Его любимая песня

«Попробуй вспомнить», - думаю я, глядя в окно на восходящее солнце. Я прижимаю колени к груди, глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Медленно, но верно те же образы и чувства, которые я смогла собрать за последние несколько месяцев, снова приходят ко мне: сцена, сладкий женский смех и боль ... все виды боли. Я помню, как чувствовала отчаяние, например, когда ты участвуешь в гонке и проигрываешь, или когда ты опаздываешь на что-то. В конце концов, солнце заставляет меня открыть глаза, и я вздыхаю, сдерживая слезы. С тех пор, как я попала в Академию, я пытался вспомнить что-нибудь, что угодно, о моей человеческой жизни. Мои наставники говорят, что, хотя это и странно, я должена принять это как благословение и сосредоточиться на божественной жизни, которая впереди меня. Тем не менее, я не могу перестать чувствовать себя неполной головоломкой, в которой недостаточно кусочков, чтобы понять ее, просто смутные образы того, что это может быть. «Разве ты не идешь?», - спрашивает моя соседка по комнате хриплым голосом, пугая меня. Я отворачиваюсь от окна и вижу, как её светлые волосы слегка торчат из-под одеяла. «Да, я иду», - сухо отвечаю я, отойдя от окна, чтобы надеть обувь. «Хорошо, увидимся в классе», - говорит она, прежде чем снова накрыть голову одеялом. Внезапно я чувствую себя виноватой. Я знаю, что Лейла была со мной добра и терпелива, хотя она ангел, а я просто «непризнвнная» ━ «Хорошо, увидимся позже» ━ шепнула я, прежде чем выйти, с сумкой в ​​руке. Как и каждое утро, я с легкостью хожу по коридорам, зная, что ещё рано никому бодрствовать. Я выхожу в сад и сажусь на свое обычное место перед статуей; Я смотрю на него, прежде чем достать флейту из сумки. Я кладу еë себе на колени на мгновение, чувствуя еë вес, знакомые отверстия и гладкую поверхность ━ «Почему я не могу вспомнить?» Думаю я про себя, поднося флейту к губам. Я играю грустную, замысловатую мелодию, глядя на статую, которую я слушал каждый день с тех пор, как я почувствовал странное влечение к инструменту на уроках музыки, и, к моему (и моим одноклассникам) удивлению, поняла, что знаю как играть на ней до совершенства. Я начала играть в надежде вспомнить что-нибудь ещё, но прошло 7 месяцев, и всё, что я могу вспомнить, - это всё новые и новые мелодии. Я закрываю глаза, разочарованная, и придаю музыке больше силы, чем требуется, но мне всё равно. Я играю за себя, за эту безжизненную статую и за Шефу, которая меня явно не слышит или ей всё равно. Моя песня горькая, несчастная и злая, и когда я заканчиваю, я открываю глаза, и по моей левой щеке катится единственная слеза. Только тогда я вижу, как он сидит в нескольких футах от меня и тупо смотрит на меня. Я не реагирую на его присутствие как-то особым образом, так как знаю, что он приходил послушать мою игру раньше, но он никогда не позволял мне видеть, как он это делает, по крайней мере, до сих пор. Мы изучаем друг друга на мгновение, прежде чем встать, чтобы уйти. «Ты иди первая», - говорит он, - «Я не хочу, чтобы люди думали, что я тусовался с такой, как ты». Я коротко смеюсь и делаю несколько шагов к нему, приподнимая подбородок, чтобы мы оказались лицом к лицу, и шепчу «Чего вы не хотите, так это того, чтобы все узнали, что сын Сатаны просыпается на рассвете, чтобы послушать невостребованную игру, маленькой человеческой песни ". Его глаза на мгновение вспыхивают красным, и я могу сказать, что он собирается что-то сказать, но улыбаюсь и отворачиваюсь. Оставив его позади.