Everybody loves somebody

— Интересно, чем Анго так занят, что не пришёл сегодня? — протянул Дазай, в очередной раз опустив ледышку на дно стакана. — Снова заработался, наверное. — задумчиво ответил Ода, рассматривая напитки за спиной бармена. Этот день такой же, как остальные. Вот только в этот раз юный исполнитель и его низкоранговый друг проводили вечер наедине, а не втроём, как обычно. Всё, что происходило с последней их встречи, они уже обсудили, и теперь оставалось только выпивать и наслаждаться негромкой музыкой, наполнявшей тускло освещенный бар. У обоих выдался тяжёлый день. Ода растягивал только второй стакан буравчика, а Дазай глушил алкоголь до тех пор, пока он не вытеснил ненужные мысли пьянящей слабостью. Осаму положил отяжелевшую голову на руки и прислушался к успокаивающей мелодии какой-то английской песни о любви. Сакуноске опустошил свой стакан и краем глаза глянул на резко посмиревшего друга. «Редко когда увидишь его таким тихим здесь… Сколько он выпил вообще?..» — подумал Ода, вглядываясь в растрёпанную каштановую макушку Осаму. — Слушай, Одасаку, — прервал тишину Дазай, с трудом оторвав голову от рук и переведя янтарный взгляд на Сакуноске, — раз Анго нет, может… Потанцуем? Ода ожидал чего угодно, но не этого. Он удивлённо уставился на друга, пытаясь понять, шутит он или нет. Но Дазай был серьёзен. Он пошатываясь поднялся с места и протянул руку Сакуноске. — А? Ох, Дазай, я не так хорош в этом, да и… — Осаму потерял равновесие и Оде пришлось встать с места и подхватить его. — Да и ты не в том состоянии. — Пожалуйста, Одасаку, — Дазай крепко держался за руки друга, чтобы устоять на ногах, — вдруг я завтра умру? — после этой негромкой фразы он поднял пытливый, затянутый пьяной дымкой взгляд на Сакуноске. В этот момент им обоим показалось, будто музыка в баре стала громче. Песня действительно была приятная. После нескольких секунд раздумий Ода слабо кивнул и отвёл Дазая от стойки. Он взял Осаму за руку и осторожно обнял за талию, а младший, издав тихий смешок, положил руку на плечо Сакуноске. После пары неуверенных шагов, молодые люди поймали ритм и стали плавно двигаться по помещению. «Люпин» был пуст, даже бармен скрылся где-то. В маленьком зале бара, пропитанном запахом спиртного, остались только двое мафиози, таких далёких для всей мафии и таких близких друг для друга. С новым кругом Дазай прислонился к Сакуноске, приобняв его за шею, а Ода крепче прижал его к себе, не давая снова потерять равновесие. — Одасаку, — Дазай взглянул в небесно-голубые глаза друга и замедлился темп танца, — позволишь мне одну шалость? — Могу узнать, какую именно? — они остановились возле дальней стены бара, а песня всё продолжалась. — Узнаешь. Просто закрой глаза, ладно? — попросил Осаму с лёгкой улыбкой. Ода даже не предполагал, что задумал младший, однако почему-то без колебаний доверился ему и выполнил его просьбу. После этого Сакуноске почувствовал на своих плечах тяжесть рук Дазая, который, кажется, приподнялся на цыпочки. Ода даже не успел подумать зачем, как Осаму мягко прикоснулся к его губам своими и тут же отстранился. Ода замер от удивления и смущения. — Дазай? Это и была твоя… — Ага… — не дав ему договорить ответил Осаму, ослабев в руках Сакуноске. — Прости, голова закружилась, — виновато улыбнулся Дазай, когда Одасаку снова подхватил его и вплотную прижал к себе. — Дазай, я… — Тише, тише, — снова перебил младший, прислонившись к груди Оды, — песня замечательная, правда? — Да… — Сакуноске почувствовал на своей коже мягкие волосы Осаму, отчего по телу пробежали тёплые мурашки. Музыка стала чуть тише. Песня подходила к своему концу. — Одасаку… — тихо позвал Дазай после недолгой тишины. — Что такое? — Не знаю, поверишь ты или нет, но… Сейчас мне не так уж хочется умереть… Ода ничего не ответил, но только осторожно обнял Осаму, положив ладонь на его каштановую макушку. Дазай хотел сказать что-то очень важное, но нужные слова и не думали приходить в голову. Он молча уткнулся в полосатую рубашку Сакуноске, пропахшую карри и кофе. Всё, что Осаму хотел сказать, Одасаку почувствовал сам, и оба они это поняли. Всё-таки этот день немного не такой же, как остальные.