Любовники

На самом деле Чанбин даже представить не мог, что может влипнуть в настолько абсурдную ситуацию. За все двадцать два года на памяти Со не было случая, когда он напивался до состояния безпамятства. Всегда сдержанный и собранный, он старался держать себя в руках даже в самых нелепых ситуациях, но, видимо, судьба решила сыграть с ним злую шутку... Кажется, проходит целая вечность, как Чанбин лежит неподвижно, огромными глазами глядя в до боли знакомый зеркальный потолок. В действительности прошло всего несколько минут, просто для него время замедлило свой обычный ход, нагнетая тяжёлую для восприятия атмосферу. Разум всячески пытается отрицать происходящее, но реальность остаëтся включëнной – он проснулся в постели своего согруппника. И хорошо, если бы просто проснулся... Зажмурившись, Чанбин боязливо запускает руки под одеяло, и вы даже представить не можете, куда рухнула вся его вселенная, когда он не обнаруживает на себе элементарно трусов. А страшнее всего – сладко сопящий рядышком Ли Минхо собственной персоной, чей член упирается ему в бедро, опаляя нестерпимым жаром. Со ненавидит себя за глупость и ответную реакцию собственного тела. За то, как дрожит и покрывается мурашками от одного только горячего дыхания Ли в область шеи. Лишь голова, раскалывающаяся после гулянок прошлой ночью, и задница, саднящая противной болью, заставляют прийти в себя. И чем больше он приходит в себя, тем сильнее нарастает чувство тревоги. Чем он думал, когда вынуждал бедного Хëнджина наполнять одну рюмку за другой? Где были его мозги, когда Чан с Феликсом отчаянно пытались отобрать у него бутылку соджу? Только сейчас, ощущая тёплую ладонь Минхо на своей талии, Чанбин в полной мере осознаёт, насколько безрассудно вёл себя. Голова отказывается соображать что-либо. Кое-как собравшись с мыслями, Со пытается высвободиться из плена рук танцора, приподнимаясь в локтях, но, к великому разочарованию, Ли лишь теснее прижимается к нему. – Доброе утро, Со Чанбин. Чанбин легко вздрагивает. Сейчас больше всего хочется превратиться в невидимку, взорваться, убежать куда угодно, лишь бы не испытывать пристальный взгляд, плавящий кожу, словно раскалённое железо. Только вот ощущения не болезненные, а, напротив, приятные. Даже очень. – Чт...что произошло? – Со старается говорить обычным тоном, но голос дрожит против его воли. Резко присев в кровати, он торопливо натягивает одеяло до самого подбородка, морщась от внезапного спазма в заднице. – Да ладно тебе, чего я там не видел? – Ли усмехается, облизываясь. – Хочешь знать, что произошло прошлой ночью? – Со обречëнно кивает. – Хорошо, я расскажу тебе. Только выслушай до конца, окей? Чанбин снова кивает, теперь уже осмелившись поднять на танцора взгляд, полный любопытства и отчаяния одновременно. – В общем, дорогой мой Чанбини, надрался ты вчера до отвала. А ведь пытались тебя вразумить все вместе, но ты прямо скала – такой же непоколебимый. И откуда в тебе столько выдержки? – в тоне Минхо проскальзывают нотки сарказма, отчего внутри потихоньку закипает злость. Чанбин и так понятия не имеет, куда деваться от стыда, обиды и неизвестности, а тут ещë издёвки со стороны Ли. Терпеть это уж слишком. – Тебя никто не просил напоминать о моём поведении. Я уже в курсе, что слегка переборщил со спиртным. – Слегка?! – Минхо, в свою очередь, продолжает драматизировать. – Ты ещё пытаешься оправдать своё поведение? Чанбини, не смеши мои трусы, которых на мне сейчас нет. Как думаешь, по чьей вине? – Твою же мать, хëн, не говори загадками! – терпение летит к чертям. Со ерошит свои и без того растрëпанные карамельные волосы. Он жаждал узнать всё относительно второй части посиделок, но старший, видимо, решил испытать его. – Почему мы голые и в одной кровати у тебя дома? Почему болит моя задница? Только не говори, что мы с тобой... – Чанбин застывает в абсолютном испуге. Нет, хоть бы не оказалось правдой всё то, что крутится в мыслях! – Именно. А знаешь, кто был инициатором всего? – Ли загадочно щурится. – Что? Совсем не помнишь, как начал приставать? Не говори, что не помнишь и то, как настаивал поехать ко мне. Как грубо прижал меня к стене, запустил свои шаловливые ручонки ко мне в штаны и довёл до оргазма прямо в общежитии. Благо, парни были уже в отрубе. Да ты точно одичал прошлой ночью, не оставив мне выбора. И сейчас у меня снова стоит, просто от воспоминаний, как настойчиво ты просил оттрахать тебя. Можно сказать, ты принудил меня к этому. Минхо, наконец, делает паузу, наблюдая за реакцией Чанбина. Услышанное никак не укладывается в голове последнего. Он и правда потерял над собой контроль прошлой ночью? Зачем было столько пить? Самое ужасное – сам полез к Ли. Как же теперь быть? Со всё ещё обдумывает слова старшего и своё поведение, невольно поглядывая на Ли, который раскинулся на кровати, поддев под голову руки. На его красивых губах играет соблазнительная полуулыбка, туманя и без того помутнëнный разум. Чанбин не может заставить себя оторваться от старшего, томным взглядом блуждая по его лицу, по опасно светлой коже и блондинистым волосам, которые идут ему идеально. Минхо всегда был привлекательным, но в последнее время стал уж до боли сексуальным, у Со каждый раз замирает сердце. Возможно, прошлой ночью, будучи в состоянии алкогольного опьянения, он просто отдался своим скрытым желаниям, которые привели к такому итогу. – Мне жаль. – только и произносит Чанбин сдавленно, поджав колени к груди. – И это всё, что ты скажешь? – никак не угомонится Ли. – Я, между прочим, по твоей вине стал гомосексуалом! Не хочешь взять ответственность за случившееся? Со совершенно не знает, как исправить собственную ошибку, испытывая перед согруппником огромное чувство вины. Он готов идти на крайности, лишь бы старший простил его и забыл обо всём: – Как я могу исправить ситуацию? Я сделаю для тебя всё, что угодно! Минхо медленно поднимается с подушек и задумчиво смотрит на Чанбина. Тот понятия не имеет, чего ожидать от старшего и проклятой судьбы. – Прямо всё? – Ли хитро ухмыляется. – Ты ведь знаешь, что в моём положении я имею право просить всё, что захочу? Со не совсем понимает суть сказанного, но всё равно решительно кивает. – Чанбини, ты ведь осознаёшь, на что идёшь? – старший осторожно сжимает его предплечье. – Я признаю свою вину и готов всё исправить, – покорно выдаёт Чанбин. – Я стерплю всё, лишь бы ты забыл о случившемся и простил меня. Хочешь, избей меня прямо сейчас, я не обижусь! Проходит несколько минут. Минхо смотрит на него неотрывно, словно придумывая план наказания. И в один короткий миг валит его на кровать, сам нависая сверху. Такое повергает Со в шок, учитывая тот нескромный факт, что на обоих нет одежды. Но возражать он не смеет – сейчас он получит по заслугам, и в лучшем случае отделается ударами в челюсть. Хоть с Минхо им и не приходилось драться прежде, старший был способен дать хороший отпор обидчику (тем более, все в курсе его любви к боксу). Зная это, Чанбин замирает в ожидании следующих действий танцора. Ли чуть наклоняется, заводя руки младшего над головой своей одной, и резко замахивается для удара. Со, неожиданно для самого себя, весь напрягается и жмурится. Как бы там ни было, а получать пощёчины не каждый день приходится. Особенно когда ты профессиональный айдол и замазывать следы побоев тонной тонального крема не особо-то хочется. Чанбин ожидал чего угодно и был готов ко всем крайностям. И каково же его состояние, когда вместо пощёчины его губ касаются чужие тёплые губы. Сердце пропускает сразу несколько ударов. Влажный язык скользит чуть с нажимом, тем самым приоткрывая его рот. Кожу вмиг охватывает приятным ознобом. Со, пребывающий в некой прострации, пытается сопротивляться лишь ощутив небольшую ладонь, медленно опустившуюся к его паху. Но попытка освободиться оказывается провальной – Ли жмётся к нему теснее. Ничего не остаëтся, кроме как повиноваться. Чанбин просто расслабляется и начинает получать удовольствие. Минхо неторопливо углубляет поцелуй, по-прежнему удерживая его руки. Спешить некуда. Ли более чем уверен – у них с Со уйма времени для французских поцелуев и страстных ласк. Правда, последний даже не догадывается о его планах... Чанбин начинает отвечать на поцелуй, потому что иначе просто невозможно. Минхо определённо умеет целоваться. То жадно, то трепетно сминает губы своими, периодически посасывая его язык, вызывая по всему телу безумную лавину, сгущающуюся внизу живота. Где-то на подкорке сознания всплывают размытые картинки вчерашней ночи – сцены того, как они, словно обезумевшие, целовались прямо в коридоре общежития, как Ли ненасытно терзал его шею и ключицы, больно сжимая ягодицы. Как он сам, не в силах бороться со своими внутренними желаниями, опустился на колени перед танцором и судорожно расстегнул молнию на его джинсах. Чанбин вспоминает свой первый, немного неуклюжий, но решительный минет, а на кончике языка вновь вспыхивает вкус старшего. Сумасшествие какое-то! От собственных воспоминаний и чувственных прикосновений Со, кажется, возбуждается только сильнее, что не ускользает от внимания чуткого Ли, который лишь усмехается ему в губы. Каждой клеткой Минхо ощущает желание младшего, мысленно сходя с ума от того, как он дрожит в его руках. Потрясающе. Ли знает – если всё это продолжится, он точно сорвётся. Нельзя терять контроль над собой. Стоит огромных усилий оторваться от дурманящих губ младшего, напоследок облизав-таки верхнюю и, наконец, отпустить его руки. Проходит несколько секунд. Оба расфокусированно смотрят друг другу в глаза, разделяя на двоих одно дыхание. Разгорячëнное и наполненное желанием. В голове Чанбина никак не может уложиться то, почему Минхо поцеловал его вместо того, чтобы хорошенько избить. Почему продолжает смотреть ненасытным взглядом, порождая внутри множество разных чувств? – Почему? – всё же шепчет он, не в силах оторваться от красивого лица напротив. – Потому что нам обоим это необходимо, – Чанбин застывает, а старший блуждает взглядом по его губам, желая впиться в них снова, только с ещё большей страстью. Ли давно мечтал о младшем. Целовать его каждый день, кусать, обнимать, заниматься с ним любовью, оставляя на аппетитной смуглой коже собственнические метки, из-за которых пришлось бы ходить исключительно в закрытой одежде. – Я ведь прав, Чанбини? – даже находясь на грани потери самообладания, Минхо остаëтся осторожным, боясь спугнуть Чанбина. "Ты чертовски прав" – проносится в мыслях последнего. Чанбину до безумия хочется продолжить начатое, чтобы этот момент продлился как можно дольше. Наверное, позже им будет стыдно смотреть друг другу в глаза, но сейчас так плевать на последствия. Со умоляюще смотрит на старшего, который не отказывает себе в одной шалости – провести ладонью по его мягкому животу и толкнуться бёдрами в его бёдра, блаженно ощущая, как дëргается его возбуждëнный член. Приглушённый стон вырывается из уст и растворяется в приятной утренней тишине. Их общее желание невозможно скрыть или описать словами. Наверное, когда они впервые встретились в агенстве далёких четыре года назад, Минхо и влюбился в Чанбина. Сперва это была просто привязанность, но с каждым мгновением, проведëнным рядом, чувства крепли, превращаясь в нечто большее, глубокое. Сейчас, когда Чанбин сам попал к нему в руки, Ли не намерен упускать свой драгоценный шанс. Он многое мечтает попробовать с Со, который об этом даже не догадывается. – Мы теперь любовники, Чанбини. Это твоя плата за вчерашнее. Возражения не принимаются. – Минхо вновь вовлекает его в сладкий поцелуй. Со ещё не до конца понимает действия и слова старшего, но сопротивляться даже не думает, обнимая его за шею. Происходящее нравится ему до одурения. Минхо утопает в этом прекрасном чувстве и уж точно не собирается рассказывать о том, что прошлой ночью они всё-таки не переспали. Но это произойдет в ближайшее время (он уверен в этом на все сто процентов). А почему болит задница Чанбина – это уже совсем другая история.