Завтра у тебя выходной

Скрещенные перед грудной клеткой руки и хмурый взгляд коньячных глаз, направленный на входную дверь, которую еще более двух часов назад должен был отпереть и сам владелец апартаментов. – Ну вот опять... Недовольно буркнул самому себе под нос Осаму, сопровождая сию фразу нарочито громким вздохом – будто его мог еще кто-то слышать. По прошествию нескольких минут ожидания, шатен неспешно прошёл на кухню, убирая со стола две тарелки с давно остывшей едой: Чуя уже навряд ли станет трапезничать в такое время, а сам суицидник не желал ужинать в одиночестве. Снова. Раздался едва уловимый слухом звон ключей, вслед за которым последовал и тихий щелчок. Дождавшись, когда наконец-то явившийся мафиози запрет дверь, Дазай вышел в коридор, буквально всем своим видом показывая негодование. – Что? – раздался уставший голос рыжика, отправляющего на вешалку плащ и шляпу. – Ты уже третью неделю так задерживаешься. Немного тоскливо видеть своего мужа только спящим и завтракающим. – Да че я тебе сделаю, если у меня работы дофига? – Хотя бы в воскресенье позволяй себе отдохнуть. – Ты это Мори скажи. Детектив недовольно закатил глаза, явно считая чужие слова не самым лучшим оправданием, и приблизился к Накахаре, вдруг опустившись на колено и принявшись освобождать чужие ноги от обуви; даже удивительно, что любитель вина никак не возразил и не стал сопротивляться. – Обязательно передам при первой же встрече. Завтра у тебя выходной. – Пф, что? С чего это вдр- Не успел голубоглазый и закончить свою фразу, как собеседник, внезапно выпрямившись, с тихим ударом оперся рукой о стену рядом с огненной макушкой и навис над ее обладателем. Несколько мгновений эти двое просто молча прожигали друг друга взглядами, словно участвуя в каком-то безмолвном споре, покуда его темноволосый победитель не растянул губы в самодовольной ухмылке, опускаясь ниже к чужому уху. – Я просто позабочусь о том, чтобы ты не смог завтра встать с кровати. Казалось, Накахара был только рад прозвучавшим словам, так и норовя поддаться искушению, самостоятельно утягивая партнера в чувственный поцелуй; однако, вопреки своим желаниям, он положил ладонь на плечо шатена, предприняв не увенчавшуюся успехом попытку слегка оттолкнуть его. – Нет, нет и еще раз нет. Об этом не может быть и речи, Скумбрия. Я долж- Обладатель голубых глаз был вынужден вновь умолкнуть раньше времени, плотно сжимая челюсть из-за колена Дазая, слегка надавившего на его пах. – М? Что ты там сказал? Я не расслышал. Будь так добр, повтори-ка, Чиби, – надменно шептал суицидник, обжигая горячим дыханием бледную кожу рыжика и с немалым удовольствием продолжая эту издевку над ломающимся Чуей, которому с невероятнейшим трудом давалось сопротивление. – Тц... Я сказал... Сказал нет. Нет, мы н- Резкая, но не сильная боль от укуса в столь эрогенную зону, как шея, вслед за которой последовало и приятное ощущение от влажного языка, принявшего ласкать покрасневшее место, вызывая по коже волны мурашек... Этот чертов суицидник... Всегда добьётся своего, хочешь ты того или нет. Гневно шикнув, любитель вина быстрым движением поднес ладонь к затылку бывшего напарника и сжал каштановые волосы, вынуждая парня приподнять голову. Какие-то пару секунд тот еще мешкался благодаря мыслям о том, что наутро обязательно пожалеет о своем решении, но чужое колено вновь провернуло то подлое провокационное движение, и Накахара агрессивно впился в губы, что самодовольно растянулись в победной улыбке. Ладони Дазая моментально начали расстёгивать поначалу жилет, а затем и рубашку мафиози, оголяя его, дабы тонкие пальцы накинулись с ласками на розовые бугорки, что уже успели затвердеть. Чуя же, блаженно постанывая в поцелуй, обхватил шею шатена, уже было желая освободить ее от оков бинтов, как детектив опустился ниже, одаривая грудную клетку прикосновениями влажных губ, играясь язычком с сосками, а затем плавно переходя к торсу. В тишине, нарушаемой сбившимся дыханием этих двоих, раздался звон пряжки ремня и шорох отбрасываемых в сторону штанов голубоглазого. – Погоди, Осаму... Пойдём в спальню. Любитель вина снова пропустил через свои пальцы мягкие, столь приятные на ощупь каштановые прядки, однако, залюбовавшись представшим видом, тот моментально и думать забыл о переходе в другую комнату и прикусил нижнюю губу от влажных прикосновений к паху. Черт, как же этот идиот любил все время медлить, растягивать свое собственное удовольствие, наслаждаясь чужим неописуемым нетерпением, вечно заставляя Чую несдержанно трепетать в ожидании. И ожидаемого, разумеется, по итогу так и не давал. Кареглазый вновь выпрямился в полный рост, с неким вызовом взирая на партнёра, мол, ну давай, не только же мне все делать. Ей-богу, раздражает. Мысленно грязно выругавшись, Накахара расстегнул ширинку спущенных брюк неудачного суицидника, злясь на него за то, что он сам же это все начал, а теперь ещё и выкобенивается... Минутку. А в самом деле: с какого перепугу рыжеволосый должен идти у него на поводу, исполняя именно его, а не свои прихоти? Убирая руку с паха шатена и положив ее на тыльную часть обмотанной бинтами шеи, мафиози притянул партнёра ближе к себе. – Ты это начал, ты и продолжай. – М? Ты уверен, что откажешься от моего щедрого предложения, почувствовать хотя бы толику власти над ситуацией? – детектив все продолжал довольно ухмыляться, постепенно понижая голос до дурманящего разум шёпота, – Учти, более передавать тебе инициативу я не собираюсь. Последовавшее молчание нетерпеливо прикусывающего губу бывшего напарника Дазай расценил в качестве согласия с его словами и нарочито напоказ смочил указательный и средний пальцы слюной, опуская ладони к чужим ягодицам и уже скоро начав растягивать голубоглазого, на чьих плечах и ключицах тот поспешил оставить свои излюбленные бордовые метки вкупе со следами укусов, от которых сам любитель вина порой непроизвольно вздрагивал. – Да хватит... Мнх... Входи уже мать твою, Осаму... – Какие мы грубые. А как же волшебное слово, Чуя? Вот же сукин сын. –...прошу, быстрее. От услышанного детектив, брови которого невольно подпрыгнули от удивления, тут же подхватил Чую за бедра на руки, слабо ударив его спиной о стену, и резко вошёл едва ли не полностью и гораздо грубее, чем планировал. С губ рыжика, коего немало застали врасплох, сорвался несдержанный и громкий стон, эхом пронесшийся по всей комнате, в еще большей степени заводя Дазая, решившего сходу набирать ускоренный темп движений, отчего к похотливому голосу голубоглазого присоединились и негромкие шлепки. Обладатель низкого роста, скрестив ноги за спиной партнера, предпринял попытку сфокусировать поплывший от удовольствия взгляд на чужом выражении лица, правда быстро оставил эту затею, опустив веки и позволив себе опуститься в омут этих поистине фееричных чувст, всецело отдавшись наслаждению, разделяемому с шатеном... Утром – хотя правильнее назвать это время суток днем – Накахару, помимо дикой боли, отдающей в поясницу, встретила эта наглая и довольная рожа, уже готовый вкусный завтрак, солнечная погода за окном и сообщение от Мори о том, что рыжеволосый может взять на эти несколько дней выходные. Думать о том, приложил ли к этому руку Осаму, сейчас не хотелось: мафиози наконец-то мог без лишней спешки насладиться этим долгожданным отдыхом, вкусом свежего кофе, омлета и объятиями вечно никуда не спешившего Дазая.