Паутинка, которая искала лес

Первая паутинка осени танцует па-де-де прямо в софите послеполуденного солнца. Она кружится в хрустальной невесомости подобно медузе, чьи едва видимые глазу щупальца скользят по рукавам течений легче, чем крылья бабочки по ветру. Пальцы-щупальца легонько перебирают воздух и звучит музыка – знакомая и в то же время новая, как вечно одинаковый и вечно изменчивый ручей. Язык этой чарующей мелодии нельзя низвести к нотам или словам: он знаком всем ветрам, но недоступен смертному разуму. Паутинка летит к лесу будто путник, сотни лет проскитавшийся по миру и случайно набредший на родную дорогу. Что тебе искать в лесу, завистливо шипят ей вдогонку тени, притаившиеся под камнями. Лес темен и могуч. В нем царствуют бурые звери, умелые ходить на задних лапах, да ночные птицы, чьи королевы реют под покровом желтоглазой ночи и сторожат лесные тропы. Они сомнут тебя лапами, подденут крыльями, вдохнут широкими могучими глотками. Ты запутаешься в жесткой щетке шерсти и превратишься в комочек грязи, а когда зверь почешется твои нити лопнут и ты разорвешься на тысячи мелких грязных ошметков. Грустный конец. Не лети в лесссс… Сиплые, гнилые голоса теней дрожат от затаенной неистовой ненависти. Не лети в лессс, шепчут они, там царствуют воительницы с седыми главами и крепкими, порыжелыми от времени телами в игольчатых кольчугах. Неумолимые исполинки стоят густо, как колья в глухом честоколе, а их острые копья-ловушкисссс терпеливо ждут случайную путницу... Подхватит тебя притаившийся в темных иглах когтистый ветрище и потащит в чащу. Нанижет он тебя на острые копья, иссохнешь ты от тоски по ветру и станешь пылью. Обратишься в прах. Даже солнце боится забредать в лес, а уж одинокого напуганного путника зияющая глотка лесной тьмы тут же проглотит и с глухим уханьем переварит, как будто и не было. Голоса умоляют, стонут, воют, плачут, но стоит только лучику света задеть макушку камня как они испуганно притихают и кажется, будто и не было никаких голосов, а лишь собственный страх неистово бьется о грудную клетку, силясь выскочить наружу и убежать. Когда все стихает, легкий ветерок подхватывает напуганную ниточку и возвращает ее в солнечный софит. И когда паутинка, выкупавшись в солнечном свете, улыбается, откуда-то издалека доносится хрустальный голос. Лети в лес, ласково шепчет небесная высь. Лес золот и зелен, светел и весел. Каждый вечер я пишу охряными красками новый пейзаж заката, а деревья рукоплещут мне в миллионы листьев. Заискришься ты вместе с ними и станешь частью картины, ценность которой ь – миг, равный бесконечности. Привольно гуляет среди буйных глав воительниц-сосен ветер, и верхушки зеленого войска задумчиво шумят походную песню. Их тела отлиты из булата, а кольчуги – из меди, и ты станешь украшением для одного из непробиваемых панцирей лесных сестер. Каждое утро во взоре солнца ты, маленькая паутинка, будешь превращаться в изящное плетение серебра, изукрашенное брильянтами чистой росы. Лети, спеши в лес, зовут кудрявые растрепанные путники тучки. Вплетут совы твой узор в сказку леса, проводят тебя ходячие на двух ногах звери задумчивым взглядом, прозвенит приветственно опоясанный радугой прохладный ручей, промолчат в ответ на твой привет вечно безмолвные камни. Лети, лети вечная путешественница паутинка, лети сквозь лес без оглядки. Картина не имеет смысла без штрихов вроде тебя. Что такое лес без россыпи росинок на папоротнике, следов ящерицы на песке, танца богомола и солнечных зайчиков, заблудившихся в чаще? Что такое лес без одуванчика, который приветливо кивает путнику, бархатного ковра из мха с узором, сотканным тысячелетиями, партизанок-сыроежек и тишины, звучащей тысячами мелодий? Что такое лес без паутинок, запутавшихся в ветвях? Предложение без интонаций, музыка без тишины, текст без пробелов.