Ни вздоха

       — ... Я устала сидеть в четырёх стенах, как ты не понимаешь? — голос Ивазуми дрожал, был едва-ли ни на грани истерики. — Я хочу выйти на улицу. Пожалуйста, Манджиро! Я хочу выйти, хотя бы ненадолго!       В трубке послышался тяжкий вздох. Она уверена, сейчас он потёр переносицу и запустил пальцы в белые волосы, уставшими глазами смотря в угол перед собой.        — В прошлый раз это закончилось твоим побегом, — твёрдым голосом произнёс Майки на том конце. — Хочешь попробовать ещё раз?        — Я хочу жить! — она сорвалась на отчаянный крик. Руки затряслись, ударив по покрывалу на кровати. — Я хочу жить как обычный человек! Не хочу сидеть дома и не видеть своего парня неделями. Я хочу встречать тебя вечером с ужином, хочу проводить с тобой время, хочу гулять с тобой, хочу разговаривать об обычных проблемах. Я всего лишь хочу выйти на улицу на жалкие пятнадцать минут. Я так много прошу у тебя, Майки?! Ты и так всё своё время отдаёшь работе, и я даже перестала спрашивать чем ты там занимаешься. Единственное, чего я сейчас хочу — это глоток воздуха перед сном!       По щекам потекли слёзы. Ивазуми стиснула зубы до скрипа, желая бросить телефон в стену, чтобы он разбился вдребезги. Руки тряслись. Её мелко колотило, сердце вырывалось из груди. Она уже не помнит когда в последний раз выходила куда-то гулять. Даже в магазин не получалось. Майки исполнял любую прихоть, покупал всё, что она просила, но не выпускал её из квартиры.       Сидя в четырёх стенах ей казалось, что она действительно сходит с ума. Когда это повторилось спустя две недели без перерывов, произошла первая серьёзная ссора с любимым молодым человеком.       Майки никогда не позволял себе поднимать на неё руку, но его ледяной взгляд будто говорил ей о том, что он мог убить её в любую секунду.       Безграничная любовь переросла в настоящее заточение, полное ненависти и страха.       Манджиро Сано больше не существовало. Был Майки — лидер Бонтена, безжалостный, Непобедимый Майки с пустым глазами.       Ивазуми даже как-то закидала книгами несчастного Санзу, который принёс ей пакеты с продуктами. Конечно она знала, что с психикой этого парня не так ладно, как кажется на первый взгляд, но тогда её ярость была выше всякого страха перед ним. Ни сказав ему ни слова вытолкнула за дверь, не позволив себе и слезинки пролить в тот момент.       Только когда дверь за ним с грохотом захлопнулась Ивазуми упала на колени, закричав так громко, что, наверное, Санзу и в подъезде услышал бы.       Её косметика постепенно перестала иметь какое-то значение в жизни, дорогая одежда пылилась на вешалках в шкафу, а желание заниматься рисованием отпало. Смотря на себя в зеркало она видела исхудавшую от нервов девушку с вымученными зелёными глазами, в которых давно погас какой-либо интерес к существованию.       Секунды молчания в трубке растянулись на тысячу лет. Только когда Майки в очередной раз вздохнул, подавая признаки своего присутствия у телефона, у неё быстро и громко застучало сердце.        — Ран заедет через пол часа. У тебя будет не больше пятнадцати минут.       Короткие гудки дали понять, что разговор окончен. Конечно, он не стал добавлять, что если она исчезнет из поле-зрения Хайтани, то дневной свет больше никогда в жизни не увидит. Для неё это слишком. Всё-таки, она его девушка, а не одна из задержавшихся наркоторговцев из элитного клуба.       Он любил её, но любил по-своему. Она была последним, что осталось в его жизни. Последней дорогой нитью, чтобы так легко потерять её из-за какого-нибудь несчастного случая.       Ивазуми громко всхлипнула, не в силах остановить льющиеся слёзы. Отбросила телефон подальше, схватившись за края мягкого пледа, под которым они с Майки раньше любили лежать на диване и засыпать вместе.       Сейчас на нём не осталось любимого запаха его одеколона, не было ощущения будто к ткани раньше прикосались его горячие пальцы. Плед стал чем-то вроде отпущения, поэтому Ивазуми вцепилась в него ногтями, уткнувшись лицом и пытаясь хоть как-то заглушить гулкие рыдания.       Пронзительный крик эхом отлетел от гостиных стен. Горло ссаднило, пальцы ломило. Ивазуми казалось, что она задыхается, но ничего не могла с собой поделать. Сжалась в один мелкий комок на краю дивана, взглядом зацепившись за старые рисунки и фотографии.        — Дракен... — прошептал сиплый голос, разглядывая рисунок высокого парня с татуировкой дракона. — Дракен...       На стуле висела его куртка. Чёрная куртка с белым узором, которая всё ещё едва уловимо пахла мужским одеколоном и сигаретами. У Ивазуми хватило сил подняться и доковылять до спинки сидения, дрожащими пальцами подтянув к себе ткань, некогда принадлежащую лучшему другу.       Она помнила светлые мягкие волосы Кена, его сильные руки, басистый смех, и добрые тёмные глаза.       Куртка всегда была ей большой, но Ивазуми её обожала. Она любила когда Кенчик заставлял её надевать эту вещь если ей было холодно, или когда просто хотел согреть её.       Дракена больше нет. Нет Мицуи, Баджи, Чифую, и Казуторы. Нет Эммы, и нет того Манджиро.       Её парень умер, создав Бонтен и погрязнув в крови и делах.       Она знала, что Майки любит её, но это была неправильная любовь. Далеко не такая, какая должна была быть. Всё изменилось со смерти дорогого Шиничиро, затем ушёл Баджи, затем ушла Эмма. Дракена не стало последним, и больше ничего не держало Манджиро. Тосвы больше не было, а что стало с остальными ей неизвестно. Несколько раз она видела Ханму, и то было мельком.       Ивазуми была единственным человеком, который у него остался. Наверное, Майки просто не хотел оставаться один, а может боялся, что она захочет уйти или её могут убить.       И лучше бы убили.       Ивазуми устала жить взаперти. Это становилось невозможным, особенно когда Майки стал пропадать на работе неделями, не возвращаясь домой. Иногда Нейто заставала его рядом с собой по ночам в кровати, или же утром, за чашкой горячего чая, но он уходил так же быстро, как и появлялся.       Детские черты и привычки пропали. Под глазами были тёмные круги, волосы стали белыми и короткими, слишком непривычными для старого Майки, который любил свои длинные светлые волосы.       И всё, что они так долго выстраивали — рухнуло. Она ни раз видела кровь на его одежде, видела оружие которое он носит с собой. Они отдалились. Он перестал рассказывать о том, как прошёл его день, предпочитая короткое "нормально", или же мог не отвечать вовсе, переводя тему.       От прежнего Майки и следа не осталось, как и от Нейто. Ивазуми потеряла интерес рисовать и творить, красиво одеваться и краситься больше не имело смысла, а разобраться в хаосе своей нервной системы было невозможно. Она сильно похудела, в глазах часто темнело, и ночи были бессонными из-за того, что она пыталась дождаться прихода парня хотя бы разок.       Всё это стало бессмысленным, особенно когда он стал запирать её дома.       Это опасно. Это ради тебя. Это для твоей же пользы. Я волнуюсь за тебя.       Брехня да и только!       Он забыл о ней, и Ивазуми чувствовала себя чем-то вроде домашней зверушки. Даже приходящие время от времени коллеги по работе не скрашивали время. Риндо всегда был молчалив и холоден, Санзу вспыльчив и агрессивен, а Ран насмешлив и безучастен.       Им не было до неё дела, но даже присутствие чужой живой души в квартире не помогало ни на йоту.       Вспомнив о том, что скоро за ней приедет Хайтани Ивазуми поднялась с дивана сквозь слёзы и дрожь. На лицо брызрули холодной водой, шоколадные волосы были собраны в низкий пучок. Чёрные спортивные штаны и белая футболка не сменились другой, более подходящей для улицы одеждой. Только сверху была накинута любимая куртка, которую Нейто бережно хранила в шкафу, пропитанная воспоминаниями и запахом любимых сигарет Дракена.       Когда ключ в замке повернулся, она как-то лениво и без энтузиазма направилась в коридор. В свете ламп на потолке на пороге стоял Ран Хайтани, с лица которого практически никогда не слезала ухмылка.       Годы прошли, а видеть его без привычной причёски всё равно как-то не то. Она видела его не так часто, но Рану шли его длинные косы. Но ему уже почти тридцать, а руководителю преступной организации не пристало носить такие роскошные волосы.        — У тебя пятнадцать минут, ты же в курсе? — спросил он, наблюдая за тем, как медленно она обувала кроссовки.        — Могу пойти босиком, — хрипло ответила она. — Но если я заболею, то отвечать будешь ты.       Ран усмехнулся. Она ведь права. Майки за неё любому голову снесёт с плеч, и плевать кто это будет.       Хайтани шагал за ней медленно, потому что Ивазуми не могла идти быстро. Ноги у неё тряслись, краснота на лице не прошла. Кажется, она сегодня не ела, или со вчерашнего дня. Рану даже казалось, что она сейчас упадёт по дороге.       Когда они оказались на улице Ивазуми неспешно направилась к одной из скамеек во дворе. Рану ничего не оставалось, как идти за ней следом, но сохраняя дистанцию. Он с ухмылкой разглядывал старую, давно знакомую куртку. Майки о её существовании явно не знал, а вот девушка хранила как память о близком, буквально сдувая пылинки.       Ноздри жадно втягивали свежий вечерний воздух в лёгкие. По коже Нейто пробежали мурашки. Голова запрокинулась к небу, разглядывая пушистые облака потускневшими глазами.       Наконец-то она могла смотреть на них не через окна.       Ран украдкой, не без интереса, наблюдал за тем, как она медленно опустилась на корточки, тонкими дрожащими пальцами ухватываясь за маленький белый цветочек перед своими ногами. Ивазуми поднесла его к носу, с наслаждением вдохнув сладкий запах, а затем принялась медленно отрывать нежные лепестки один за другим.       Не торопясь, без лишних нервов. Острые ногти впивались в бархат цветка, вырывая листки у самого основания. Рану казалось, что она будто отрывает кусочки от собственной жизни и чувств, пытаясь выместить на этом цветке все накипевшее.       Зелёные глаза разглядывали идущих вдалеке людей. С детьми, с пакетами, с сумками. Кто-то счастливый, кто-то довольный, кто-то злой и рассерженный, уставший после работы. Всем хотелось побыстрее оказаться дома, выпить чего-нибудь вкусного и лечь по кроватям, чтобы начать новый день.       Только Ивазуми хотелось остаться на улице. Ран заметил, как она с едва различимой улыбкой наблюдала за порхающей перед ней бабочкой с коричневыми крыльями, посильнее стиснув в руках стебель от оставшегося растения.        — Можно сигарету? — хрипло спросила она, опустившись рядом с ним на лавочку.        — Тебе нельзя курить.        — Хах! — Нейто криво ухмыльнулась. — Неужели ты думаешь, что Майки приедет проверить? Его не будет дома ещё ближайшие пару дней.       На губах Хайтани играла ухмылка. Одну взял себе, другую протянул ей. Помог поджечь, потому что в дрожащих от усталости пальцах зажигалка не держалась, и стал наблюдать за тем, как дым вылетает из её рта и потрескавшихся губ.       Ивазуми была бледной и исхудавшей. Куталась в куртку Дракена, с наслаждением чувствуя, как холодный ветер забирается под одежду, и снова устремила взгляд к небу, любуясь уходящим за горизонт солнцем.       Когда Ран видел её в последний раз она выглядела лучше. Сейчас она была похожа на живой труп.        — Не переживаешь за него?       Спросил скорее из интереса, потому что в тишине сидеть скучно.        — Мне всё равно. — Она стряхнула пепел на землю. — Ты не должен со мной разговаривать.        — Скажи спасибо, что я делаю это. Вряд-ли кто-то кроме меня говорит с тобой.        — Да, твой братец неразговорчив. Каждый раз смотрит так, будто хочет при виде меня застрелиться.       Ран рассмеялся, а Ивазуми было приятно услышать хоть чей-то настоящий, пусть и чужой смех спустя столь долгое время одиночества. Она действительно была благодарна Рану, но не станет этого говорить.        — Он считает, что ты — пустая трата времени.        — Я тоже так считаю, — Нейто нервно теребила край футболки. — Но моё мнение здесь не учитывают. Передай Риндо мои извинения, что ему приходится возиться со мной.        — Он будет польщён это услышать, Ивазуми.       Ран улыбнулся уголками губ, сталкиваясь с ней взглядом.       В потемневших глазах мелькнула искра благодарности.       Ран был не самой приятной личностью, но был единственным, кто мог поговорить с ней потому что хотел сам, а не потому что заставили. Надо отдать должное — Хайтани может быть очень милым когда захочет.       Он находил Ивазуми вполне приятной и талантливой девушкой, которая медленно угасала прямо на глазах. Ран давно её знает, ещё с того момента, как Майки стукнуло шестнадцать, но никогда не общался с ней близко. Видел издалека пару раз, несколько раз разговаривал, но не более.       Даже видел её работы на холсте, над которыми она когда-то сидела ночами без сна.       Должен признать, что девушка с такой стойкой психикой заслуживала должного уважения. Любая другая уже устраивала бы постоянные истерики, жаловалась на жизнь, на парня, на такую отвратительную судьбу, но Ивазуми молчала, зная, что Хайтани это всё выслушивать совсем не нужно. Не его это дело, и не его обязанность.       Возможно, не встречалась бы она тогда с Майки, он бы за ней приударил, но действовать было поздно. Симпатия к ней осталась, но на большее он не смел рассчитывать. Не было во всём этом смысла, а ему она нравилась исключительно как человек. Смотреть на неё как на девушку было равно смерти.        — Слёзы тебе не идут, — сказал он, видя в уголках глаз мокрые следы.        — Какое тебе дело? — Нейто устало посмотрела на него, затушив сигарету носком обуви. — Мы никогда не были друзьями.        — Кто-то же должен делать тебе комплименты.        — Это флирт?        — Это вежливость. — Отрезал он. — Ты хорошая девушка, но просто попала не в те отношения.        — Хочешь сказать, в отношениях с тобой девушки счастливы? — она выгнула бровь, внутри радуясь, что может поговорить хоть о чём-то хоть с кем-то.        — У меня не было постоянной девушки, но будь я твоим парнем не стал бы запирать тебя дома.       Она грустно ухмыльнулась.        — Но я не твоя девушка. — Ответила Ивазуми. — Мои отношения с Майки тебя не касаются. Я сама сделала этот выбор, и ты не вправе меня за него осуждать.        — Верно, но вряд-ли ты рада этому выбору. Чахнешь на глазах.        — Я хочу жить! Я хочу жить как обычный человек!        — Ты хотел сказать умираю? — она едва заметно улыбнулась. Ветер трепал её волосы. — Не отнекивайся. Знаю, что так.       В её зелёных глазах, которых когда-то горели яркий огонь и любовь, он видел лишь пустоту. Нейто была опустевшей и безразличной ко всему. Если в Санзу она кидалась книгами, а Риндо просила уйти в грубой форме, с ним она хотя бы разговаривает.       Уже не так плохо, наверное.       Он не видел тягу к жизни. Ему знаком такой взгляд и манера поведения.       Слишком бледная, — пронеслось у него в голове, разглядывая мешки под её глазами.        Девчонке бы к врачу, да только Сано даже туда её не отпустит, только если у неё будет инфаркт.        — Идём. Уже время.        — Ещё две минуты, — она умоляюще схватила его за край пиджака когда тот попытался встать. — Пожалуйста...       Две минуты.       Две минуты Ран сидел с ней на улице, грея ледяную ладонь в своих пальцах. Непривычно держать кого-то за руку кроме Майки, но сейчас руки Рана казались ей самыми любимыми в мире. Две минуты он слушал её неровное дыхание и следил за зелёными глазами, которые всё так же любовно смотрели на небо.       Когда дверь квартиры за ней закрылась, а он запер на ключ, в своей ладони заметил мелкий цветок с двумя оставшимися лепестками.       Ещё пока целыми.