Дворцовый кукловод✨🎴🖤

Я прихожу в себя только после 15 удара, от своего же пронженного болью крика. Меня бьёт собственный отец за то, что у меня из рук в очередной раз выпала ложка и со звоном упла на блюдце. 16.. Я считаю удары. Плётка бьёт по моей коже, но каждый удар отражается в моем сердце. 17.. Это изделие из черной кожи бьёт до жгучей боли по всему телу, но почти не оставляет следов, которые могли бы не понравиться моим будущим владельцам. Их можно разглядеть, только полностью раздев меня и дотронувшись до когда-то бархатистой кожи, изашренной теперь острыми полосами. 18.. Я никогда не хотела себе такой судьбы, я хотела жить, как все люди, любить кого-то, радоваться мелочам и заниматься любимым делом. Но это не возможно, потому что я.. 19.. -Ничиожесиво, ты никому не нужна такая криворукая!-эхом отражается голос отца от стен ненавистной комнаты. Ничтожество.. ничтожество.. ничтожество..-отдается в моей голове. 20.. Последний истошный крик или уже точнее хрип, вырывается из меня и я оседаю на пол. Моя спина горит, и, кажется, в некоторых местах стекают капли свежей крови, пропитанной страхом и ненавистью. Я так и остаюсь сидеть на коленях, опустив голову и давая волю одиноким слезам, скатывающимся по моим щекам. –Ты-вещь, кукла, которой можно вертеть так, как того захочет твой хозяин! Быстро вытерла свои сопли и пошла держать ложку 12 часов без какого-либо отдыха и опускания руки. Кого я воспитал? Ты даже не можешь ложку нормально держать! Быстро встала на колени и моли прощения у меня и запомни, при каждой своей оплошности ты должна вставать на колени и лизать сапоги того, перед кем провинилась, дрянь. –Простите.. простите меня, отец, пожалуйста.. я больше никогда не уроню ложку, я ничтожество, если вы сможете, извините меня за это..-слова с болью, оттзываются в моем сердце, срываются с моих губ. –Так-то лучше, не забывай, кто имеет власть над тобой,-его оскорбления и унижения уже давно сидят в моей голове и при каждом удобном случае всплывают от туда. Я поднялась на ватных ногах, придерживаясь за стул, одновременно поправляя одежду, которую грубо стянули перед наказанием. Рубашка прилипает к свежим ранам, доставляя неимоверную боль. Хочу поскорее выйти в коридор, добежать до своей комнаты, осесть на пол и реветь столько времени, на сколько хватит моей боли от всего пережитого в этой бесконечно тонущей в уроках, криках, наказаниях и унижениях жизни. В коридоре никого нет, поэтому я бегу в комнату не смотря на ненавистное платье, мешающее мне даже ходить, и выплескиваю все эмоции, рвущиеся наружу... Неужели я правда ничего не стою в этой жизни, и моя судьбы это быть Кулой в руках незнакомого мне человека, который не будет испытывать и доли любви и уважения ко мне. Всё, что говорит мне отец правда, я ничего не умею, я бездарность и ничтожество... ***** Я просыпаюсь на полу собственной комнаты, затёкшие мышцы отзываются резкой болью. Я с трудом поднимаю тяжёлую голову и оглядываюсь. Это моя комната, но я не чувствую ни любви, ни приятной атмосферы, как это бывает у других людей. Напротив стоит кровать, выбранная матерью, сразу вспоминаю, как в детстве специальный человек будил меня, как только я начинала издавать тихие посапывания, отец говорил, что я не должна доставлять неудобств хозяину, и уж тем более не вызвать у него чувства отвращения. Сейчас я сплю абсолютно бесшумно, привыкнув к чувству контроля над собой, даже во сне. Чуть левее зеркало в полный рост, также выбранное матерью, в котором я каждый день вижу ненавистное мне лицо, фигуру и одежду. Я понимаю, что спала, облокатившись на письменный стол, вот почему спина болит ещё больше, нежели чем обычно после ударов плетью. Стол, единственная вещь, которую я выбрала сама, и поэтому проводить время за ним нравиться мне чуть больше. Я провожу кончиками пальцев по резному дереву, желая хоть что-то почувствать, но быстро разочаровываюст в этой затее. Солнце обычно обходит моё окно стороной, но сегодня его лучи силятся осветить хотя бы небольшой уголок темной комнаты. Зо окном весна, которую я так не люблю, каждый год весь мир оживает и начинает новую жизнь, но только не я, моя душа продолжает оставаться вещью, которую бросают из стороны в сторону и топчут без сожалений. Поэтому птицы, когда-то забавлявшие меня своим щебетанием, теперь лишь напоминают о несчастной судьбе. –Госпожа Лилиан,-стук в дверь препывает мои размышления,-явитесь к отцу не более чем через 10 минут. Я молчу, а служанка уходит, зная, что я её слашала. У нас в доме не так много слуг, и они редко меняются, так как отец достойно им платит, поэтому все уже знают мою реакцию на такие сообщения. Это что-то новенькое, меня и раньше звали так к отцу, но в этот раз он дал больше минут на сборы, чем обычно, намекая на то, чтобы я оделась подобающе. Что ж, я не могу просто остаться сидеть на полу, ведь мать может заявиться в мою комнату и начать подбирать мне платье по своему вкусу. Я морщусь, так как совершенно не понимаю её любви к вычурным вещам, в которые она всегда стремиться меня одеть. Подходя к шкафу, раскрываю дверцы и вижу на вешалках одни платья, мать опять выбросила (а может сожгла) все мои штаны, которые я так люблю носить. Но я ничего не могу сделать, ведь они делают как лучше, строя мне судьбу, тем более за любую нотку недовольства в моем голосе я рискую получить ещё 10 ударов или чего похуже. Решаю надеть бледно розовое платье, нравящееся матери, и вызывающее ухмылку с одобрением отца. Платье не слишком длинное, скрывающее коленные чашечки, его подол из-за подъюбника кажется довольно пышным. Белые кружева, обрамляющие рукава-фонарики и довольно большой вырез, придают платью изящества. Талия выглядит нездорово тонкой, потому что еда, которую мне дают совершенно без соли, чтобы я не могла съесть много(а о сладком или жареном я слышала лишь на словах) и не увеличила объем талии, итак узкой настолько, что её можно было обхватить двумя ладонями, но я этого не замечаю, смотря на своё измученное лицо, придется нанести макияж, чтобы хотя бы походить на живую девушку. Это действие не приносит мне удовольствия, как и лёгкое подкручивание моих темно-русых локонов. Ещё раз смотря в зеркало, заключаю, что можно показаться перед отцом. Выхожу из комнаты и направляюсь в главный зал, так как по утрам мужчина всегда находится там. До зала идти примерно 2 минуты, так как моя комната отдалена больше всего от общего пространства. Я замедляюсь, понимая, что 10 минут ещё не прошли и быстрым взглядом окидываю коридор нашего поместья, оно не очень обширное и почти ничем не украшено, свечи стоят очень редко и почти не освещают темного убранства коридора. С самого младенчества, когда родители разочаровались в том факте, что у них родился не сын, который в дальнейшем должен бы стать наследником, они решили мою судьбу вдоль и поперек. Мне предстояло выучить все существующие правила этикета, грамоту, игру на разных инструментах, чтение, искусство танца и прислуживания мужчине. Этим я занималась с 4 лет, под чутким надзором учителей, всё время от рассвета до заката, лишь иногда выходя в свет, только для того, чтобы общество могло отметить мою красоту. Если же отцу или матери что-либо не нравилось, будь то ошибка в ноте или нотка недовольства в голосе, они избивали меня, иногда до полусмерти. Но я привыкла.. привыкла к тому, что каждая моя ошибка будет жестоко наказываться, и я не имею права сделать что-то по своей воли. Я вдруг поняла, что вспоминая участь своей жизни, уже 30 секунд стою у двери в зал, не решаясь открыть её. Меня начинает охватывать чувство паники: "Я опять сделала что-то не то? Что-то уронила или сказала вчера, или они заметили, что я заснула в платье и помяла его? Меня опять изобтьют?" Я лишь надеюсь, что там не будет находиться сразу трое: отец, мать и брат, потому что когда они начинают бить меня вместе, это доходит до того, что я задыхаюсь от боли, а кровь течет струйкой из-за рта, стекая по алым губам. Щелчок дверной ручки, это я нажала на неё? Нет! я не хотела этого. Но делать шаг назад уже слишком поздно, я открываю дверь, и опустив голову, медленно переступаю порог и бесшумно закрываю за собой.