the call of blood

Фрэнк убивал людей, сколько он себя помнит. Хотя он не уверен, с какого возраста начинается его память. Воспоминания расплывчаты, ускользают, лишь только он попытается сконцентрироваться на них. Он знает, что старался вспомнить что-то раньше, но со временем понял, что это бесполезная затея, и перестал. В любом случае, это не так уж и важно. Иногда во снах ему видится какая-то семейная картина: женщина улыбается ему и увлеченно рассказывает о чем-то, сам он сидит на стуле и болтает ногами, так как они не достают до пола. Затем он перемещается на улицу, где видит играющих детей, они зовут его к себе, тянут за руки, он присоединяется. Изображения в его голове всегда одинаковые. И заканчиваются они одинаково. Резко заходит солнце, мир становится серым с багряными отплесками, дети внезапно поворачиваются лицом к нему. Все они сильно изуродованы: кожа слезает лохмотьями, кое-где обнажив мясо, у некоторых нет глаз, у кого-то на месте нижней челюсти зияет дыра. Они стоят и смотрят на него. Будто это он виноват в том, как они выглядят (может, это и так, но Фрэнку не вспомнить). Он чувствует запах гниения и разложения. Чувствует на себе взгляд пустых глазниц. Нельзя сказать, что ему страшно. Возможно, когда-то и было, но сейчас он привык к этим снам. Со спины к нему подходит та женщина из дома. Ее кожа полностью обгоревшая. Она становится впереди детей и так же молча смотрит на него. Потом все они начинают кричать, он зажимает уши, стараясь сохранить их от громкого и ужасающего звука. Голоса окружают со всех сторон, проникают в клетки его мозга, несутся вместе с кровью по его органам. Он начинает задыхаться, в глазах темнеет, и только тогда он просыпается. Октябрь — любимый месяц Фрэнка. Ему нравится дух Хэллоуина в воздухе. В каком штате он бы ни был, везде люди украшают свои дома тыквами, свечами и призраками. Айеро приходится часто переезжать из города в город, но он даже не может сказать, какой из них был лучше подготовлен к празднику. Больше октября Фрэнк любит только сам Хэллоуин. В этот день, ближе к вечеру, он обычно убивает кого-нибудь. Обмазывает кровью свое тело, руки, одежду и так гуляет по городу. Его останавливают только с вопросами, где он купил такую обалденно натуральную поддельную кровь. Люди смотрят на него с восхищением, макают пальцы в человеческую кровь, кто-то даже пробует на вкус, пока Айеро ухмыляется, говоря о специальных ингредиентах, дающих вкус. Фрэнк любит Хэллоуин. Этот день — истинный день убийц. Жители Денвера даже не подозревают, что сейчас находятся в одном городе с серийным убийцей. Ходят между стеллажами магазинов рядом с ним. Переходят через дорогу тоже с ним. Некоторые улыбаются ему. Ни один из них не подозревает, что имеет все шансы стать следующей жертвой. Никогда не вернуться домой.

*

Праздник уже близко, и воздух пропитан его атмосферой. Но пока что Фрэнк затаился и ждет своего часа. Он прогуливается и наслаждается незнанием людей. Он бродит по тусклым улочкам и вглядывается в лица. Еще достаточно рано, около десяти вечера, но на улицах почти никого нет, и Фрэнк собирается вернуться в съемную комнатушку. Его привлекает звук, похожий на хрип, из ближайшего переулка. Он странно знакомый, и Айеро настораживается. Оглядывается, вокруг ни души. Город будто мертв. Фрэнк останавливается возле переулка. Он не освещен, видны лишь мутные очертания мусорных баков и копошение возле них. Парень не испуган, но его рука рефлекторно опускается в карман, чтобы холодными пальцами обхватить ручку складного ножа. Просто на всякий случай. Копошащийся замирает на месте, и Фрэнк придвигается ближе. Его глаза привыкают к темноте; вот он уже может различить мужчину около тридцати лет с черными спутанными волосами до плеч, он сидит на корточках, рядом с ним лежит распростертое тело. — Привет, — мужчина смотрит в упор на Фрэнка. — Привет. За что ты убил его? — А разве убивают за что-то? Хотя, соглашусь, может быть, у кого-то и есть причина. Я убиваю для удовольствия, — он расплывается в улыбке, скаля маленькие зубки. — А ты? — С чего ты взял, что я убийца? — Фрэнк хмурится. — Как говорится, маньяк маньяка видит издалека, — тот снова смеется. — А вообще, я просто очень хорошо разбираюсь в глазах людей. Вот глаза этого парня, — он похлопал то, что недавно было человеком, по плечу, — явно говорили, что он хочет трахнуть меня, когда я ему подмигнул. Такой идиот, пошел за мной в темный переулок. А ты не убежал отсюда, как только все увидел. И твои глаза пусты, даже не выражают отвращение. Обычно, если мне попадаются свидетели, все они кричат в ужасе. Ты — нет. Мужчина захохотал, заставив Фрэнка обернуться, чтобы проверить, не услышал ли кто. В это время черноволосый поднимается на ноги, отряхивая колени. Айеро замечает перчатки на его руках, и одет он во все черное. Значит, этот псих не настолько любитель в убийствах. Тот придвигается ближе и оценивающе смотрит, склонив голову. — Ты красивый. Я Джерард. Хочешь трахнуть меня? — Фрэнк. Тоже затащишь меня в переулок? — Не-е-т, — Айеро нервирует эта улыбка, не покидающая его лицо, — ты такой же, как я. А он не такой, — он указывает на труп. — Поэтому он мертв. — Я снял квартиру в этом городе. — О, так ты не местный! Я бы показал тебе все достопримечательности, но и сам прибыл не так давно. Так мило, что ты приглашаешь меня к себе. Постой, надо разобраться с этим парнем. Если ты приютишь меня на несколько дней, я позволю тебе использовать меня, как и когда захочешь, — он манерно поправил волосы и вызывающе закусил губу. — Так давно не был в хорошей квартире! У тебя ведь хорошая квартира? Очень хочу принять ванну. Джерард подхватил тело и, кряхтя, скинул его в мусорный бак. Он отряхнул руки и откинул прядку волос с лица движением головы. Когда с «уборкой» было покончено, и черноволосый был готов идти, Фрэнк махнул головой, призывая следовать за собой. Пока они вдвоем дошли до убежища Айеро, парень мечтал заткнуть рот Джерарду кляпом. Тот болтал каждую минуту, и ладно бы это была нормальная и внятная речь, но он выражался сумбурно, перескакивая с темы на тему, причем темы были совершенно разные, так что к концу их пути Фрэнк чувствовал, как его мозг вскипает. Сам он любил тишину и одиночество. Айеро признавал, что он болен психически, осознавал, что убивать людей неправильно, но это было частью его сути, от которой он не мог отказаться. Можно сказать, он был разумным психом. В отличие от него, Джерард был просто чокнутым на голову, но, надо признать, довольно умным. Иногда он резко переключался на цитирования Гомера или рассуждал о глобальных катастрофах. В любом случае, он был психом в полной мере. В квартире Джерард, как и планировал, прямиком направился в ванную, благо, в однушке перепутать комнаты было сложно, по пути скидывая с себя одежду. У двери он повернулся боком к Фрэнку и игриво прикусил губу. — Не присоединишься? — Нет, спасибо, я уже был в душе. Черноволосый закатил глаза и скрылся. Фрэнк прошел в спальню и сел на кровать, зарывшись руками в волосы. Он отпустил себя, позволяя мыслям свободно перетекать в его голове, ни на чем не концентрируясь. Парень потерял ход времени и не смог бы сказать, сколько минут или часов Джерард пробыл в ванной. Очнулся он, только когда услышал негромкое: — У тебя татуировки. Я боюсь игл, — Джерард нахмурился. — Хочешь меня? Айеро безмолвно потянул его за руки, притягивая ближе к себе. Он прошелся взглядом по парню, который выглядел моложе на свету. Тот не обременил себя бельем, и Фрэнк смог осмотреть все его тело. Джер был красив, его кожа была цвета парного молока, а глаза мутно-зеленого цвета искрились безумием. — Отсоси мне. — И все? — Да. В какой-то степени, Фрэнку просто хотелось заткнуть его, к тому же, у него давно не было качественного минета. Изредка он насиловал своих жертв, но все же свой член им и их зубам он не доверял. А Джерард был очень даже хорош: он умело скользил языком по всей поверхности и даже практически мог взять до конца, еще и стреляя глазками снизу вверх. Фрэнк давно не испытывал такого оглушающего оргазма. Он откинулся на кровать, натягивая на себя одеяло, и закрыл глаза. Когда он услышал тихое поскуливание, снова распахнул их и увидел, как Джерард ублажает себя, пристально вглядываясь в него. Он кончил в руку, откидывая голову назад, тщательно облизал каждый палец и улегся рядом.

*

Утром Айеро по привычке проснулся рано, сразу натыкаясь взглядом на обнаженного черноволосого парня. Тот свернулся калачиком и мягко посапывал. Фрэнк совершил свои утренние процедуры и ушел на кухню, чтобы сварить кофе. Без этого напитка ему трудно было функционировать. Через некоторое время к нему присоединился все еще голый Джер. — Накинь на себя хоть что-нибудь, — безразлично сказал Айеро. — Мне удобно так, — видимо, по утрам Джерард был молчалив, с радостью отметил хозяин квартиры. В тишине они пили кофе, наблюдая из окна за просыпающимся городом. Иногда Фрэнк поглядывал на гостя. В квартире было прохладно, и он уже заметил мурашки на его теле. Впрочем, он ничего не сказал по этому поводу. Джер понемногу оживал. Он снова не мог спокойно сидеть, то прокручивая жидкость в кружке, то стуча ногтями по столу. Положив ногу на ногу, он покачивал стопой. — У меня есть идея! — черноволосый резко вскинулся. — Приближается такой офигенно жуткий праздник, как Хэллоуин! Обожаю его, в детстве я всегда ходил выпрашивать конфеты по домам. И знаешь, что я тут разузнал? Тот, парень, которого я вчера грохнул, он студент, и сказал, что в доме одного чувака из его группы с универа будет грандиозная вечеринка. А Хэллоуин — это ведь праздник для убийц! — Фрэнк приподнял бровь, узнавая свои мысли. — Так вот я предлагаю омыть реками крови этот город, — Джер кровожадно усмехнулся. — Это будет так легко! Пьяные студенты, которые ничего не соображают, мы станем гребаными легендами, о нас с тобой потом будут рассказывать страшилки. Ты со мной? Фрэнк задумался. Признаться честно, ему надоело быть таким тихушником, его душа хотела чего-то глобального, ну и попасть в историю было бы тоже неплохо. Пусть даже, возможно, эта вылазка станет для него последней, но он заставит людей себя запомнить. — Я в деле. Несколько дней перед праздником парни провели в квартире. Они решили затаиться и не пугать город убийствами. Джерард постоянно болтал, действуя на нервы Фрэнку. Убийца готов был придушить его или выкинуть с балкона. Несчетное количество раз он прижимал его к стенке, злобно скалясь, но, немного попугав, все же отпускал, потому что Джер был нужен ему хотя бы до Хэллоуина. Тогда Айеро придумал другую стратегию: когда он чувствовал, что сейчас проломит череп черноволосому, в голове он начинал представлять, как с удовольствием ножом проводит линию на его шее от уха до уха. Кровь брызжет яростным фонтаном прямо на Фрэнка, в то время как Джерард отчаянно обхватывает руками свое горло, безуспешно пытаясь остановить ее и продлить себе жизнь. Он медленно сползает вниз, а взгляд его постепенно стекленеет. Фантазии Айеро всегда были особо живыми, так что он легко мог провалиться в них. Видимо, он начинал лыбиться, так как Джер радовался, хлопал в ладоши и говорил, что «хмурый Фрэнки наконец-то улыбается». Сразу после он огребал за это детское «Фрэнки» и затыкался ненадолго. Айеро не испытывал никаких чувств к черноволосому. Как, впрочем, и он. Убийца был уверен, что Джерард соблазняет и домогается до него просто из-за скуки. В принципе, Фрэнк не чувствовал ничего. В его душе была пустота, как и в глазах, что Джер справедливо отметил при первой встрече. Будто бы кто-то там, кто давал качества характера при рождении полностью обделил Айеро эмоциональностью, дал лишь огромное количество злобы. Поэтому Фрэнк не испытывал ни жалости, ни сострадания к тем, кого он убивал, ни каких-либо положительных чувств. Даже убийства были для него приятной привычкой, просто хобби. У него явно не было такой одержимости смертью, как у Джера. Однажды тот на балконе поймал голубя, тут же свернул ему шею и несколько минут пялился на трепыхавшийся труп. Потом он повернулся к Айеро, наблюдавшему за ним через стекло, и помахал ему птицей, будто хвалясь, как ребенок хвалится новой игрушкой. В ответ Фрэнк лишь закатил глаза на это ребячество и продолжил читать книгу.

*

В канун Дня все святых Джерард был в явном нетерпении. Он носился по квартире, перетачивал все свои ножи много раз и поминутно вздыхал, бросая взгляд на часы. Фрэнк же был максимально собран и отстранен, хотя в душе и ощущал волнение перед таким крупным мероприятием. Было решено пойти позже, ближе к полночи, когда все студенты уже точно будут пьяны или в отключке. В назначенное время оба убийцы стояли перед домом, из которого грохотала музыка на всю улицу. Как еще соседи не вызвали копов? Фрэнк поморщился: — Фу, попса. — Не нравится? Тогда что ты слушаешь? — поинтересовался Джерард. — Обычно классический рок. Навевает много мыслей. — Я тоже его люблю! Все эти гитарные переборы задевают струны моей души, — черноволосый драматично приложил руку к сердцу. — Я вообще уверен, что… Но дальше Фрэнк перестал его слушать, подходя к двери. Он внимательно смотрел на нее, еще раз в голове прорабатывая план действий. — Я захожу. Ты блокируешь дверь и что делаешь? — Пробираюсь через окно. Я не идиот и помню план, — закатив глаза, ответил Джер. Фрэнк зашел, и музыка еще сильнее пробралась в его мозг. Он поморщился от голоса Бибера и направился вглубь дома, оглядываясь вокруг и подмечая детали. Повсюду танцевали пьяные тела, извиваясь и прихлебывая из стаканчиков. Многие парочки оккупировали диваны и страстно целовались, их руки уже находились под одеждой друг друга. Кто-то под шумные крики кидал пластиковые мячики в стаканчики с пивом. Айеро снова свел брови, он ненавидел вечеринки, алкоголь, потому что он притуплял ум, пьяных людей, толпу, но сейчас его ненависть была кстати, так как она разжигала в нем злобу. — Привет. Убийца обернулся и снова увидел Джерарда перед собой. Тот улыбался, явно чувствуя себя в своей тарелке. Он уже где-то раздобыл стаканчик и спокойно прихлебывал из него. — Я обернул цепь вокруг ручек, никто не войдет и не выйдет отсюда. Они даже не обратили на меня внимание, когда я залез в окно, — пожаловался он. — Это хорошо, — Фрэнк сжал нож в кармане толстовки. — Начинаем. — Уже? А я хотел потусоваться, Фрэнки, тут так весело. Айеро чуть не воткнул тот самый нож в горло черноволосого, но взял себя в руки и лишь злобно оскалился. — Я сказал, мы начинаем. Джерард разочарованно вздохнул, отставил стакан и направился к стоящему в тени диванчику с парочкой. Издалека Фрэнк наблюдал, как он прервал целующихся, улыбнулся и что-то сказал им, тут же становясь участником поцелуя. Он терзал губы девушки, одну руку положил на промежность парня, неторопливо поглаживая, а через несколько секунд вторая его рука скользнула в карман, извлекая оттуда нож. Черноволосый быстро проткнул сердце брюнетки, так, что она не успела даже вскрикнуть, и перерезал горло ее партнеру. Обмакнув пальцы в вытекающей крови, он с удовольствием облизал их. Как Фрэнк и подозревал, никто даже не заметил этого, наслаждаясь вечеринкой. Из угла Джерард взглянул на Айеро, наклонив голову вбок, бессловесно интересуясь, доволен ли он. Но тут на Фрэнка налетела какая-то девушка, сразу же втягивая его в глубокий поцелуй. — Пойдем наверх, — сказала она, с пошлым звуком отрываясь от губ убийцы. В ответ на это парень ухмыльнулся, беря ее за руку и направляясь к лестнице. Девушка была пьяна, и поэтому являлась легкой добычей. Будь у него больше времени, Фрэнк бы позабавился с ней. Дерзкий макияж выглядел вызывающе, но удивительно шел ей, а запястья были такие тонкие, что Айеро стало интересно, насколько быстро сломаются ее кости, если он их сожмет. Вопреки ожиданиям, наверху музыка не была хоть немного приглушенной, а все так же била в уши. Зато никто не потрудился включить свет в коридоре, поэтому пара постоянно спотыкалась об пластиковые стаканчики. На втором этаже было всего три комнаты, две из которых оказались уже заняты. Оба ввалились в незанятое помещение, и Фрэнк тут же прижал девушку к стене. Та потянулась к его губам, но Айеро отвернул голову, так что она переключилась на его шею. Убийца не чувствовал ничего, кроме отвращения. Хрупкое тело, тяжелые духи и тонна макияжа на лице: все это было противно ему. Он потянулся было за своим ножом, но дверь внезапно распахнулась, пропуская еще одного человека внутрь комнаты. Насторожившийся Фрэнк расслабился, когда в скудном освещении узнал очертания Джерарда. — Ты сказал мне начинать, а сам тут с девчонкой обжимаешься, — почти обиженно сказал он. Айеро отцепился от девушки, пока та непонимающе переводила взгляд с одного убийцы до другого. Потом она улыбнулась. — Ха-ха, твой нож в руке так подходит образу маньяка, выглядит реалистично. С него даже… что-то капает? — в свету, проникающим из коридора, отражалась лужица крови у ног Джерарда. — Я и есть маньяк, — Джер широко ухмыльнулся. — Эм, классно, — девушка занервничала, пугаясь безумного вида черноволосого. — Я пойду, меня подруга ждет. Она попыталась пройти мимо Фрэнка, но тот толкнул ее обратно к стене. — Пусти меня сейчас же, ты, ненормальный! — Угадала! — Джерард радостно хлопнул в ладоши. Девушка глубоко вздохнула, чтобы закричать, но не успела, потому что в следующую секунду в районе сердца у нее торчал нож. Она тупо взглянула на рукоятку, обхватывая ее слабеющими пальцами. Перевела взгляд на Фрэнка, медленно съезжая вниз, оставляя за собой алые разводы на бежевых обоях. — Знаешь, что я всегда хотел попробовать? — Джерард придвинулся ближе к Айеро. — Человеческое сердце. В идеале, конечно, вскрыть бы еще живого человека, чтобы оно отбивало последний ритм в моих руках, но так тоже ничего. Фрэнк безразлично посмотрел на него, пожав плечами, что второй убийца принял за молчаливое согласие. Он опустился на колени перед трупом девушки, и перевернул ее на спину. Потянул вниз рукоятку ножа, разрывая ткань топика, а следом кожу и мышцы, заливая кровью пол, стены, свою одежду, Фрэнка. Ни разу в жизни Айеро не вскрывал человека, так что это было интересным опытом. Он тщательно рассматривал каждое действие второго. Для Джерарда, видимо, это было не впервые, так как он делал все с профессиональностью и хирургической точностью. Он сделал достаточно длинный разрез в центре грудной клетки и отбросил нож в сторону. Погрузил обе руки внутрь, раздвигая плоть шире и обнажая кости ребер. — Подай нож, — попросил Джер. Когда Айеро выполнил его просьбу, окровавленными руками он стянул с себя черную кожанку, а следом майку, оставляя торс голым. Пока он делал все это, его бледная кожа покрылась багряными каплями. Джерард обернул ткань вокруг лезвия, берясь за него. Он начал с особой аккуратностью наносить удары рукояткой по ребрам, чтобы сломать их, не повредив сердце. Фрэнк присел рядом с ним. Он достал еще один нож и бережно начал перерезать подходящие к сердцу вены и артерии. Несколько капель хлещущей крови даже попали в его глаза, отчего он поморщился. Вынув его из груди, он внимательно изучил орган, с интересом проходясь взглядом по разным клапанам. Напротив Джерард так же зачарованно всматривался. — Дай мне его подержать, — черноволосый перешел на шепот. Когда сердце оказалось в его руках, он прощупал его со всех сторон, прежде чем поднести ко рту. Джерард осторожно откусил небольшой кусочек, тут же блаженно закатывая глаза. — Божественно, — промычал он. Убийца протянул сердце обратно Фрэнку, заставляя его попробовать тоже. Айеро так же сделал укус. Вкус был странным. Сердце было бы похоже на обычное сырое мясо, если бы не осознание, что это именно человеческое сердце. Это возбуждало, это казалось доселе запретным, это выводило на новый уровень. Именно поэтому Фрэнк с животным рыком вновь вгрызся в орган. А с другой стороны его действия повторил и Джерард. Они были как те гребаные собаки из мультика, в считанные минуты доели сердце и захватили губы друг друга в жесткий кровавый поцелуй.* Неожиданно отдающие в стены басы прорезал громкий визг, который сразу разосся, даже перекрывая музыку. — Невероятно, эти идиоты, наконец, заметили, — Фрэнк закатил глаза и поднялся с колен. — Идем, надо заканчивать. — На этом этаже уже никого нет, остался только первый. Айеро приподнял бровь на это «уже». А Джерард времени зря не терял. Тот пожал плечами и вышел из комнаты, направляясь вниз по лестнице. На первом этаже царил сущий хаос и неразбериха. Подростки носились, сбивая друг друга; кто-то уже лежал на полу, придавленный, по нему топтались ноги, не давая даже приподняться, ему оставалось лишь пытаться закрыть голову руками. Паника захватила каждого студента: они не знали, откуда ожидать опасности, кто сотворил это ужасное зверство. Все выходы были перекрыты, так что они метались из угла в угол, представляя легкую добычу. Убийцы воспользовались суматохой. Их ножи врезались в плоть каждого, кто пробегал мимо, оставляя глубокие порезы, подростки валялись повсюду. Всего через пару минут дом был похож на кровавое побоище. Казалось, уже не осталось ни одного места, где бы не было алых дорожек. Многие обезумели от страха и столпились напротив запертой двери, безнадежно бьясь об нее. Пихая и отталкивая друг друга, отчаянно пытаясь спасти свою жизнь, выбраться из этого месива. В конце коридора стояли убийцы, наблюдая за жалкими попытками. Фрэнку первому это надоело. Из-под толстовки он достал пистолет. Направил в толпу, выпуская патрон за патроном. Оглушительные выстрелы заставили подростков кричать еще громче, хотя, казалось бы, куда больше. Однако, ненадолго. Вскоре стихли все звуки. — У тебя была пушка все это время?! — Ну да, что с того? Айеро вернулся в гостиную и с удовольствием вырубил музыку. Сквозь тишину он услышал приближающиеся полицейские сирены. Он выглянул в окно, дом почти окружили машины. Либо кто-то из детей успел позвонить копам, либо соседи все же услышали шум, не соответствующий звукам вечеринки. Выругавшись, Фрэнк задернул шторки. Времени на побег не было. Он уже слышал тяжелые шаги множества ног, идущих по крыльцу. Копы начали разматывать цепь. Джерард подскочил к нему. — Нам не убежать. — Им не удастся взять меня живым, — Айеро мрачно выдохнул. По сути, он был готов к смерти. Он стал легендой. Его покажут по новостям. Весь город будет помнить об этом событии еще много-много лет. Этого было достаточно для него. — Мне понравилось сотрудничать с тобой, Фрэнки, — Джерард был солидарен с ним. — Ни за что не позволю им убить себя или, тем более, запихать в тюрьму. Он развернул Фрэнка лицом к себе. — Мы сами выберем смерть для себя. Прижал Айеро еще ближе к себе, всунул нож в его руку и поднял ее на уровень своего сердца. Фрэнк ощутил, как второе лезвие уперлось в его грудь. Цепь была сорвана, но барьер из тел пока не давал полиции зайти внутрь дома. — На счет три, — Фрэнк схватил черноволосого за руку, держащую нож. — Раз, два, — он воткнул лезвие в грудь Джерарда, одновременно насаживаясь на его. Затухающим взглядом он зацепил боевиков с автоматами и в бронежилетах. Последним его желанием было убить хотя бы одного из них, но уже не успеть.

*

Не один месяц в Денвере продолжался траур по студентам, погибшим в ту ужасную в своей жестокости ночь Хэллоуина. Общественность была в панике, родители боялись выпускать своих детей из дома. Ни одного выжившего в той бойне не оказалось. Тот самый дом быстро стал считаться проклятым в городе. Его обходили стороной, даже старались не смотреть на него лишний раз. Кто-то уже сочинил байки о том, что в Хэллоуинскую ночь в округе ходят два молодых человека: один весь в татуировках, а другой черноволосый и бледный. Они безумно хохочут и, поговаривают, убивают тех, кто видит их. Спустя большой промежуток времени стало труднее понять, где заканчивается правда и начинается выдумка, но все равно без крайней необходимости на ту самую территорию никто не заходил. Фрэнка и Джерарда действительно запомнили на многие годы, но разве это та слава, к которой нужно стремиться? Если бы они не умерли сами, разъяренная толпа разорвала их на мелкие кусочки голыми руками. Вполне заслуженно.