We’re young and in love

5 октября — важная дата для группы Blind Channel. В этот день родились сразу два участника группы — вокалист Йоэль Хокка и гитарист Йоонас Порко. Йоэль старше Йоонаса на год, сегодня ему 28. Еще в 00:00 он передал Йоонасу право на шутки о смерти и Клубе 27, от которых уже и у остальных участников группы, и у поклонников автоматически закатываются глаза. Парни встретили этот день как обычно, на студии. Было очень тихо, Нико писал текст песни. Йоэль залипал в соц.сетях, Алекси что-то щёлкал в ноутбуке, Йоонас перевязывал струны на гитаре, а Олли и Томми что-то тихонько обсуждали между собой. Никто из них не обращал внимание на часы, как и всегда. Но вдруг четверо младших участников резко закричали: — С Днём Рожденияяя, пацаныы, — и потянулись с объятиями к Йоэлю и Йоонасу, сидевшим не так далеко друг от друга. Старшие парни вздрогнули, переглядываясь: — Чё, уже? — удивился Порко, обнимая Олли. Алекси обнял Йоэля. — Спасибо, парни, — ответил Хокка на объятия самого младшего участника, — Но вы так не орите больше. Мы уже староваты для таких децибелов, — они засмеялись. Йоонас прижал к себе Нико, а затем Томми. Йоэль тоже обнял всех друзей, а затем подошёл к Порко: — С Днём Рождения, бро, — парни обнялись. — С Днём Рождения, бро, — ответил гитарист, притягивая Хокка ближе. Они уже давно лучшие друзья. Были времена, когда они немного соперничали, но последние много лет они не разлей вода. У них много общего: они соседи, у них когда-то была одна девушка на двоих, ну и конечно же День Рождения в один день. Парни много времени проводят вместе и вместе творят какую-то дичь, которую потом будут разгребать остальные участники группы, которые привыкли их называть (t)error brothers или twins. После того, как все поздравили коллег, они решили разойтись по домам. — Давайте часиков в восемь соберёмся у меня в доме за городом? — предложил Порко. — Отличная идея, — поддержал Нико. Остальные тоже согласились, — Мы с Йооном едем украшать дом. — Олли, с тебя бухло. Алекси, ты за рулём. Томми, тащишь еду. Ник, а ты подготовь таблетки от головы и запасы минералки, — начал раздавать распоряжения гитарист. — А Йоэль? — спросил Каунисвеси. — А Йоэль молодец, что дожил до этого дня, — засмеялся Йоонас, чем ответили и все остальные, — С тебя тогда плейлист и музыка, ок? — Не вопрос. Поехали по домам, поспим хоть немного, — ответил Хокка. — Хуясе, ты умеешь? — пошутил Нико. — Или у тебя в двадцать восемь лет жизнь на сто восемьдесят градусов повернулась? — продолжил шутку друга Олли. Парни засмеялись. Йоэль не ответил, просто улыбнувшись. — Кого захватить? — спросил Томми. — Погнали, нам в одну сторону, — сказал Мойланен и потащил за собой Порко. А Йоэль и Олли плюхнулись в машину к Алекси: Хокка на переднее сидение рядом с водителем, а Матела на заднее. По дороге вокалист уже отвечал на многочисленные сообщения, а басист на протяжение всего пути сидел в наушниках. Каунисвеси внимательно следил за дорогой, ведь на тёмных улицах Хельсинки мало что можно увидеть. Увидев в окне свой дом, Олли вытащил наушники. Алекси остановил машину у его поздъезда. Они попрощались, Матела вышел и двинулся в сторону дома. Оставаться наедине с Йоэлем перкуссионист всегда боялся. У него учащалось сердцебиение и потели ладошки. Он давно, сильно и безответно влюблён в вокалиста, но признаться боялся. И, оставаясь вдвоём, он совершенно не знал, как себя вести, чтобы случайно не выдать себя. — Алекси, сможешь заехать за мной вечером, когда поедем за Йоонасом? — спросил Хокка, что-то печатая в телефоне. — Да, конечно, — он проглотил ком в горле. — Ты какой-то нервный, у тебя всё нормально? — Йоэль повернул на него голову. — Да, всё окей, — отмахнулся Маттсон, хотя внутри него всё было далеко не окей. В животе не порхали бабочки, как обычно называют это чувство, — там стадо оленей решило пробежать марафон. Он боялся даже поднять взгляд на старшего. Одно его дыхание рядом доводило до мурашек. Подъехав к дому Йоэля, Алекси остановил машину. — Спасибо, пупс, — Хокка часто называл его так из-за их разницы в возрасте и в росте, — До вечера! — Пока! — они улыбнулись друг другу, обнялись, и старший вышел из машины, направляясь в сторону подъезда. А Каунисвеси ещё долго сидел, не трогаясь с места и смотря в одну точку. Хотелось быть для этого человека больше, чем просто младшим товарищем по группе. Больше, чем просто пупсом, который довозит его дома и вытаскивает пьяного из бара. Хотелось целовать его. В губы. Страстно и жадно. Но это оставалось всего лишь мечтами Алекси. Ведь Хокка никогда не будет с ним. Ему оставалось довольствоваться только обнимашками на концерте, когда вокалиста переполняет адреналин, или тем, как пьяный в свинку блондин виснет на его шее, будучи не в состоянии самостоятельно стоять на ногах. Каунисвеси сделал несколько вдохов и, дёрнув за рычаг, поехал домой. Во втором часу ночи он наконец зашёл в квартиру, и как только его тело коснулось кровати, он сразу же уснул, сильно утомившись на студии. Он успел завести себе будильник на девять утра, чтобы съездить и купить подарок Йоэлю на День Рождения. С подарком для Порко он давно определился — он просто переведёт ему кругленькую сумму на карту. А вот Хокка он не мог подарить просто деньги — этот человек был для него намного важнее. Он не знал, что бы такое купить, чтобы ему понравилось, чего у него нет, но чтобы тот не догадался о его чувствах к нему.

***

В одиннадцать часов утра Алекси уже сидел в машине. Сначала он хотел поехать в магазин элитного алкоголя, но потом подумал, что подаренной им бутылки не будет уже минут через двадцать, а сам Хокка сразу же забудет про этот подарок. Следующей его мыслью был музыкальный магазин с оборудованием для инструментов, но Каунисвеси понял, что всё, что нужно было Йоэлю и его гитаре, у него уже есть. Он сидел в машине, не зная, куда ехать, и что дарить. Он вспоминал всё, что нравится Йоэлю, но всё было не тем, что нужно. Спустя еще десять минут размышлений, Алекси резко вцепился в руль и вдавил педаль газа в пол. Он понял, что ему надо.

***

— Привет ещё раз, — Хокка сел в машину к Каунисвеси, обнимая его через подлокотник. Младший ответил на объятие: — Привет. Поехали, — они двинулись к дому Порко. Так как он за городом, ехать туда долговато, около часа. Целый час Алекси придётся терпеть наедине с голубоглазым блондином, с которым ему каждую ночь снятся сны не самого приличного характера. Когда Хокка улыбался или смеялся, читая смс или подшучивая, руки перкуссиониста дрожали. Пару раз он даже перепутал педали. — Ты не выспался что-ли? — спросил Йоэль, — С тобой что-то не так. — Да, сплю плохо в последнее время, — он не соврал, ведь он каждую ночь думал о парне, сидящим в нескольких сантиметрах от него, — Всё нормально, — он постарался сконцентрироваться на дороге. — Обратись ко врачу. Может, что серьёзное? — Да не, не переживай, всё окей, — Маттсон постарался улыбнуться. — Расскажи, что случилось, — Хокка заблокировал экран телефона, — Я пойму. — Правда, всё нормально, не волнуйся за меня, — Алекс посмотрел на него нежным и невинным взглядом, — Просто не выспался. — Ну смотри, — блондин снова зашёл в инстаграм.

***

Когда Алекси и Йоэль зашли в дом Йоонаса, все уже были на месте. Хокка вставил флешку в ноутбук, и заиграла любимая музыка парней. — Так, пока мы трезвые, давайте с подарками разберёмся, — предложил Нико. По традиции, первыми подарки дарят Йоэль и Йоонас друг другу. Так получилось, что они, не сговариваясь, подарили друг другу чехлы для гитар. Точно близнецы. — Спасибо, братан, — сказали они, обнявшись. — Я уже перевёл, — улыбнулся Томми, — с Днём Рождения, пацаны, — он обнял их ещё раз. Олли протянул каждому из именинников по коробке с надписью «Nike» — там были кроссовки. Они тоже обнялись. Следующим был Нико: — Йоэль, это тебе, — он с широкой улыбкой протянул старшему большую чёрную коробку. По надписям на ней все догадались, что там эротическая настольная игра, — С Днём Рождения, — Хокка со звонким смехом принял подарок и обнял друга. Мойланен повернулся к ещё одному виновнику торжества: — Йоон, тебе подарок будет позже, — он подмигнул, а Порко рассмеялся: — Ну, Нико, — он подошёл и чмокнул парня в губы. Все молча повернулись на Алекси. Тот немного засмущался: — Йоонасу я подарок уже скинул, — гитарист, уже видевший сообщение о переводе немаленькой суммы, сложил руки в благодарном жесте и подошёл обнять его. После Каунисвеси продолжил: — А к Йоэлю у меня отдельный разговор есть. Мы очень близко общались весь этот год, и я заметил, что он был для тебя очень тяжёлым эмоционально, у тебя было много депрессивных и даже суицидальных мыслей, — парни даже немного напряглись, — И я хочу сделать тебе немного необычный подарок, — он достал из своего рюкзака небольшую серебристую коробочку, — Открой, пожалуйста, — обратился Алекси к Хокка. Йоэль осторожно открыл подарок и увидел там две серебристые цепочечки. Младший продолжил: — Это парные кулоны, — в середине каждой цепочки была подвеска в виде полусердца, — я хочу, чтобы одна половинка была у тебя, а другую ты подарил человеку, который сделает тебя самым счастливым. Как только ты встретишь человека, который заставит тебя засыпать и просыпаться с мыслями о том, как ты счастлив, подари ему вторую половинку. Только не торопись с выбором, хорошо? — Йоэль аккуратно достал одну половинку и повесил себе на шею. — Блиииин, это так мило, — Нико прикрыл покрасневшее лицо руками. — Правда, Алекси, это очень мило, — он притянул Каунисвеси к себе, — Спасибо большое, пупс, — младший крепко прижался к Йоэлю, втягивая воздух около его шеи: — Я больше не могу смотреть на твою депрессию. Я хочу, чтобы ты был рад, что ты живёшь, и что ты именно такой, какой ты есть, — Хокка провёл носом по чёрным крашеным волосам и отпустил Алекси. — Я щас расплачусь, — сказал Нико, на что все рассмеялись, а Йоонас прижал его к себе. — Ну что? Тусим? — крикнул Порко. — Даааа! — парни сделали музыку погромче и двинулись к столу с едой. Томми разлил напитки, а Олли притащил ящик с колой, фантой, спрайтом и другими газировками для Каунисвеси, который сегодня за рулём. Тусовка мало чем отличалась от каких-либо других, проводимых ребятами — много алкоголя, громкая музыка, крики и дурачества. Через пару часов, может, чуть больше, уже изрядно пьяный Нико потащил в спальню не менее (а может и более) пьяного Йоонаса, чтобы «подарить ему свой подарок», но на самом-то деле все давно знают, чем они собрались там заниматься, поэтому решили не мешать. Остальные четверо парней продолжили веселиться и пить. Олли и Томми уже устроили драку подушками с дивана, хотя сами падали чаще, чем эти самые подушки. Йоэль просто отрывался под любимые песни, один за другим опрокидывая в себя бокалы. Наитрезвейший Алекси просто сидел и сквозь смех смотрел на весь этот цирк, периодически поглядывая на закрытую дверь комнаты, где находились Нико и Йоонас. Попивая четвёртую бутылку колы, он уже не сдерживал смех, когда видел, как падают Олли и Томми, чаще всего друг на друга. Матела психовал и просил не ржать над ними, но он уже не мог. Включилась песня группы Bring me the Horizon — Fuck. Это была одна из любимых песен Алекси, он даже однажды записывал на неё кавер, хотя сам поёт крайне редко. Каунисвеси молча наслаждался треком, тихо подпевая. Песня уже подходила к концу, заиграли строчки:

«We’re young and in love Heart attacks waiting to happen So come a little closer Tell me those three little words»

В песне они повторяются три раза, и после первого Хокка резко подошёл к Алекси и вцепился в его губы. Младший явно не ожидал такого поступка. Он испугался и не ответил на поцелуй, только широко распахнув глаза, но не отталкивая Йоэля. Старший целовал его, пока песня не закончилась, после чего отстранился и сделал вид, будто ничего не было. Каунисвеси решил, что должен забыть то, что сейчас произошло. Было бы намного легче это сделать, если бы он тоже был пьян, как остальные парни. Он понимал, что завтра блондин ни мгновения не вспомнит. И от осознания этого было больно. Алекси всегда мечтал целовать его, мечтал о том, чтобы иметь право называть его своим и прикасаться тогда, когда хочется, и к абсолютно любой части тела, не боясь никаких осуждений. Но нельзя. Даже сейчас, после того, как Йоэль сам поцеловал его. Нельзя. Этот поцелуй был случайностью. Хокка его даже и не вспомнит, а если Каунисвеси напомнит ему об этом, то сделает только хуже, потому что вокалист не поверит и разозлится на него. Портить дружбу нельзя, потому что тогда Алекси полностью потеряет шанс хотя бы на малейший контакт с Йоэлем. Он сидел и смотрел в одну точку, нервно допивая газировку. Всё тело наполнилось болью изнутри, в то время как никто из парней даже не обратил внимания на произошедшее. Каунисвеси старался не подавать виду, что ему стало больно, ведь никто не знал о его чувствах к Хокка, но с каждой секундой смотреть на этого человека становилось всё больнее и тяжелее. Все продолжали веселиться, из спальни выползли Нико и Йоонас и решили до конца уничтожить огромные запасы алкоголя в доме. И только ближе к пяти утра парни приняли решение ехать домой. Порко и Мойланен остались в доме, а остальных парней Алекси повёз домой. В дороге они продолжали орать песни и смеяться от каждого движения, в то время как Каунисвеси старался сконцентрироваться на дороге, учитывая, что он очень хотел спать, ему мешали громкие посторонние звуки и он пытался преодолеть практически невыносимую боль внутри от того, что Хокка сидел рядом и на каждом повороте буквально ложился на плечо перкуссиониста. Алекси привёз Олли и Томми домой к барабанщику, потому что они после третьей бутылки решили, что утром будут репетировать соло бас-гитары под аккомпанемент барабанов. Конечно же, им никто не поверил, потому что утром эти двое будут храпеть на всю квартиру, а не репетировать, но спорить не стали. И снова Хокка и Каунисвеси вдвоём в одной машине. — Алексии, — плавно проговорил Йоэль. — Что? — ему даже дышать было тяжело, мне то, что говорить, но он нашёл силы ответить. — Останься у меня, — его мотало в разные стороны, учитывая то, что машина ехала достаточно ровно. — Нет, Йоэль, я уложу тебя спать и поеду домой, — как бы ему ни было больно это говорить, но он действительно собирался уехать. Хокка долго спорил и уговаривал, но младший стоял на своём, и как только вокалист уснул, он закрыл дверь и уехал к себе.

***

Алекси не смог спать практически всю ночь. Ему было больно, плохо, он хотел всё забыть и ничего не чувствовать. Он решил не выходить на связь с парнями весь следующий день, пока ему не станет лучше. Потом у них съёмки, и ему придётся выползти за пределы своей квартиры и снова встретиться с Йоэлем. Ему повезло в том, что после сильной пьянки парни долго и крепко спали, и его практически до четырёх вечера никто не тревожил звонками и сообщениями. Он не хотел ни с кем выходить на связь, хотелось закрыться и пережить эту боль одному, в пустой квартире. Ему будет тяжело быть единственным, кто это помнит до мельчайших подробностей, но он справится с этим. Выключив звук на телефоне, Алекси даже не подходил к нему и не видел, кто из парней ему пишет. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно на дождливый Хельсинки, допивая очередную чашку горького кофе. Капли дождя скатывались по стеклу, как слёзы Каунисвеси скатывались по его щекам. Раздался звонок в дверь. Пришлось смахнуть влажные дорожки с лица и идти смотреть, кто решил зайти к нему в гости именно тогда, когда он не желает никого видеть. Посмотрев в глазок, он увидел Йоэля и отшатнулся от двери. — Алекси, открой, пожалуйста. Я знаю, что ты дома, — младший знал, что спорить нет никакого смысла, потому что, зная характер Хокка, если он сейчас не откроет, старший выбьет дверь. — Зачем ты пришёл? — он разрешил вокалисту войти в квартиру. — Ты много времени не появлялся в сети, мы с парнями переживаем. Особенно из-за того, что произошло вчера, — они прошли в гостиную и сели на диван. — Как будто ты что-то помнишь, — возмутился перкуссионист. — Расскажи, пожалуйста, почему ты нас игнорируешь? — несмотря на вчерашние события, Хокка выглядел достаточно хорошо и мыслил ясно. — Мне плохо, и я хочу побыть один, — он опустил голову, стараясь не смотреть на Йоэля. — Что у тебя случилось? — они с Алекси всегда доверяли друг другу, и он думал, что этот раз не станет исключением. — Не забивай себе этим голову, — младший не мог признаться, хотя очень хотел. — Почему? Я хочу помочь тебе. — Не поможешь, — он запрокинул голову наверх, чтобы сдержать слёзы. — А вот я хотел с тобой кое-чем поделиться. Мы можем поговорить? — он слегка приобнял Каунисвеси левой рукой. — Да, конечно. О чём? Наступила неловкая пауза. — То, что произошло вчера, не было случайностью, — Алекси повернул голову и круглыми удивленными глазами смотрел на вокалиста: — Ты хочешь сказать, что ты помнишь, как ты… — ему было неловко говорить об этом вслух. — Поцеловал тебя под Bring me the horizon, — договорил Йоэль вместо него, — Да, я прекрасно всё помню. И я сделал это осознанно, — Хокка смотрел прямо в голубые, все ещё немного слезящиеся, глаза, — Вчера твои слова про счастье очень зацепили меня, они зависли в моей голове, и даже будучи ужасно пьяным, я не мог о них забыть, — Каунисвеси внимательно слушал его и старался не разрыдаться и не упасть на грудь блондина, утыкаясь носом и не обращая внимания на существующий мир. Йоэль продолжил: — Эта подвеска… — он задумался, — …Это очень ценный подарок для меня, — Алекси обратил внимание на то, одна из двух цеплочек прямо сейчас висела на шее старшего, — Я бы хотел тебе сказать кое-что важное, — младший кивнул в знак согласия, — Точнее, я бы хотел спросить кое-что у тебя, — Хокка достал из внутреннего кармана куртки ту самую серебристую коробочку, подаренную перкуссионистом вчера, вытащил из неё вторую половинку подвески и сказал: — Ты обратил внимание на то, что последний год я загонял себя депрессивными мыслями. Всё это время меня раздирало изнутри от чувства сильнейшей любви, которую я считал безответной. Но я хочу, чтобы именно сегодня ты всё знал. И не важно, как ты на это отреагируешь. Алекси, я больше года безумно сильно влюблён в тебя. Ты сделаешь меня счастливым? — он протянул цепочку младшему, намекая, что хочет надеть её ему на шею. Каунисвеси долго смотрел в одну точку и не мог пошевелиться. Хокка терпеливо ждал ответа. Ещё несколько секунд потупив взгляд, темноволосый громко выдохнул и сказал: — Блять, Йоэль, какие же мы идиоты, — он бросился в его объятия, прижимаясь к груди и вдыхая любимый запах у шеи. Старший обнял его в ответ, опуская взгляд и всё ещё ожидая ответа, хотя на самом деле всё понял, — Сделаю, — всхлипнул он куда-то в плечо, — вокалист слегка отстранился и застегнул подвеску на шее Каунисвеси, — Я так давно влюблён в тебя. — Я очень рад, что мы наконец пришли к этому, — они сидели в объятиях друг друга, — Но может ты всё-таки мне расскажешь, почему ты весь день игнорируешь наши звонки? — После того, как ты вчера поцеловал меня, мне стало очень больно. Я подумал, что ты никогда этого не вспомнишь, а я так и буду мучаться, потому что очень сильно люблю тебя и давно мечтал о том, чтобы поцеловать тебя. Я был трезвый, и никак не смог бы этого забыть. И от этих мыслей мне стало очень плохо. — Пиздец, мы потеряли целый год, — немного грустно сказал Йоэль. — Думаю, мы сможем наверстать упущенное, — он поднял ясно-голубые глазки и посмотрел на Хокка невинным взглядом, мило улыбаясь. Тот не удержался и снова вцепился в его губы, как вчера. — Боже, какой ты сладкий, — проговаривал старший сквозь поцелуй. На этот раз Алекси уже не был так шокирован и отвечал на действия Йоэля. — Я так давно хотел этого, — прошептал Каунисвеси, тяжело дыша в любимые губы. — Вот теперь я счастлив, — Хокка снова сгрёб младшего в охапку, крепко обнимая. Алекси спокойно наслаждался нежностью и теплом Йоэля, подглядывая на кулончики на их шеях, а в голове крутились всё те же строчки:

«We’re young and in love Heart attacks waiting to happen So come a little closer Tell me those three little words»