Прелюдия смерти

      Он показывает ей Найт-Сити, о котором уже никто не помнит – изменения тогда ещё не коснулись его так, чтобы их можно было принять за чистую монету, они отвратительны и бросаются в глаза.       Джонни говорит:       – Я из другого мира, Ви.       Им пора заканчивать эти разговоры, они не приведут ни к чему хорошему, беседы с тенями прошлого всегда заканчивались слишком плохо, Ви об этом знает, она слышала о тех, кто навсегда оставался где-то там, в давно прожитом, собирал по крупицам то, чего больше не остаётся в настоящем.       Сильверхенд поджигает в ней огонь революции, разливает бухло по её спине и бросает спичку – посмотри, это крылья, как же красиво, Ви, пойдем – и она послушно распрямляется, становится символом и уничтожает все, до чего достанет – Ви хочет выпить таблетки, но она забывает, когда её вновь роняет в водоворот.       – Давай, Ви, вот так, хотя бы напоследок.       Он паранойя – Ви видит его в каждом отражении, которое успевает словить в стеклах проезжающих автомобилей и очках проходящих мимо людей, он смотрит на неё из каждой извращённой его силуэтом тени, он смахивает невидимый пепел сигарет на её руки, заставляя дёргаться.       – Я давно закончил эту партию. Так что ты хочешь от мертвеца?       Желание понять смазывается и теряется под конец третьей ночи, когда он склоняется к ней, почти уснувшей – (Ви всегда спит поперек кровати, у неё сбитые костяшки пальцев об керамику в ванной и обломанные ногти, она спит только на боку и ненавидит свои брови) – смотрит: молча, долго, темно и вязко, заставляя рывком дёргаться и проваливаться чувством падения.       Ви порой думает, что у неё едет крыша – остальные в этом уверены уже давно: она застывает порой посреди улицы и смотрит внимательно в пустое пространство, бормочет что-то вслух, вскидывает руки жестом гневным и убеждающим.       Реже – она смеётся       Ви пытается понять, каково это жить во тьме, стать ею и наконец-то открыть глаза, ждать в мире без имени и пространства следующего приступа её сдавшего позиции обороны сознания, пропуская уничтожающий её индивидуальность вирус и даже тогда получить только тень власти.       Ви смотрит в его глаза.       И ей, вроде как, не отвратительно и не страшно.       Небо для неудачников закрыто, им остаются мрачные коридоры лечебниц и мертвые клетки улиц, ну же, Ви, оглянись, здесь уже не осталось нормального – а Ви думает нет, только не сейчас, пожалуйста, только не здесь, где угодно, когда угодно и не с ней, но сознание её разрывает на части, и тогда Ви думает Господи, где этот грёбаные пистолет, они все должны сдохнуть, этот мир не имеет права существовать, ненавижу-ненавижу-ненавижу.       – Откуда в тебе столько злобы? – спрашивает она, когда сознание вновь проясняется, и Джонни смеётся.       А ей от этого смеха – больно.       Ви тогда всё-таки поджигает сигарету, с жалостью или от скуки – Сильверхенд оборачивается к ней, а глаза его всё так же скрыты солнцезащитными очками, которые Ви хочется сломать прямо так, острыми краями вспарывая хищную маску.       Она не тянет, вдыхая сразу полной грудью, и тогда на языке её пляшут черти, горло царапает тупым лезвием, а голова некрепко болтается на плечах – Джонни молчит, напрягается всем телом, и, Ви готова поклясться, хрипло выдыхает сквозь зубы что-то одобрительное.       Она выдыхает дым в его лицо и весело щурится, разглядывая застывшие черты сквозь серебристые спирали.       И пугается, когда грубые ладони цепляют её за плечи и тянут вверх – он пьёт никотин с обветренных приоткрытых губ, а Ви думает, что этот человек отвратительный, гадкий, подлый, извращённый, ужасный больной ублюдок – но только когда он отстраняется.       Бросать вызов Найт-Сити входит в привычку, только вот силуэт за её спиной делает это осознано, с желанием, шьёт серыми нитками по её разуму старую картинку – Джонни хохочет, и ненависть льётся с его сухих губ ручьями, – выжившим остаётся только плевать на каменные надгробья погасшей революции, скармливая себе же билет в один конец.       Ломающиеся яичной скорлупой маски и жаждущие связать языки-веревки, выжирающие до самого дна – Ви наконец-то их видит и бьётся в неожиданно действительных руках, выворачивается оголёнными проводами наружу, изломанная и потемневшая.       Она застывает в бессоннице на всю ночь, так и не прогнав его прочь, оставив вместе с рассветом на подушке гневные крики и болезненные слезы в горячие ладони – Ви думает, что это ненормально, мёртвый человек в её голове не имеет права быть таким реальным.       Никто не просил этого, но кто-то всегда будет против – город живущий вечной ночью, весь в язвах и трупных пятнах, дышащий пеплом и смогом, с металлическими стержнями на месте скелета и жаждой вырвать кусок побольше.       Ви думает, что она найдет смысл, в самом конце.       И их имена будут звучать кровью.