Dualis

      Натянув джинсы и простую белую футболку, встаю перед зеркальной дверцей шкафа: в волосах беспорядок, в руке расческа, во рту вкус железа от старых «невидимок», в глазах — не успевший развеяться сон.       Солнце мягко светит через занавеску. За окном порхают птицы, шумит чем свет пробудившийся город. Пахнет летом… Полнота окружающей жизни кажется издевательством над печалью, что владеет мной уже много дней. «С провалом смириться непросто, но я не должна раскисать, — зачесывая волосы, не в первый раз убеждаю себя. — Попробую снова через год. Это ведь не конец света».       В июне я поступала в университет родного города Сильверфорд, но не смогла получить стипендию. К сожалению, у моего отца нет возможности выплачивать полную стоимость обучения, так что я осталась не у дел до следующего набора. Ужасно стыдно, но впервые за шесть лет я от души позавидовала Мэгги.       Мэгги — моя одноклассница, лучшая (точнее, единственная) подруга и с недавних пор соседка по квартире. Ее результаты оказались хуже моих, но она тем не менее поступила. Потому что ее родители могут платить за учебу.       Я бросаю взгляд на закутанную в одеяло фигуру. Меня часто дразнили, что я дружу с богатой девочкой из корысти — как же меня это бесило! Однажды я не выдержала и разбила Лизе Эттвуд шнобель за такие слова, что совсем на меня не похоже. Сама Мэг никогда не сомневалась в моей искренности: я ничего у нее не просила, смущалась от дорогих подарков и когда она предлагала забрать что-то «ненужное».       Она до сих пор так делает, хитрюга. Весной у меня порвалась любимая блузка — Мэг купила похожую (но дороже раза в три), походила в ней неделю и отдала мне, якобы она ей не идет. Но я не дура и прекрасно понимаю, что это изначально был подарок для меня.       «Мэг бывает заносчивой и склонна к нарциссизму, но в душе она очень добрая».       Вскоре после выпускного она нашла квартиру в приятном районе недалеко от универа и к огромной моей радости предложила снимать ее вместе: мол, свое жилье лучше, чем комната в общаге, да и с соседкой там может не повезти. Я согласилась не раздумывая! Ведь в противном случае мне пришлось бы остаться с отцом. Сам он не против такого расклада, но я твердо решила слезть с его шеи сразу после выпуска! С тех пор как мать от нас сбежала, он пашет как проклятый, чтобы у меня было все необходимое, — с шестого класса даже устроил меня в частную школу, за которую отдавал большую часть зарплаты. Я бесконечно ему благодарна! И хочу, чтобы он пожил наконец для себя. Может, он даже съедется с женщиной, женится во второй раз? Такой скромный, трудолюбивый и самоотверженный человек заслуживает право на личное счастье!       Я заканчиваю наводить марафет, собираю рюкзак и шагаю к двери.       — Агнес?       Оборачиваюсь. Мэг лежит, опершись на локоть, и протирает глаз. Кучерявые волосы торчат во все стороны, на правой щеке — узор от подушечных складок.       — Доброе утро. Прости, не хотела будить.       Она сонно щурится на экран телефона.       — …Ты куда? Сегодня же суббота.       — Забыла? Я на шестидневке.       Демонстративно стонет в подушку.       — Боже, Агнес… Ты всерьез собираешься торчать в этой кафешке весь следующий год?       Вздыхаю.       — Хватит меня отговаривать… Не хочу я быть у тебя на иждивении! Хочу сама платить свою долю за квартиру.       Мэг надувает губки, обретая сходство с обиженным ребенком.       — Но работать официанткой… тебе это так не подходит! — Она вдруг садится, воодушевленная какой-то идеей. — Давай лучше я буду платить тебе за уборку?       Я еле удерживаюсь от того, чтобы прыснуть.       — То есть работать официанткой мне не к лицу, а быть твой личной домработницей — в самый раз? Шиш! Убираемся по очереди. Теперь прости, мне надо бежать.       Она падает обратно на подушку.       — Ладно, до вечера. Хорошего дня!

***

      Мне повезло найти работу в пешей доступности от дома, в уютном кафе под названием «Заводь» — работаю на полставки уже две недели и справляюсь вполне достойно. Сама удивляюсь, что до сих пор ничего не разбила и не перепутала. Не то чтоб я была такой неловкой, но от волнения случается всякое.       Утром посетителей мало, сейчас зал вовсе пустой, и мне доверили смотреть за ним в одиночку. Переминаясь с ноги на ногу, я жду возле стойки с меню, а как слышу дверной колокольчик — выпрямляюсь и «надеваю» улыбку.       — Доброе утро!       В кафе заходит рыжеволосый парень в рокерском прикиде, на приветствие не реагирует (впрочем, тому виной наушники). Вид у него до того угрюмый, что, кажется, меня обдает холодом, когда он проходит мимо. Парень садится у окна, упирает локти в стол и сплетает длинные пальцы. «Надеюсь, не из хамов», — невольно думаю я. У меня уже был один сложный клиент, настроение после общения с такими портится на целый день. Наверное, я принимаю все слишком близко к сердцу.       Я беру со стойки меню и подхожу к столику.       — Доброе утро! Сразу сделаете заказ?       — Лунго, — сухо отвечает рыжий.       — Хорошо. Оставить вам меню?       Он качает головой и отворачивается к окну. Я ввожу заказ в кипер, через десять минут получаю напиток и отношу неприветливому гостю.       — Пожалуйста.       Он не удостаивает меня даже кивком, только отбрасывает волосы с плеча за спину. «Мда, на большие чаевые тут рассчитывать не стоит». Я желаю ему хорошо отдохнуть и возвращаюсь на свой пост. В течение часа принимаю еще один заказ. Угрюмый рокер, на которого я нет-нет да посматриваю, печатает все это время в ноутбуке.       Снова звякает колокольчик. Я отвлекаюсь от изучения маникюра, который мне сделала Мэг, и поднимаю голову. Приветствие застывает у меня на зубах. В зал вошли два парня, одного из которых я, к сожалению, хорошо знаю.       «Колин…»       Модная стрижка, загорелая кожа, кроссовки, которые стоят как мой смартфон, на предплечье — недавно зажившая татуировка в виде готовой к броску кобры. «Небось, папочка подарил на завершение школы», — думаю я, борясь с паникой.       Наши взгляды встречаются. Узнав меня, он замирает. Его губы медленно растягиваются, в глазах появляется нехороший задор. Я сжимаю челюсти.       — Агнес, ярочка моя, какая приятная встреча! — восклицает он наигранно счастливым тоном.       «Грр… ненавижу, когда он так меня называет!»       — Не могу согласиться, — отвечаю одновременно честно и сдержанно.       — Ты не рада меня видеть? Сердце мне разбиваешь. Опять! — Театрально приложив руку к груди, он подходит почти вплотную. Его друг смотрит на нас с любопытством и молчит.       «Спокойно, Агнес, держи себя в руках! Как бы ты ни хотела влепить ему пару звонких пощечин, сейчас он клиент кафе — надо обращаться к нему уважительно, не роняя при этом достоинства».       Я выпрямляюсь и поднимаю подбородок:       — Проходите, пожалуйста, в зал и выбирайте столик. Официант подойдет к вам через минуту.       От его оскала меня передергивает.       — Хочу, чтоб ты нас обслужила!       «Разумеется…»       — Администратор поставил меня встречать гостей — я не могу отойти.       — А ты позови своего администратора. Уверен, мы обо всем договоримся.       Администратора не надо… Брюзге не понравится, что я отказалась обслуживать посетителя, прикрываясь его указаниями. Кажется, выхода нет. Насколько я знаю Колина, ему ничего не стоит закатить скандал на пустом месте. Придется уступить.       — Я сама с ним поговорю… Наверняка кто-то сможет меня подменить.       Колин победно усмехается. Перемигнувшись, они с другом проходят вглубь зала и занимают один из дальних столиков. Я следую за ними, проклиная все, на чем свет стоит.       — Сразу сделаете заказ? — Кладу на стол две копии меню.       — Подойди минут через десять. — Колин поднимает руку, чтобы поправить волосы, и якобы случайно скользит пальцами по моему бедру. Во мне вскипает возмущение! Я практически влетаю на кухню и с ходу бью Боба кулаком под дых! Еще! И еще…       Боб — старый боксерский манекен, который кто-то давным-давно поставил в закутке возле кладовки, чтобы сотрудники могли выпускать пар в течение рабочего дня. Решение нестандартное, но для сферы обслуживания вполне эффективное.       — Тяжелое утро?       Я оборачиваюсь и ловлю озадаченный взгляд Саманты, старшего официанта и моего куратора. Высокая угловатая блондинка лет двадцати шести, она приятный человек и снисходительный начальник.       — И не говори! — Отвечая ей, продолжаю лупить манекен. — В кафе — бам! — пришел мой одноклассник — бам! — Колин — бам! — сволочь! — бам-бам!       Еще немного, и я начну потеть, так что приходится оставить беднягу Боба в покое. Поправив волосы, я поворачиваюсь к Саманте:       — Мажористый выпендрежник два года меня донимает! Мы как-то раз пососались, играя в бутылочку на дне рождения одноклассницы, — и все! Его переклинило… Стал преследовать меня, предлагал встречаться, а как понял, что я на него не поведусь, обиделся и начал изводить! Пускал грязные слухи, зло разыгрывал, лапал при всяком удобном случае… Твою мать, он ведь точно не случайно сюда забрел: наверняка узнал от кого-то, что я тут работаю.       «Мэг могла сказать Кортни, та — Уолтеру, а тот, собственно, — Колину».       Я тяжело опускаюсь на табурет у стены и запрокидываю голову. Саманта хмыкает:       — Наверно, ты божественно целуешься, раз ему так башню сорвало.       — Ха-ха.       — Ладно, прости… хочешь, я им займусь?       — Он настаивает, чтобы я его обслужила. Скотина высокомерная!       Она сочувственно глядит сверху вниз.       — Тогда соври, что плохо себя чувствуешь, и иди домой. Я прикрою.       — Женская солидарность?       Вместо ответа — угловатая улыбка идеально подведенных губ. Предложение соблазнительное, но я качаю головой.       — Это не выход. Теперь он знает, что я тут работаю. Ускользну сегодня — объявится завтра. Только хуже будет. Да и не хочется сбегать от проблем. Будем считать, что это мое первое испытание в самостоятельной жизни.       «Хоть и очень противное…»       Я встаю, чтобы вернуться в зал. Саманта утешительно пожимает мне предплечье:       — Если будет приставать, могу попросить Дейва из вечерней смены притвориться твоим парнем. Мы хорошие друзья, он не откажет!       — Что ты! Не хватало еще впутывать в это других людей! Как-то раз школьный охранник сделал Колину выговор, и тот добился его увольнения. Мажор хренов! — Я тяжело вздыхаю. — Самой надо разбираться…       — Что ж… удачи. Если что, я рядом!       Мы переглядываемся и выходим. Саманта встает на мое прежнее место, а я, стиснув зубы, направляюсь к столику.       — Готовы сделать заказ?       Колин масляно улыбается:       — Я, конечно, ожидал найти тебя в разделе «горячее», но, раз нет…       «Вот же дебилоид…»       — …то я возьму кесадилью с телятиной и мокачино.       Я записываю и обращаюсь ко второму:       — А вы?       — Минутку…       Жду, пока парень листает меню, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Колина:       — Значит, правду говорят, что ты не поступила? — Я поджимаю губы и молчу. — Знаешь, у отца обширные связи. Он поможет. Если я попрошу.       — Спасибо, я своими силами управлюсь в будущем году! — Кое-как пряча раздражение, опять поворачиваюсь к его другу: — Если вы не готовы заказать, я подойду позже.       Хочу уйти, но Колин хватает меня за фартук и слегка одергивает.       — Да чо ты бегаешь от меня, как от чумы? Давай встретимся сегодня вечером! Покатаемся по городу, сходим в приличный ресторан.       «Достал… Как же ты меня достал! Надеялась, что после школы никогда тебя не увижу, так нет, зараза, — нарисовался!» — думаю я, мысленно проделывая с ним все то, что минуту назад делала с Бобом, а вслух, собравшись с духом, говорю:       — Вот чего ты такой упертый? Почему я должна раз за разом повторять одно и то же? Ты не в моем вкусе, и я не буду я с тобой встречаться! Оставь меня, пожалуйста, в покое. По-человечески прошу.       Угрюмый рокер подзывает меня жестом.       — Секундочку! — говорю ему и снова обращаюсь к другу Колина: — Вы выбрали?       Приняв заказ, я сбегаю к соседнему столику. Злобный взгляд прожигает дырку у меня промеж лопаток.       — Ух, вы меня просто спасли… То есть… Слушаю.       Он не глядя подвигает ко мне пустую кружку:       — Повторите, пожалуйста.       Я ввожу заказы в кипер и общаюсь еще немного со стариной Бобом. Когда кофе готов, возвращаюсь в зал, молча ставлю две кружки на столик Колина, шагаю к рокеру и… спотыкаюсь! Время будто останавливается, я осознаю ужас происходящего даже раньше, чем начинаю падать. В голове рисуется чудовищная перспектива: кофе — ноутбук — скандал — штраф — увольнение…       — Ах!..       Однако события разворачиваются иначе. Угрюмый рокер реагирует с неожиданной прытью и точностью: вскакивает мне навстречу, одной рукой подхватывает накренившийся поднос, почти не расплескав кофе, второй — меня. Я буквально падаю в его объятия. Нос щекочет запах апельсинов — гель для душа, наверное…       Испуг сменяется облегчением, облегчение — восторгом, восторг — замедленным, точно в кино, осознанием: я всем телом жмусь к незнакомому человеку. Рука — к груди, грудь — к диафрагме, взгляд — к очерченным ключицам. До чего же высокий… Медные волосы контрастируют с черной футболкой.       Вздрогнув, я прихожу в себя, резко отстраняюсь от парня и выпаливаю, не поднимая к нему горящего лица:       — Пожалуйста, простите, это вышло случайно!       Он медленно ставит кофе на стол и возвращает поднос после паузы.       — Будьте осторожны, — тихо, растеряно. Кажется, он в шоке не меньше моего.       — Да… Спасибо… Простите…       Бессознательно прижав поднос к груди, я разворачиваюсь и спешу на кухню, где столбенею, запоздало поняв, что мне только что поставили подножку!       Едва не столкнувшись с поваром, я ныряю за угол и закрываюсь в туалете для персонала. На глазах выступают слезы злости и обиды. «Не… ну, как… как можно быть такой дрянью бессовестной?! — думаю я, осторожно утирая нижние веки. — Повезло, что у рыжего кошачья реакция! А если бы он меня не поймал? Господи, как неловко…» — Я понимаю, что моей вины нет, но чувство стыда, граничащее с тревогой, явно останется со мною надолго.       Остаток рабочего дня проходит терпимо. Я держу ухо востро и веду себя, будто ничего не случилось. Колин задерживается в «Заводи» еще на час. Когда я забираю посуду, он как бы невзначай говорит приятелю:       — Местечко, конечно, не моего уровня, но кофе тут приличный — можно заглядывать время от времени.       Я еле сдерживаю страдальческий стон.       Рокер покидает кафе вскоре после этого, на прощание вперив в меня долгий, непонятный взгляд. К моему удивлению, оба столика оставили более чем щедрые чаевые. И пускай у нас принято работать в кружку, подачку Колина я опускаю в карман, а после работы выкидываю в ближайший ящик для пожертвований.

***

      Моя смена заканчивается в пять, и вечера у меня свободные. В хорошую погоду я люблю ходить домой длинным маршрутом — через парк. За ужином мы с Мэг обычно смотрим кино или сериалы, так что я пользуюсь прогулкой как единственной возможностью побыть наедине с собой: иду медленно, гляжу по сторонам, вдыхаю запахи лета — добросовестно пытаюсь насладиться моментом. Слушая радостные крики детей, наблюдая, как кто-то играет на лужайке с собакой, подмечая цвета, которыми окрашивается небо, я потихоньку расслабляюсь и даже начинаю улыбаться.       «Не так все плохо, в конце концов! Небольшие временные трудности».       Мэгги дома не оказалось, но меня это не удивляет: она не любит одиночество, ненавидит торчать взаперти и всегда готова к спонтанному движу. «Наверняка усвистала с девчонками в ТЦ», — думаю я, снимая футболку.       Стыдно признать, но я ревную Мэг к другим ее подругам. Она-то у меня одна, и глубоко в душе мне хочется быть для нее также единственной, как бы глупо, эгоистично и двусмысленно это ни звучало. Однажды я не выдержала и поделилась этим с ней, но она восприняла мое откровение полувшутку: «Эх, мать, — похлопала меня по плечу, — вот увидишь: все изменится, когда у тебя появится парень».       После душа я берусь за готовку. Мэг на кухне — полная катастрофа, так что роль повара мне пришлось взять на себя. Поставив на огонь овощное рагу, я наконец-то позволяю себе расслабиться: забираюсь в кресло, поджимаю ноги, закрепляю на планшете лист бумаги и приступаю к новому наброску, листая в телефоне подходящие референсы.       Всегда любила рисовать. Не могу сказать, что получается круто, но для самоучки, думаю, достойно. Меня привлекает фэнтези и мистичные образы: вампиры всякие, оборотни, злые духи — на примере профессиональных художников я вижу, что такие сюжеты отлично раскрываются в черно-белой графике, которую я начала осваивать класса с пятого — рисуя ручками на задних страницах тетрадей.       Не без труда отбросив самокритику, недавно я стала делиться творчеством в сети: сфотографировала лучшие картинки в окружении лайнеров, кистей и сухоцветов, создала страничку, набрала за месяц почти сорок подписчиков. Обратной связи не хватает, но лучше уж так, чем если мои рисунки начнут гнобить... Мне радостно уже оттого, что кому-то они да заходят.       Набросав очертания будущего персонажа, я слышу бренчание ключей, затем щелчок замка — в дверях появляется лучезарное лицо моей подруги:       — Привет, работяга! Вкусно пахнет. Рагу?       — Оно. Ты откуда?       — Из центра! По магазинам прошлась. — Излучая неподдельное счастье, она демонстрирует пакеты из бутиков.       — Опять? — наигранно вздыхаю я. — С прошлого шопинга недели не прошло! Я все понимаю, но у нас один шкаф — и тот уже битком.       — Чесслово, сегодня мной двигала необходимость! — Она ставит пакеты и с размаху падает на свою кровать. — Прикинь, я опять запуталась в датах и чуть не забыла про день рождения Гарри!       — Которого? Андерса, что ли?       — Да не! Мой кузен Гарри. Он учился в нашей школе на три класса старше.       — Видимо, мы не знакомы. Подарок покупала?       — Не только. Зацени! — Она вынимает из пакета ворох серебристого фатина. — Красота? Гарри всегда устраивал шикарные тусы — хочу быть во всеоружии!       — Ну… затмить тебя точно никто не сумеет, — усмехаюсь я, разглядывая платье-пачку с расшитым пайетками лифом.       — Во! Сечешь, подруга! — Улыбается она во все зубы. — Надо и тебе что-нибудь веселенькое подобрать.       Я не сразу нахожу, что ответить.       — …Хочешь, чтоб я составила тебе компанию? — Мэг энергично кивает. — Ну нет, подруга… У меня один выходной в неделю, и я хочу отдыхать.       — Полдня на отдых и вечер на веселье — идеальный выходной! — Она подсаживается ближе и глядит заискивающе. — Давай, будет классно! А-то улечу с семьей в отпуск, а ты останешься здесь тухнуть — если хоть разок тебя не вытащу, буду чувствовать себя виноватой. Кроме того, — она переходит на доверительный шепот, — Гарри уже месяц как свободен.       — Ох…       — За товар ручаюсь: красив, в хорошей форме, не придурок. Очень перспективный.       — Не знаю даже…       — Просто пообщайтесь! В любом случае хорошо проведем время. Танцы-шманцы, туда-сюда!       Мэг пародирует танец Траволты из «Криминального чтива» — я тихонько прыскаю. У нее настоящий талант заражать окружающих энтузиазмом. Изображая вымученность, я вздыхаю и протягиваю:       — Ну, так и быть!       Довольная собой, она соскакивает с кровати, распахивает шкаф и начинает шаркать вешалками.       — Есть у меня пара платьев, для которых я слишком похудела, — тебе как раз будут.       — Звучит обидно…       — Не придирайся к словам! Что обидного в том, что у тебя есть попа и грудь?       Несмотря на ворчание Мэг, из предложенных вариантов я выбираю самый неброский — темно-пурпурное платье-футляр. Сидит превосходно, фигуру не открывает, но подчеркивает — в таком я буду чувствовать себя уверенно и комфортно.       Подобрав побрякушки и обувь — Мэг отказалась садиться за стол, пока не утвердит оба образа, — мы приступаем к еде. За ужином я рассказываю о стычке с Колином и с удовольствием слушаю, как подруга его поносит. «Смердящий, зазвездившийся дерьможуй» — это ли не поэзия?