Пороки.

- Когда же ты отпустишь меня, Александр? - с толикой горечи произносит Старкова, вышагивая вровень с мужчиной. - Никогда, моя дорогая, - тихо отвечает Дарклинг, параллельно рассматривая гостей. Алина больше ничего не говорит, лишь чинно улыбается собравшимся аристократам, надеясь, что от нее не сквозит фальшью за километр. - Я прямо вижу, как ты светишься от счастья, - Александр усмехается, поглядывая на свою спутницу. - Видимо встала не с той ноги, - Алина сделала паузу, - или быть может, этому способствовало массовое убийство моих близких? - сухо продолжила девушка, замечая, как Дарклинг закатывает глаза. - Избавь меня от своих угрызений совести, и улыбайся, дорогая, прошу тебя. Скоро ведь наша свадьба. Старкова не позволяет себе ни одного грубого слова в ответ, и напряженно сглатывает. Наблюдает за тем, как Александр проходит на середину большой залы, излучая небывалую радость, и отчего-то Алине хочется сплюнуть вязкую горечь, скопившуюся в горле. - Я бы хотел сообщить радостную весть, дамы и господа, - Дарклинг звучал уверенно, - сегодня Заклинательница Солнца приняла мое предложение, так что скоро состоится помолвка. Взгляды присутствующих устремились на неё, и Алине вдруг захотелось отвернуться. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть. Хотелось убежать, и никогда больше не слышать счастливых голосов и оваций. Возможно, это всего лишь кошмарный сон, и на самом деле, она уже мертвая лежит на поле битвы, в кругу людей, отдавших за неё жизнь. Следующие несколько минут девушка проводит принимая поздравления; она ярко улыбается, раздираемая внутренним отчаянием и крепко сжимает руку Морозова, облаченную в перчатку. Музыканты меняют темп игры, и начинается вальс. Александр протягивает ей свою руку, приглашая на танец. Как забавно, что оба они осознают - выбора у неё нет. "Выбор - лишь иллюзия" - думает Алина, делая реверанс и принимая чужую руку. Там, внутри нее все воет, когда она вспоминает Николая, что так заботливо обучал её. Николая, что умер под сводами своего же дворца. Морозов кружит её в танце, взгляды их направлены друг на друга, и заклинательница практически перестает дышать. Там, за фасадом её неприязни, скрыты трепетные чувства к этому мужчине, и были они до того постыдны и болезненны, что хотелось рыдать. Она никогда не признается, даже самой себе, что за дверями покоев Александра, Алина находит успокоение в его руках. Лишь святым дано знать, как Старкова рвет на себе кожу, раздираемая стыдом и слепой любовью. Лица умерших людей мелькают кошмарными образами в её снах, и заклинательница кричит снова и снова, пока Александр сжимает её в своих руках. Там, во тьме её проклятой души, уже давно все сгнило, а былые воспоминания прекратились в труху.