Сквозь грёзы и пустоту

      Одинокие камни были разбросаны по всему периметру чуть скруглённой пещеры. Сквозь лианы тут и там виднелись, покрытые мхом и другой растительностью, стены. Пышные кусты, что облюбовали места возле соприкосновения валунов и каменных извояний. Тонкий слой плитки давно зарос и был сплошь и вон покрыт корнями, но редкие места отсутствия растительности показывали миру некогда прекрасно вырезанную плитку.       Яркая голубая вода находилась совсем близко, и тонкая лента белоснежного песка опоясывала её контуры. Тут и там виднелись колонны, а одиноко стоящий фонарь выполнял единственную функцию, которую в него заложил неизвестный создатель- он освещал помещение некогда забытого миром уголка спокойствия.       У сосуда бы перехватило дыхание, если бы он дышал. Ещё никогда он не видел столь красивое и безопасное место в этом мире. Наверное, пока он стоял и наслаждался, прошло не менее трёх суток. Но это не имело значения. Маленький сосуд ошеломлённо смотрел на это прекрасное во всех смыслах слова место.       ... Только через десятые сутки сосуд всё же решился сделать шаг. Возможно, раньше бы он не решился на это даже через года, но не сейчас. И хотя его ноги были всё такими же лёгкими, как и всегда, этот маленький шаг стал для сосуда очень трудной задачей. Действовать всегда по чужой воле... А потом резко получить так желанную свободу... Было очень сложно свыкнуться с мыслью, что тобой больше не управляют. Очень.       Один, два, три... Десять, одиннадцать, двенадцать... Сорок четыре, сорок пять... Сто тридцать, сто тридцать один...       Только после тысяча семьсот восемь шагов сосуд наконец остановился. Он был счастлив. Он сделал так много шагов, и сделал сам! Не по чьей-то указке, сам! Хотелось нестись в пляс, танцевать, пока ноги не отпадут! Он делает что-то сам! Сам! Он свободен от тех оков, что окружали его с самого момента приземления!       Как же хорошо...

*******************************

      Тихий стук со стороны полой стены настораживал. Лёгкая паника поселилась в сознании сосуда с эмоциями, но тот быстро отогнал её, ведь за всё то время, что он находился здесь, ещё никто не был близок к тому, чтобы стена показала свой секрет. Видимо, только его гвоздь был способен на это. Но не время отвлекаться, бумага сохнет.       Лёгкое постукивание сменилось напористыми ударами, и вот тут уже можно задуматься, но понадеявшись на крепость единственного средства защиты от внешнего мира и чумы, сосуд продолжил своё незамысловатое дело. Бумага сама себя не распрямит.       И только когда уже мелкие камни с песком начали падать, когда уже большие валуны, под напорством неизвестного жука, когда уже паника заполонила собой всю душу сосуда, не оставляя и места здравому смыслу, вот тогда, тогда и только тогда великая преграда, заслонка от страшного мира поддалась. Сквозь дым и пыль, неспешно, с осторожностью ступал маленький жук, до боли похожий на ту певичку Милу, и, стараясь не шуметь, он продвигался далее по тоннелю, который был так знаком сосуду с эмоциями. Его рога уже были такими большими, а тело длинным, что ходить стало по нему очень не удобно, но он любил раз на дню посидеть там и по-вспоминать, что же он делал под контролем.       А маленький жучёк всё шёл, и шёл, и шёл... Пока не остановился аккурат на самом конце тоннеля. Ещё шаг, и этот смелый жук-шахтёр вступил бы на территорию дома когда-то маленького сосуда.       Наверное, этот похожий на Милу жук был ошеломлён. Возможно, ему просто сказали начать работать для расчистки местности. Возможно, это была просто его инициатива. Но найти здесь мирно живущего жука... Который Лорд знает сколько лет тут уже живёт, судя по состоянию стрены... Это выше его понимания.       — З-здравствуйте... А в-вы кто? — прямолинейно спросил жук. Ответить на этот вопрос, при всём желании, сосуд не мог. Голосом его обделили ещё при рождении, поэтому в "разговоре" всегда приходилось слушать собеседника, а иногда и по два раза.       А жучёк всё ждал. И тут его осенило. — Вы н-не можете говорить, как и Е-его В-величество. Ясно. Понятно...— Почему-то при мысли, что сосуд чем-то похож на нового "Его Величество", жук начал проявлять больше уважения.— В-вы можете п-проследовать за м-мной? Я надеюсь, э-это вас не з-затруднит...— И, развернувшись спиной, тихо добавил. — О Лорд Великий...       Бедному сосуду ничего не оставалось, кроме как последовать за жуком. Уж слишком сильно тот напоминал Милу, с её причудливой песенкой и милым запинанием на некоторых словах.       Тресясь как мшистый лист, жук, не без труда, вывел из коридора сосуд, и, стараясь идти так, чтобы их не заметили другие рабочие, направился прямиком к станции Трамвая. Но, был вынужден остановится, так как сосуд, только завидев, как изменился Халоунест, застыл.       Это была оживлённая улица, множество жуков направлялось по своим делам. Вот мать прощается с детьми, убегая на работу, вот друзья помогают жуку перетащить тяжёлый предмет, а вот барышня торгует разными побрякушками. Везде много жуков. Тут оживлённо. Тут нет ходячих трупов, что нагоняли жути, тут нет пустынных заброшенных мест и домов, что лишь вызывали жалость и горечь, тут кипела жизнь.       Тёмные времена минули. Настало мирное время.       По исцарапанный маске прошлась чёрная слеза.