — отмахивается он, глядя на кота. Однако Чифую не отстаёт, ждёт продолжения рассказа. — Жрёте реально много, — на тихом смешке от друга Мацуно подвисает, засмотревшись. Заразительная улыбка. — Да и просто… по цвету схожи, что ли. Как увидел его, сразу о тебе подумал. Ещё дрался раньше иногда, лапа у него болела. Я подлатал вроде. Сейчас ходит здоровый, сверкает своими милыми глазенками. Как ты в общем. — Я тоже милый и здоровый по-твоему? — Чифую улыбается, зацепившись за фразу, но ответить не даёт, опережая. — Ты прав! Я умилительно красив, меня наверняка приятно гладить, и я всем зад надрать готов, — хвалится он, игнорируя очередную поправку от Кейске, мол, я не так говорил. — На самом деле, Баджи-сан, ты удивительный. Сам ему лапу вылечил. Из тебя точно выйдет лучший на свете ветеринар! — Умолкни, — Кейске выглядят счастливым, и это не может не радовать Мацуно. — Вы с котом две подлизы, но я не куплюсь, будьте уверены.       Глядя на кота, Чифую невольно вспоминает то, что увидел, когда только зашёл в переулок и чуть позже, что услышал. Слова Баджи, его сладковатая манера речи с котом, забота и имя, которое он раз за разом повторял с невиданной для него нежностью. На мгновение Чифую сомневается, что он не спит. Потому что на сон это смахивает больше, чем на реальность. От такого сна просыпаться не хочется. — Выпендрёжник, — смеётся Мацуно. — Да ты уже купился! Любишь нас с котом до беспамятства, — это был бы чудесный сон, в котором Чифую увлёкся настолько, что случайно сказал нечто, что ранее никто из них вслух не произносил, да и не произнёс бы. Но понимает это он не сразу. Смотрит на растерявшегося друга и только после заливается краской. — Нет, я… Я пошутил, ясно, — он не находит ничего умнее.       Кейске же отвечать не спешит. Сверлит Чифую нечитаемым взглядом. Больше всего пугает отсутствие улыбки, слишком резко покинувшей Баджи. Этой улыбки искренне не хватает Мацуно. — Ты прав, — ответ поражает Чифую, как в безоружного пуля. Баджи вновь улыбается, а ситуация приобретает тёплый оттенок. Впервые Мацуно чувствует такое рядом со своим другом. Впервые Баджи говорит что-то такое. Впервые мысли в светловолосой голове становятся такими неузнаваемыми. — А как можно не любить Мацуно? Я ж не бесчеловечный. Ну, иногда.       «Про какого Мацуно ты, придурок, говоришь?» — мысленно пытается понять Чифую. Он надеется, что не про кота. И не важно, в каком смысле, ревность берет тут своё место по праву. — Слушай, — Кейске не затыкается, не позволяя другу подумать лишнюю минутку о произошедшем. — Можешь иногда приходить со мной котов кормить. Их тут много ещё, — он пожимает плечами так, будто это ничего не значит. Сердце у Чифую, как ему кажется, почти выпрыгивает из груди. — Но на многое не рассчитывай. Корм покупаем пополам и третьего Мацуно тут нет, — Чифую не может сдержаться, подхватывая улыбку Баджи. — Считай, ты особенный в квадрате, раз я такое предлагаю, понял? — Понял, — энергично кивает Мацуно и смотрит на свою пушистую копию. Кот поднимает на него взгляд очень вовремя. Чифую высовывает язык, дразня кота, улыбается. — Этого блохастика я в семью принимаю, но за третьего Мацуно не прощу, Баджи-сан. — Боишься, что тебе внимания не хватит? — смеётся Кейске. — Может и так, — Чифую пожимает плечами и отворачивается, смущённо потирая ладонь, держащую на себе пыль со стены.       Смех стихает резко. Баджи смотрит на своих Мацуно с улыбкой. — Двух милых гаденышей мне хватит.