Два кофе с корицей

Унылые будни спешат вереницей, Тоскующим зверем вгрызаясь в нутро. Давай мы закажем два кофе с корицей В каком-нибудь милом уютном бистро? Мы вроде бы в ссоре, но надо мириться, Хотя у обоих характер строптив. Нас выручить могут два кофе с корицей, Размолвки и распри почти обнулив. Которые сутки погода ярится Порывистым ветром, промозглым дождём. Согреет в ненастье нас кофе с корицей, Вкуснее которого мы не найдём. Зачем продолжать друг на друга сердиться И жалить жестоко, как злая гюрза? Мы выпьем по чашечке кофе с корицей, С улыбкой посмотрим друг другу в глаза. И ляжет грядущее чистой страницей, . Какую мы вместе решим заполнять. На радость, на счастье два кофе с корицей Сумеем себе приготовить опять. Автор: Два кофе с корицей

Крис убрал ноутбук с колен. Поморщился от того, что кожа на ногах, там, куда не доставали короткие шорты, и где её касался разогретый пластик, была неприятно липкой. Дотянулся до пульта дистанционного управления и поставил кондиционер на плюс девятнадцать. Еще только ноябрь, а столбик термометра даже сейчас, в одиннадцать вечера, показывает плюс двадцать девять. Что же будет летом? Что-то было не так. Как-то непривычно… Крис замер на миг, застыл с протянутой в направлении сплит-системы рукой с зажатым в ней пультом. Что-то… Слишком тихо. Крис улыбнулся. Очень-очень тихо. Он и забыл, какая она — тишина. Когда вокруг тебя не бегают с воплями дети, не воркует на ушко Эльза, не ржут гиенами тренер с массажистом — кто кого перержет. Обычно громче всех ржал он, Крис. Потому что он всегда и во всем выходил победителем. Даже в дурацких спорах с друзьями. Эльза с детьми гостила у бабушки Хемсворт, а друзей Крис сплавил куда подальше. По крайней мере пару дней может он побыть один? Совершенно, абсолютно и полностью один. Когда есть только он и тишина. И ноутбук с письмами Тома. Хиддлстон был ретроград до мозга костей. И до этого же самого мозга занудой. Нет бы довольствоваться, как все нормальные люди, вот как Крис, например, - мессенджерами. Писать короткие, но емкие сообщения. Как Хемсворт всегда писал этому ушастику: «Хай, Томми! У меня утро и утренний стояк.» И в ответ получить такое же короткое: «Хай, Крисси! Хочешь покажу тебе свой?» Но нет! Хиддлстон бы не был самим собой, если бы их переписка с Хемсвортом была такой же короткой и такой же… по делу. Но нет! Том всегда любил потрындеть. Даже виртуально. Его письма к Крису были подробными, неторопливыми, обстоятельными и до хрена объемными. Как-то на съемках Тайкиного Рагнарека Крис заметил у Томаса пухлую книженцию — Tolstoy было написано на обложке. Хемсворт глянул одним глазком — то еще занудство! Так вот письма Тома были такими же, как книжки этого Tolstoy — занудными и состояли из много букв. Крис не был кретином. В том плане, что он-то понимал, что не производит впечатление человека начитанного, но впечатление всегда обманчиво. Крис любил читать. Иногда. Детективы там... Кто ж виноват, что дети, Эльза и друзья как-то не очень способствуют чтению? Не говоря уж про постоянные съемки. Но ради Томми Хемсворт даже попытался прочитать этого самого автора со странной фамилией и его толстую книжку — про какую-то истеричку, которая кинулась под поезд вместо того, чтобы кинуть под поезд того мудака, который ее трахнул да был таков. Но Хемсворт всегда считал, что каждый должен быть самим собой и не пытаться строить из себя того, кем не является. Да, он не любил много букв. Зато он обожал своего Томми. У каждого свои недостатки. Крис дождался, когда противная пленка пота на коленях высохнет и вновь взялся за ноутбук. Подумал секунду и вновь отложил устройство. Надо бы сделать сэндвич. И попить чего-нибудь. Ему оставалось прочитать еще страницы три Хиддлстоновского письма. А эту его писанину лучше переваривать под что-нибудь вкусненькое. Так… На чем он остановился. Ага, вот! «Порой мне кажется, что квинтэссенцией всего того, что я пытался воплотить в характере такого непостоянного и в то же время очень верного себе персонажа, каким является мой любимый бог обмана...» Да твою ж! Крис полез в гугл, чтобы узнать значение слова "квинтэссенция". Ох уж этот Хиддлстон! Почему не сказать по-человечески? «Сущностью Локи является...» Хемсворт улыбнулся. Умница Том! Его занудный, дотошный, всегда и во всем любящий точность, всегда и во всем пытающийся достичь совершенства Том. Сам того не понимает, что ему не нужно ничего доказывать Крису. Для Криса он сам по себе — совершенство. Не всегда понятное, но навсегда любимое. Чудо несуразное — Томас Уильям Хиддлстон. Иногда Крису казалось, что кто-то там, наверху, кем бы ни был тот парень, что вершит человеческие судьбы, просто-напросто обрек его на Тома. А Тома на него. У них обоих просто не было шансов не встретиться. Не влюбиться. Не врасти друг в друга душами. Если бы еще этот умник там, наверху, сделал бы так, чтобы они с Томом могли никогда не расставаться! Но это было бы слишком уж хорошо, правда? Слишком уж легко. Слишком много счастья не бывает — Крис знал это очень хорошо. И еще ему казалось, что за слишком много счастья однажды придется чем-нибудь расплачиваться. Чем-то… что дорого так, что не вырвать, не вытравить из души. Крис не хотел расплачиваться с умником на небесах. Он был готов просто любить своего Томми. Просто ждать, когда можно будет снова его увидеть. Обнять. Провести пальцем по высокому лбу, разгладить напряженную складку на переносице. Прижать к себе. Прошептать в розовое, прозрачное, чуть оттопыренное ухо: «Здравствуй, мой родной». Им всегда нужно было быть осторожными. Чтобы не дай бог никто не заметил, что они на самом деле значат друг для друга — вечные коллеги по актерскому цеху. Вечные братья в популярнейшей франшизе. Все равно замечали! Все равно над ними подтрунивали. Все равно… У Тома рядом с Крисом глаза сияли ярче, чем бриллиант в кольце, которое Крис подарил Эльзе. У Криса рядом с Томом улыбка была такая нежная, какой он разве что своим детям улыбался. Как такое скроешь? Как это можно спрятать? Сколько они не виделись? Сколько уже времени прошло с тех пор, как Том торчит в далекой Атланте? Несколько месяцев жесткого локдауна и продолжение съемок сериала о коварном — коварном ли? - боге лжи. Сколько уже он, Крис, заперт на австралийском континенте? Как долго они будут вести нудную переписку? Иногда они созванивались по вотсапу, но Том был ретроград и консерватор - вечно у него в смартфоне что-то ломалось и отваливалось. Крис шутил, что Тому нужно было родиться в поза-позапрошлом веке, когда писали гусиными перьями, а Том, кажется, не воспринимал эти его слова как шутку. Он и правда был не от мира сего — его умница Том. Хиддлстон не любил современные мессенджеры. А Крис слишком любил Тома. И слишком хотел сейчас услышать его голос. Вместо того, чтобы продираться сквозь дебри сложносочиненных предложений и прочих «квинтэссенций», на которые Том был мастак. Хемсворт нашарил в диванных подушках смартфон, нашел нужный номер, нажал «вызов». Он ждал, пока установится соединение. Отчего-то секунды тянулись, как долбанная вечность, — может быть потому, что Крис слишком уж спешил услышать любимый голос, а всем известно, если чего-то очень ждешь, то время, будь оно неладно, тянется невыносимо медленно тебе назло. Хемсворт ждал и представлял себе, как сигнал от его телефона идет сначала далеко-далеко — на спутник — а затем, обогнув половину Земли, достигает Атланты. Оттого-то и ожидание такое мучительно долгое. Сквозь расстояние и время — пока идет телефонный сигнал. Гудки ударили в ухо — один, два, три… семь… одиннадцать… Да черт бы тебя побрал, Хиддлс! Возьми трубку! - Хэллооооу! - промурлыкали в трубку сонно-недовольно. Точно! Крис хлопнул себя ладонью по лбу. Сколько сейчас в Атланте? Девять утра? Его Том всегда был тем еще соней. Наверняка, еще мнет щекой подушку, а телефон — растяпа эдакая! - засунул сам не помнит куда. Типичный Томми. - Крис? - Хемсворту послышалось, как Том улыбается, еще не до конца проснувшись. - Хай, Том! - улыбнулся в ответ Крис. - Я разбудил тебя, чудо? - Ааааах! - зевнул на другом конце провода Томас. - Мне все равно нужно уже вставать. Как ты? Как… Крис! Как хорошо, что ты позвонил! Я сто лет тебя не слышал, соскучился ужасно! Знаешь, я тут как раз вчера вечером писал тебе… Он лопотал что-то еще — чуть сонно, но уже так много слов. Крис млел, слушая Томов голос — мягкий, глубокий, завораживающий просто голос. Хемсворт часто ловил себя на мысли, когда читал Томовы письменные опусы, что он готов часами слушать его письма, если бы Тому пришла в голову мысль их надиктовать. Наконец, наговорившись, Том сделал паузу. Но Крис не хотел, чтобы тот замолкал. - Чем думаешь заниматься сегодня? - спросил он Хиддлстона, предвкушая долгий и обстоятельный ответ. Но тот почему-то ответил не сразу. Как будто бы даже забыл, что Крис ждет его ответа. Хемсворту послышался какой-то шорох, возня — это Том кутался в одеяло. Вечно он мерз, а сейчас, в ноябре, и вовсе, должно быть, ему зябко. - Я… Не знаю, я не занят сегодня на съемках. Думаю поваляться немного и пойти выпить кофе… - С корицей? - перебил его Крис. Он знал, что Том пихает эту корицу куда можно и куда нельзя. В кофе особенно — можно же! - Угу, - коротко ответил Хиддлстон. И Крису показалось, что тот даже головой кивнул утвердительно. А после запустил лапу в отросшие, окрашенные в черный цвет волосы, прочесал пальцами спутанные ото сна кудряшки. Крис черту душу отдал бы, чтобы оказаться сейчас рядом с Томом и повторить за ним это движение рукой. Зарыться в мягкие, шелковистые кудри. Вдохнуть их аромат. Надышаться Томом. Воспоминания вдруг накрыли с головой. Как он впервые увидел это чудо чудное — Томаса Уильяма Хиддлстона. В доме Кеннета. Когда будущий режиссер первого фильма о приключениях двух скандинавских богов представил их друг другу. Том был… Очень юным. Очень стеснительным. Восторженным очень. Смотрел на этот мир такими глазами, как будто бы верил — все в этом мире создано для него, Тома. Что этот мир никогда к Тому грязным своим нутром не повернется. И на Криса глядел, как на бога. Любовался беззастенчиво — даже рот приоткрыл — так ему Крис нравился. И Крис Томом любовался. Насмотреться не мог. Тонкий, изящный — статуэтка, да и только. И хотелось дотронуться. До чертиков хотелось до него дотронуться. Просто прикоснуться. Осторожно. Аккуратно. Отчего-то казалось, что он хрупкий — его Томми. Крис уже тогда знал — Том только его, ничей больше. Сама нежность — вот каким он был, обманутый бог обмана. - Ты помнишь, как оно называлось? - спросил Крис, все еще не в состоянии вынырнуть из воспоминаний. - То кафе, где мы… Ну, наш первый раз. Ты помнишь, как оно называлось? - Криииис! - Хемсворт был уверен, что его скромник Томми покраснел до кончиков оттопыренных ушей. Глупый. Сколько они уже вместе? Сколько всего между ними… перепробованно, перечувствованно. Сколько бесстыдных ласк разделили они друг с другом, а Том все стесняется. Крис, однажды напившись допьяна томных стонов Томова удовольствия, все еще страдал от похмелья. Ничем от него не избавиться. Только пить и пить. Пока снова не напьешься допьяна. - Так ты помнишь? Ты же всегда все помнишь, ты ж у нас зубрилка, Хиддлс! - Я даже на вывеску не посмотрел тогда, - признался Том с мягким смешком. - Я был на тебя очень зол, Кристофер! Еще бы! Они как раз пацапались накануне. Из-за чего ссора вспыхнула — Крис уже и сам забыл. Какая-то ерунда наверняка. Но Хиддлс был обидчив, а Хемсворт вспылил. И вот наутро потащился извиняться. Съемки первой части Тора подходили к концу, и они оба были вымотаны. Но так, чтобы разругаться в пух и прах — это уже было слишком. Однако ж они разругались. Утром Крис вытащил Тома из его фургончика, затолкал в автомобиль — ну киднеппинг же в чистом виде! Потом еще перед Браной извинялся, что сам задержался на съемочную площадку и Тома задержал. Брана, кажется, все понимал. И принимал. На то он и Брана. Повезло им с Томом с режиссером! Так вот Крис притащил Тома в городок… какой же то был городок где они снимали?.. Черт бы побрал дырявую память! И название кафе он тоже позабыл. Помнил только, что внутри оно сплошь было обклеено старыми газетными вырезками да изображениями дамочек в этом… как его… стиле пин-ап! Точно! Том так сказал — пин-ап. А Том разбирался во всякой такой ерунде. - Ты тогда дал парню за стойкой денег, чтобы он закрыл кафе для посетителей, - вспоминал Томас. - Много денег. - Да все что было на тот момент, все и отдал, - с теплой улыбкой вспоминал Крис. - Тот парень за стойкой посмотрел на тебя, как на идиота, - хохотнул Том. - Да я и чувствовал себя идиотом, - признался Хемсворт. - Но мне очень было нужно с тобой поговорить. Мне нужно было… Не извиниться, нет. Я хотел тебе сказать, как ты… Как я тебя... - Ты так ничего и не сказал тогда. В то утро. - Крису казалось, что через тысячи миль от него Том тоже улыбается их общим воспоминаниям. - Ты сделал нам кофе. Черт его знает… Я всегда боялся этих монстров — громадных кофе-машин, что стоят в барах. А ты сделал нам кофе. Два кофе с корицей. - А ты к нему даже не притронулся, - нахмурился Крис. - Я притронулся! - возмутился Томас. - Но пить не стал. Что ж поделать, если ты такой отвратительный бариста? - Я старался! - Я знаю… Ты старался куда больше, когда после того, как вылил наш кофе в раковину… - Я разложил тебя прямо на столике, Томми. Прямо на гребаной белоснежной скатерти. Я помню, какой бледной была твоя кожа. Но по сравнению с накрахмаленной скатертью даже твоя кожа казалась мне загорелой. Золотистой. - Ох, Крис! - Да, Томми! Ты помнишь, как аккуратно я тебя подготавливал? После того, как ты отказался пить мой кофе, но простил меня за ту нашу ссору? Когда мы нацеловались так, что, кажется, на целую жизнь? - Мне и целой жизни мало… Мало для твоих поцелуев, - тихо признался Том. - Ты помнишь, как я целовал тебя там… В святая святых. Как я проникал языком в твое тело? Как ты насаживался сначала на мои пальцы, а потом… - Крис! Замолчи! Молю! Заткнись! - Нет, мой нежный. И не подумаю! - чуть охрипшим от возбуждения голосом возразил Крис. - Ты помнишь, как ты дрожал от моих прикосновений? Как ты упирался пятками в столешницу, раскрываясь только для меня? Помнишь, как ты просил, чтобы я скорее взял тебя? Помнишь, Томми? - Я… Крис! Я прошу! - Что, мой сладкий? - Говори, черт, Хемсворт! - Ты помнишь, как ты сам направил меня в себя? Как ты обхватил меня ногами за спину и пришпорил, будто лошадку? Как ты подгонял меня, Том? Как ты ерзал подо мной? Как ты спину мне расцарапал — я ее потом три дня перекисью поливал — все не заживало. Крис чуть помолчал, продышался — вновь сделалось невыносимо жарко, даже несмотря на кондиционер. - Ну, ты там как? - задал он вопрос. - А ты как? - услышал в ответ голос Тома, а после и сдавленный стон. Вот ты какой, скромняга Хиддлстон! Уже наяриваешь вовсю себе от одного только звука моего голоса. Ну будет же тебе сейчас! - А ты помнишь, как потом я остановился, перевернул тебя на живот да засадил так, что ты заорал в голос? Помнишь, как ты просил меня вогнать тебе поглубже? - Да! Крис, да! - Помнишь, как ты сладко сжимался вокруг меня? Как ты подмахивал да постанывал? Как ты руку себе прокусил, когда я кончил тебе на поясницу и дотрахал тебя ладонью? Ты помнишь? - О боже, Крис! - Ты помнишь, как потом я слизал твою сперму, вылизал тебя досуха? - Крииииис! - Кончай, Хиддлс! - рыкнул Крис в трубку, крепко сжимая в кулаке свой возбужденный член. И когда теплые капли удовольствия плеснули ему самому на руку, сделал кондиционер еще чуточку похолоднее. - Что ты творишь со мной, Хемсворт?! - то ли возмущенно, то ли с наслаждением спросил Том после небольшой паузы, когда они оба пытались унять сорванное дыхание. - Это тебе вместо «доброго утра», чудо! - Ты просто извращенец! - фыркнул Томас. - А ты самый прекрасный! - не остался в долгу Крис. - Все еще хочешь кофе? - Пожалуй, я обойдусь сегодня чаем, - Хемсворт был уверен, что Том опять потянулся ладонью к своей изрядно отросшей шевелюре. - Эй, Том! - позвал Крис, после секундной паузы, в течение которой он представлял себе это плавное движение длинных, изящных Томовых пальцев. Однажды он целых полчаса вылизывал эти пальцы. Посасывал, покусывал, выцеловывал. Просто потому, что ему до чертиков нравились пальцы Тома. Он даже не трахнул тогда Хиддлстона. Они лизались, как подростки. И все равно им было хорошо. Замечательно просто! - Да! - ответили ему через тысячи миль. - Том, я осатанел тут без тебя, слышишь? - Крис, прошу… - Том, я прилечу сразу же, как только смогу! Как только снимут все ограничения и откроют границы! Черт, а лучше пусть не снимают! Я готов целый месяц сидеть с тобой в карантине и никуда не высовываться из гостиничного номера. Только чтобы ты под боком. Слышишь, Том? - А когда закончится карантин, пойдем пить кофе? - спросил Том. Кирс предпочел не заметить нотки обреченности, проскользнувшие в любимом голосе. Даже тот умник на небесах, что приглядывает за ними за всеми, даже он не знает, когда снимут ограничения и откроют границы. Хемсворт готов был наплевать на все границы и на все ограничения, но если бы все зависело от него одного! - С корицей? - уточнил Крис. - Я научился его готовить. Ты еще добавки просить будешь! - С корицей, - подтвердил Том. - И знаешь? На этот раз я сам заплачу, чтобы в кафе никого больше, кроме нас двоих, не пускали.

К О Н Е Ц