"Прсти мкня, Поз. Устал".

      Осення ночь. Холодная и ветренная, с затянутым плотными тучами небом и шорохом опавших листьев. В такие ночи впору сидеть на мягком диване с кружкой горячего какао с зефиром, закутаться в плед и насладиться теплом в объятиях любимого человека. Но это лишь красивая сказка, к которой наша история не имеет никакого отношения, так вернëмся же в реальность.       Где-то в строгом Санкт-Петербурге, на крыше одного из зданий повыше, выделяющихся среди основной массы питерских домов, на самом краю сидела одинокая фигура. Худая, долговязая фигура с кудрявой чëлкой. Внизу, насколько хватало взгляда, тянулась цепь одинаковых серых построек. Все они были щедро и пышно украшены, буквально источали холодную роскошь времëн дореволюционной России. Все они казались особенными, ровно до того момента, пока взгляд не цеплялся за следующее, потом ещë одно, и ещë.       На самом деле, Санкт-Петербург наиболее прекрасен проездом. Если же в нëм жить, со временем начинаешь понимать. Он похож на одного из тех людей, которых все любят, но никто не хочет узнать ближе. Эти люди красивы, всë умеют, ими все восхищаются, им все завидуют. Эти люди до последнего стараются сохранить образ идеала, потому что внутри нет ничего, кроме осколков и обломков. Внутри всë разбито.       Фигура на краю крыши едва заметно дëрнулась от очередного порыва ледяного ветра. Это молодой мужчина, одетый лишь в тонкую безразмерную футболку и свободные спортивные штаны. Он поднялся так прямо из квартиры, босиком, прихватив с собой только телефон и полупустую бутылку алкоголя. На его шее тихо звякнула цепочка с кольцом, ударившись о другую, более массивную цепь.       Фигура на краю крыши с трудом смогла выловить из потока сознания два имени. Всего на пару секунд. Он — Антон, кольцо принадлежит Арсению. И как только эта мысль отозвалась ноющей болью в районе сердца, всë это снова отошло на второй план. Остались размышления.       Ах, да… Такие люди, как Питер. Антон знал такого человека. Он сиял на сцене настоящей звездой, ярче всех. Самый красивый и утончëнный, самый весëлый и интересный. Самый умный. Самый лучший человек, который не мог в это поверить. Человек, который смог всех в этом убедить, который думал, что так убедит и себя. Который не смог. Он стремился к своей мечте, по пути убегая от себя, занимая свободное время чем угодно, кроме отдыха, но ему всегда было слишком мало себя и много пустоты. В груди гулял ветер, постепенно замораживая сердце, пока однажды Арсений не начал чувстовать холод постоянно. Ничто не помогало, и он решил игнорировать. Стали появляться вспышки агрессии, и он решил игнорировать. Боль он решил игнорировать тоже.       Антон тяжело вздохнул и вдруг выставил вперëд руку с бутылкой алкоголя, о названии которого не хотелось даже думать. Интересно, кто-нибудь испугается, если она упадëт вниз? Будет ли людям интересно? Посмотрят ли они наверх? Это лишнее сейчас.       Рука мелко задрожала и коричневато-янтарная жидкость в бутылке стала являть призывные отблески. Спустя с минуту бездумного разглядывания, Антон медленно сделал большой глоток и отставил алкоголь подальше, куда-то позади себя. Не такого он, конечно, ожидал, переезжая в Питер.       Когда он стал замечать за Арсением странности… Ну, чуть большие странности, чем обычные странности Арсения. Сначала Антону было даже почти всë равно. Или может так ему хотелось думать. Со временем появился чëткий осознанный интерес, желание поддержать больше, чем просто коллегу, докопаться до того, что так старательно умалчивается. Это было необычно, но ничего плохого из себя не представляло. И Антон решил докопаться, любыми усилиями увидеть и понять. Он стал чаще начинать общение первым, задавать наводящие вопросы, однако это никак не помогало. Книги и статьи в интернете по психологии также не давали результата. С другой стороны, может они и дали бы его, если бы Антон хоть сколько-нибудь их понимал. Он старался, правда старался, просто шансов не было.       Арсений — актëр до мозга костей, актëр всей жизни. Он еë и играл как самую особенную роль, смысл которой так и остался загадкой. Для всех. Единственный смысл так прочно засел в голове, что однажды на трансляции все его услышали. Обмолвился. Неужели незнакомые люди могут стать смыслом? Очень даже могут.       В реальности где-то совсем близко промчалась карета скорой помощи, скорбно завывая. Такая же скорая приезжала к Арсению, вспомнил Антон, только ехала она медленно и без спецсигналов. Торопиться было некуда. Просто в какой-то момент Арсений перестал выходить на связь абсолютно со всеми, дверь квартиры была круглосуточно закрыта, и когда, не без помощи полиции, еë вскрыли, оказалось уже слишком поздно. Он лежал на идеально заправленной кровати, холодный, с посиневшими губами, но в лучшем костюме. Лежал ровно на спине. На тумбочке рядом с кроватью одиноко стояла закрытая баночка таблеток и полупустой стакан воды. Эти таблетки он должен был пить, но не стал.       Едва ли Антон смог бы когда-то забыть тот день. Как и день похорон. Он выдался на редкость тëплый и солнечный, и бледная кожа Арсения казалась светящейся. Этот последний свет был холодным и далëким, но чистым, словно истинно ангельским. Антон тогда остался на кладбище последним, смотря неверящим взглядом на гравировку надгробной плиты, на яркие цветы, и слëзы полились только после, дома. Он старался изо всех своих сил, старался прыгнуть выше головы, чтобы только вытянуть Арсения из этого. И думал, что получается. Может быть он просто хотел так думать. Хотя нет, какое-то неоднозначное «может быть» здесь не подходит. Он действительно хотел так думать, и хотел помочь, как ничего раньше не желал. И не смог.       Все улучшения оказались безупречной актëрской игрой Арсения, все положительные сдвиги тоже. Он ушëл в объятия смерти так, словно шëл на самую важную сделку в жизни. Никто не получил от него ни короткого прощания сообщением, ни предсмертной записки, осталось лишь завещание. Среди всего прочего, в нëм выделялась одна приметная строка о некоем «особенном» кольце.       Которое теперь одиноко висело на тонкой цепочке на шее Антона. Поближе к сердцу. Оно блистело и переливалось серебром, и на нëм ярко выделялась гравировка «Шастун» с внутренней стороны. Это самое кольцо Арсений держал в руках, когда дверь в его квартиру всë-таки вскрыли. Обычно он его не снимал.       Антон неловко поднял дрожащую руку и отстранëнно оглядел одно из своих колец. Оно тоже было особенным, и выделялось из всех нелепой надписью «Батон», написанной яркими разноцветными буквами. Такое не к месту счастливое. Арсению оно нравилось. Хотя, и придумал, и заказал эти кольца сам Арсений.       Первое время безумно хотелось избавиться от них, забросить куда подальше и никогда больше не доставать, а может вовсе выкинуть. Теперь Антон понял, что не зря пересилил себя, потому что в такой момент он чувствовал нечто важное. Словно он не один, наверное. Онемевшими от холода и дрожащими от нервов и алкоголя пальцами, он с трудом справился с замком на цепочке, снял с неë кольцо, и надел его вместе со своим. Холодная тонкая цепь плавно выскользнула из рук и утонула в темноте где-то внизу. И это было не важно. Ничто больше не казалось важным. Антон так устал.       Кроме… Что-то же он хотел ещë сделать… Напоследок. Ах, да, точно.       Он медленно взял в руки телефон, не с первой попытки разблокировал, и долго смотрел пустым взглядом на открытое окно диалога с контактом «Поз». Пытаясь найти слова. Антон не хотел уходить молча, как Арсений. Диме будет больно, но он поймëт. Он вывезет. Лучше написать что-нибудь.       На небе сгустились тучи, в воздухе приятно запахло озоном. Какая же подходящая погода. Скоро засверкают молнии, потом начнëтся дождь. Антон сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и отправил короткое «Прсти мкня, Поз. Устал».       Худая, долговязая фигура на краю крыши осторожно встала, заботясь о том, чтобы не упасть раньше времени. Внизу тянулась цепь одинаковых серых построек. Все они были такими похожими, но такими разными. Каждое пережило свою историю длинною во множество лет, и неизвестно сколько ещë проживëт. И фигуре на крыше это больше не было важно. Он хотел закончить свою историю.       Он сделал вдох и шагнул вперëд. В последнюю секунду в угасающем сознании все мысли занял Арсений. С крыльями за спиной, ангельским светом над головой и снисходительной улыбкой на лице.