17 мгновений весны

Услышав, что Ванечка вырвался лишь на сутки, Ваня расстроился. Самому ему предстояло торчать тут ещё пять дней, и, признаться, он надеялся провести их в отличной компании. Конечно, было понятно, что и у самого Вани куча дел, он порой просто приползал вечерами в номер и вырубался, да и Ванечка, хоть и удаленно, но работает на журнал, заезжая порой в редакцию. И тем не менее это огорчало. Они отлично пообщались, прогуляли весь день, а на ночь зарулили в боулинг, где Ванечка смешно катал мяч, кажется ставя себе задачей ни при каких условиях не задеть кегли. И все равно выиграл, так как оператор неправильно понял их, и записал Ванечкой самого Рудбоя, а Фаллена обозвал просто Ваней, и на табло уверенно светилась победа именно Ванечки, а Рудбой спорить вовсе не хотел. Отмечать победу они поехали в караоке, где до шести утра распевали хиты эстрады, Рудбой не пил, так как был за рулём, но атмосфера располагала, и он сам уверенно брал микрофон, и даже неплохо выходило, чего он от себя вовсе не ожидал, пение точно не было его сильной стороной. До поезда оставалась три с половиной часа, уезжать куда-то от вокзала в центре смысла не было, так что они просто завалились на заднее сиденье автомобиля, где, свернувшись и обнявшись, проспали до звонка будильника. Ваня тихо вылез из машины и, чтобы не будить Ванечку, который на трель отреагировал угрюмым мычанием, дошёл до ближайшего супермаркета, примеченного ещё вчера. Пара салатов, набор одноразовой посуды, пару банок энергетика, пару бутылок минералки, упаковка круассанов, большая шоколадка. Согласно плану, этого должно было хватить, чтобы Ванечка не голодал в дороге до Питера. Сев за руль, он открыл банку редбулла, взятую отдельно себе, завёл мотор и двинул в сторону вокзала. Ехать было минут пятнадцать, а до поезда оставалось почти сорок, будет время разбудить Светло и попрощаться. Чертовски хотелось притвориться, что тоже проспал и оставить Ванечку в Москве, но это было бы совсем не красиво. Припарковавшись, он заглянул назад и увидел сонные, но вполне открывшиеся глаза Ванечки. - Доброе утро. Мы уже приехали, да? - Да, я тебе еды с собой купил, так что до Питера нормально доедешь, там пакет рядом. Ванечка заглядывает внутрь, вытаскивает бутылку минералки и жадно делает пару глотков. - Блин, Вань, ты идеальный. Видит бог, однажды я на тебе женюсь. Евстигнеев смущается и никак не комментирует последнюю фразу, предпочитая выбраться из машины и сунуться в багажник, куда вчера бросил Ванечкину сумку. Когда он все достаёт, Фаллен уже и сам вышел, и стоит, оперевшись на дверцу. - Проводишь? Ваня кивает, потому что даже представить не может, чтоб это было как-то иначе. До поезда идут молча, тишина немного неловкая, а может это только Ване так кажется, а Светло, например, просто задумался о чём-то своём, или спит на ходу. Около вагона он, впрочем, замирает, смотрит долгим, странным взглядом. - Ты меня сейчас, наверное, убьешь. Но я все равно буду тебя ждать. Ваня не успевает ни понять, ни переспросить, когда в его губы резко впиваются поцелуем. Ванечка целует так жадно, словно это не первый, а последний поцелуй, Ваня поддаётся, отвечает требовательному языку, судорожно втягивает воздух и прижимает, все-таки, Ванечку поближе. Тот что-то бормочет, но губ не отнимает, и разобрать слова невозможно, да и не нужно, на самом деле. Поезд гудит, заставляя их прерваться, проводница смотрит презрительно и недовольно, но им обоим сейчас, наверное, наплевать. - Я тоже буду ждать. Очень. - Тогда возвращайся скорее. Ванечка выхватывает сумку и запрыгивает в вагон, двери которого тут же закрываются. Дышит на стекло, рисует сердечко, а Ваня смеётся, и машет рукой вслед набирающему скорость составу. Кажется, отличная выдалась поездка в Москву. Интересно, если совместить пару съёмок, можно будет уложиться не в пять дней, а в три?