Быль о том как Колдовстворец в Хогвартс приезжал: зло вернулось

       Ник проснулся от криков. В собственной постели. Кто то тяжёлый прыгнул прямо на него и закричал на ухо. — Счастливого Хеллоуина, братишка! Заречный потянулся и сгрёб сестру в охапку. — И тебе, систр, — улыбаясь, поздравил сестру Ник. Это был их любимый праздник. Всей их семьи. Заречный зевнул и сел на кровати. Сестра предусмотрительно поставила заглушающие чары. Оба прочистили горло и набрали полные лёгкие воздуха. Одновременно они начали петь заговорчиским голосом. — This is Halloween, this is Halloween, Halloween, Halloween, Halloween! — последнее слово они растянули и почти прокричали, нежели пропели. Это была традиция каждый год утром Хеллоуина, собираться семьёй и петь эту часть песни. К сожалению сейчас могли собраться, только они вдвоём. Так как у мамы не было сегодня уроков, она уехала в Лондон за ингредиентами к следующему уроку. В душе у обоих было необычайно легко. Ник нашёл очки и нацепил их на нос. Оба достали коробочки. — Я первая! — Хорошо, хорошо, систр. Рейчел вручила брату свой подарок. Он развязал оранжевую атласную ленту и открыл чёрную вытянутую коробочку. Там покоился новый серебряный мудштук. — Систр, не могу поверить, это тот, который мне тогда понравился! — Агась, заставила Саню забронировать мне один, а потом целых два часа в очереди простояла, последний забрала. — Спасибо, — брат обнял сестру. — Это ещё не всё, поверни. Ник повернул мудштук, и его губы расползлись в глупой улыбке. Там была гравировка: «Моему холодному братишке, с любовью систр». Заречный поцеловал Рейчел в щёку. — Систр, вот заставляешь плакать от счастья, давай ты тоже открывай. Рей улыбнулась и открыла коробочку противоположных цветов: оранжевая основа и чёрная лента. Там лежало украшение на метлу. — Я знаю, что ты любишь понавешать туда всякого, вот и ку… Договорить ему не дали. Ника повалили на кровати. — Спасибо… — Не за что, систр. Они легли поудобнее на кровати. Рыжие и фиолетовые волосы переплелилсь между собой. — Будем жечь костёр? — Спрашиваешь ещё, конечно будем. Две тонкие холодные руки крепко держались друг за друга. Непонятное чувство предвкушения не давало успокоиться обоим и подогревало их магию, словно кисель на плите. — Как думаешь, мама останется в Лондоне? — Думаю да, систр. — Значит празднуем вдвоём? — Ага. — Может позовём Роз и Ала? — Можно, и Саньку написать надо. — Он в прошлый раз перелетел костёр, мелкий жулик! Рейчел вскочила на кровати и ударилась о столб, держащий верх кровати. Ник рассмеялся над сестрой. — Ты ещё и смеёшься! — Да смеюсь! Рейчел прыгнула на брата и схватила за волосы. Тот вскрикнул и резко повалил её на спину, начиная щекотать. — Ник! Щекотно! — А мне больно! Отпусти, мелочь рыжая! — Не отпущу! — Тогда держись! Двое молодых людей превратились в кричащий и визжащий клубок из тел, которые катались по кровати и пытались друг друга убить. Спустя пятнадцать минут потасовки они отползли друг от друга и упали на разных краях кровати. — Один один, систр. — Мечтай, братец, я видела, как ты сдавал позиции, ещё бы чуть-чуть и ты бы молил меня о пощаде… Оба тяжело дышали и еле говорили. Кажется, они вырвали себе парочку клоков волос. — Если бы, да как бы, история не любит сослагательного наклонения, систр, у нас ничья, прими поражение. — Это не поражение, а временное отступление! — Посмотрите, как она заговорила.

***

Роза с круглыми глазами смотрела на взъерошенную Рейчел, смотрящую волком на Ала, который откровенно смеялся. — Заречная, ты в ураган попала? — Да, и имя ему мой брат! Уизли проглотила очередной кусок тыквенного пирога и запила таким же соком. — А сегодня будет что-то не из тыквы? — вяло ковыряясь в еде, спросила Рей. — Неа, сегодня буквально всё из тыквы, даже люди. Альберт показал на какого-то пуффендуйца, который превратил свою голову в тыкву. Заречная поморщилась. — Да уж. Роза пожала плечами, казалось, она была совсем не против этого. Горячая рука опустилась на плечо Рей, а перед глазами появился пирог с черникой и корицей. Глаза сразу вцепились в лакомство, но голова на автомате оторвала взор от вкусного подарка, на человека, который его принёс. — Я смотрю, что угадал с лакомством, все Заречные любят этот пирог? — Рег! — Тш, мы вообще-то в школе, для вас я профессор Блэк. — Простите, профессор, и спасибо за пирог. — Не за что, Лисичка. Рей вздохнула и проводила взглядом идеально прямую спину. Иногда Регулус был милым. — Чего вы на меня уставились? Роза и Альберт сидели с открытыми ртами. — Ты же понимаешь, что он буквально влюблён в тебя? — Что? В меня? Нет, конечно. — Что, нет конечно? На скамейку, рядом с Заречной упал Ник. — Счастливого Хэллоуина, Каменная статуя. — И тебе, Королева драмы. — Утречка, Ники, мы говорили о том, что Регулусу нравится Рейчел. — Моя сестра? — Ты видишь здесь другую Рейчел? — Нет, не вижу, и вообще это было давно понятно, а ты что не замечала? Вопрос был уже направлен к сестре. — Нет! — Ну ты и тёмная. — Я? — Нет, Леший. Заречная похлопала глазами. Ник тяжело вздохнул. — Конечно ты! — Я не тёмная! — Да, не тёмная, просто тупая. — Ник! — Что? Заречный посмотрел на сестру поверх оправы очков, совершенно не понимая, на что обиделась сестра. Альберт тяжело вздохнул подобно Нику минуту назад. Роза оглядела всех, проглотила кусок пирога, аппетитом она была в отца, вытерла рот и многозначительно хмыкнула. — Вы как хотите, а мне ещё статью писать, так что я у-бе-жа-ла. Закончив предложение, девушка легко встала и гордой походкой удалилась, это у неё было в маму. — А ты ей говорила, что мы Саню позвали праздновать? — Что праздновать? Альберт откусил яблоко и уставился на Ника. — Самайн. — Что это? — Кельтская версия Хеллоуина, оригинал точнее быть. — То есть вы не идёте на вечеринку? — Вечеринку? Все замолчали и у ставились на Рейчел. — А чего на меня все вылупились?! — Ты ему не сказала? — в один голос и одинаковыми лицами спросили Ник и Ал. — Ну не успела я, чего накинулись? Заречный и Малфой переглянулись, после чего молча встали и вышли. И вот что это значит? Они обиделись? Рейчел нахмурилась и взяла тарелку с кусочком чернично-коричного пирога. Её решением было поесть где-нибудь на улице.

***

Ник сидел на холодном граните, прижав к себе одну ногу. Нежно-фиолетовый дым заполнил всё пространство вокруг. Холодный осенний ветер, забирался под рубашку и царапал рёбра, а при любом вдохе засыпал в лёгкие и горло пачечку игол и всяких там булавок, у которых, определённо, прозарливые детишки открутили все цветастые головки. Белоснежные волосы щекотали шею, а их обладатель лежал головой на плече Ника. — Значит, вы будете отмечать Самайн? — Да, каждый год мы днём со всеми празднуем Хеллоуин, но ночью выходим в лес жечь костры и воздавать честь Сидам, которые в этот день изгнали последних чудовищ. — Вы хотели, чтобы мы пошли с вами? — Да, если конечно, вы сами этого хотите. — Я за, всё лучше скучной вечеринки с обдолбанными четверокурсниками. — Вот значит как у вас празднуют? — Ну, мы с Роз в этот день едем домой и гуляем по маггловским барам, ходим по домам. — Вас таких взрослых не прогоняли? — посмеиваясь, спросил Ник. — Нет, ни разу. — Круто, у нас в стране обычные люди Хеллоуин не празднуют, не по христиански это. — Они же в курсе, что единого бога нет? — Нет, но зачем их упрекать? Им нужно во что-то верить. — И то верно. Ал забрал сигарету и одной затяжкой докурил её до фильтра, слегка обжигая пальцы. — Рейчел сказала ты ей подарил украшение на метлу? — Да, у нас традиция дарить дорогим людям подарки. — Она говорила, ещё передала от вас подарки нам. — Ага. — Спасибо. — Да не за что. Диалог шёл тихо и до жути лениво. Ник и Ал не смотрели друг на друга, их взгляды разглядывали узоры плитки в туалете на третьем этаже. Плакса Миртл побаивалась Заречного ведь он жнец, поэтому всегда куда-то пряталась. Хотя такому старому призраку Ник вряд ли бы что-то сделал. Мысли совсем не хотели хоть куда-то идти. Зачем, когда человек, который нравится, так мило дышит под боком. — Если бы я знал про вашу традицию, то тоже что-нибудь тебе подарил. — Это не обязательно. — Всё равно, чувствую себя не очень. — Тогда мне не дарить подарок лично от меня? — Что? — ярко-зелёные глаза у ставились в серо-голубые напротив. Ал готов был задохнуться от их красоты. Они напоминали ему море в не сезон. Малфой с родителями, как-то ездил на пляж зимой, так вот глаза Ника были как раз такого цвета, что и водная гладь тогда. — Что слышал, подарок. — Дари. Ник улыбнулся краешком губ. На щеке появилась небольшая ямочка, у уголков глаз показались морщинки, с возрастом они станут отчётливее. — Я заметил, что ты постоянно в наушниках, ну и твои уже никуда не годятся. И правда, проводные наушники Ала уже едва работали и иногда стрелялись током. Ник порылся в сумке и достал оттуда белые накладные наушники. Глаза Малфоя округлилсь и стали больше раз в сто. — Это…Каменная статуя… Не нужно было… — Нужно, а ну быстро надел. Альберт слегка трясущимися руками подключил к старому телефону, включил любимую мелодию и надел их на голову. — Ник… — Ну как? Лучше звук? — Определённо, сколько же они стоили… — Почти нисколько, папы помогли мне с основой, а дальше я сам ночью крутил… Договорить ему снова не дали. Что ж за день? Холодные руки крепко обняли его за шею. Ник обнял в ответ худое бледное тело напротив, обтянутое полупрозрачной рубашкой. — Спасибо… — Не за что, и ослабь хватку, Королева драмы, а то задушишь. — Прости! — Ничего страшного. Ал легко улыбнулся. — А поцелуй сойдёт за подарок? — Хм, думаю да. Малфой легко усмехнулся и, приблизившись к Нику, поцеловал его. Заречный сразу посадил парня к себе на бёдра и сжал талию, оттягивая губу. Альберт выгнулся, сильнее наваливаясь на Николая. Сумки попадали с гранитного подоконника. Ветер сильнее завывал за стеклом и хлопал открытым окном. Пальцы Малфоя до белых костяшек сжимал и плечи Ника. Языки переплетались и ударялись о зубы, царапаясь о клыки. Ощущение, что два дементора пытались выпить друг друга, не оставив ни капли. Мурашки бегали по коже, создавая электрическое напряжение между двумя телами. — Такой поцелуй принимается за подарок? — отстранившись, спросил Ал. — Определённо, но мне мало. Они снова впились друг в друга, ударяясь зубами, и морщась от боли.

***

Роза хмурила брови и нос. На ум ничего не шло. А статья должна быть готова уже сегодня до двенадцати. Руки сами потянулись за таблетками, и одна из разноцветных пилюль оказалась под языком, приятно шипя и раздрадающе покалывая. Скулы слегка свело. Около окна послышался звук крыльев. А спустя пару секунд вместо ворона на подоконнике сидел Саша. — Саша, Господи, это ты! — А шо, многа хто зажаживает через оконце? Гоголь усмехнулся и постучал костяшкой пальца по стеклу. — Нет, только ты, идиот. — Шо пишем? — Статью, если тебе знакомо такое слово. — Канешн знакую, а про шо? — Про празднование Хеллоуина. — Ясно, дрянной праздник, не то шо наш Самайн. — Что? — Самайн, таби скажи шо не знаешь? — Нет. — Етно оригинал вашего Хеллоуина. — Ага, а по подробнее? — Этак, меня Рей позвала праздновать, а таби шо не пойдёшь? — Рей наверное забыла сказать, ну или я ушла раньше. — Возможно, таки вот слухай. Роза взяла перо и приготовилась записывать. Саша поудобнее сел на чью-то кровать, поправил чёрные волосы и прочистил горло. — Самайн етно кельтски праздник урожая и окончания сезона Саура. — Ага. — Не агакай, таки вот, в етнот день Сидами, божественными существами, были изгнаны последние четыре Фомора, тобишь чудища. Тогда была вторая битва при Маг Турейд, тобишь равнине башен. — Откуда ты столько знаешь? — Так етно, учусь я, да и Ник дофига знакует, про етни кельтски верования. — А что ещё? — Ну костры жгут, в етнот день, точнее ночь, грань между мирами тоньше, ну и духи могут выйти побродивать в наш мир. В етну ночь удобне усего у мертвяками разглагольствовать. — Ясно, значит вы будете праздновать? — Канешн, таки ты с нами? Гоголь стрельнул красными глазами в Розу. Уизли стушевалась и отвела взгляд в сторону. — Да, а ты надеялся, что нет? — Неа, Воронёнок, поди сюда. Роза подошла к Саше. Гоголь улыбнулся, встал, из-за чего словно нависал над Уизли, и накрутил на палец прядь её волос. — Як краса, глаз не оторвать. — Гоголь… — Слухаю, Воронёнок. — Иди ты. Роза слегка от толкнула его от себя. Саша упал на кровать и усмехнулся. — Прости, прости, Воронёнок. — Ага… Лицо Розы по красноте могло посоревноваться с её помадой. Или с факультетским галстуком. Гоголь усмехнулся. Уизли казалась ему до умопомрачения милой. Но он также видел какая она сильная и глубоко уважал это в ней. — Я помогу таби со статьёй. — Честно? — Слово Фармацевта. Видимо этого было достаточно, потому что Роза радостно кивнула, придвинула второй стул и села за печатную машинку. Саша распоялся в улыбке, стянул волосы на затылке какой-то резинкой и сел диктовать.

***

Роза шла по грязи с фонарём в руке. На плече сидел ворон. Из замка слышались музыка и крики, в то время как девушка отходила от всеобщего веселья всё глубже в лес. Там её встретили Ник и Ал, которые собирали огромный костёр. Ворон на лпече Уизли каркнул, и превратился в человека. — Санёк! — Здаров, Ник. Два друга обнялись и пожали друг другу руки. — Рейчел и Регулуса не видели? — Нет, Ал, — отозвалась Роз. — Мы тут! Из чащи вышла Заречная в белом балахоне и с венком из листьев и рябины на голове. — Мы без вас, систр, уже костёр насобирали. — Молодцы, тогда переодевайтесь. Все посмотрели на брата и сестру. Саша пожал плечами и взмахом руки оказался с просторных штанах и льняной рубахе. Ник что-то прошептал и все оказались в похожих одеяниях. — В хоровод! Все взялись за руки. Рейчел вышла в середину с огромным бубном. Ник и Саша начали наплевать песню, за ними повторяли и остальные. — Да широка река моя, там дым твоего костра… — Да я с дальнего бережка, там найду тебя, проведу тебя я… Заречная стала играть в бубен и танцевать босыми ногами по холодной траве. — Ты только дай, ты мне дай. — Ты подай мне руку. — Не напугай, не ругай… Все двигались в унисон, голоса сливались в один. — Не наведай скуку. — Мы за одно, мы одни. — Мы другими стали… Рейчел замерла с инструментом в руках, а потом резко закричала, запрокинув голову назад. — Наши с тобой времена настали! — Я воскликну: «Слава роду!» — Слава сидову народу! — За руки возьмёмся, братцы! Хоровод двинулся по кругу, постоянно то сужаясь, то расходясь. Рейчел издавала непонятные звуки, отбивала мелодию в бубен, а там где она ступала начинала тлеть трава. — Заплетёмся хороводом! Все отпустили руки и крича прыгали вокруг танцующей Рейчел. Ник и Саша наколдовали в руки бубны и тоже отбивали ритм. Судородный шёпот Заречной, читающей заговор внушал жуть. Волосы её загорелись. — Воскликнем слава роду! — Слава сидову народу! — Ритмам музыки отдаться! — Под простором небосвода! Рейчел резко развернулась и ударила в бубен последний раз. Столб огня появился из земли, зажигая жертвенный костёр. Девушка тяжело дышала и смотрела на пламя, поглощающее ветки. — Да начнётся празднование славного праздника Самайна во имя победы Сидов над Фоморами! — прокричал Саша. Роз, Ал и Регулус переглянулись. Ник вышел к костру пару раз ударил в бубен и что-то прокричал. Всё вокруг покрылось фиолетовым туманом. — Что происходит? — прошептала Роз. — Жатва, а наш Ник, лучший из лучших в этом деле, просто повторяйте за мной и Рей, — откликнулся Гоголь. Ник подошёл ближе к огнюи окрасил пламя в синий цвет. — Собирает, собирает, собирает наши души… — Собирает, собирает, собирает наши души… — чуть тише вторили остальные словам Заречного. В руке у Ника оказался серп. Саша и Рейчел продолжили бить в бубны. — За лесом, за речкой, долетят словечки… — За глухим туманом, порастет бурьяном… — продолжила Рейчел. — Да в дальние дали спрячешься едва ли, — угрожающе пропел Саша. — Не вернешься в сени к ночи… Да мне нагадали, — прошептал Ник, рисуя в воздухе руками и серпом какие-то руны. — Осени колесо повернулось на засов, — резко начали тараторить все трое друзей, — Двери от голосов будто в поле колосок, серпом да до низов, а потом за поясок… — Жатва и Жива от тебя на волосок, — закончил Ник. — С поля да донеси, — снова медленно и торжественно начали петь ребята, — По ветру да весточку, долго ли коротко ли, виться да веточке! Рейчел и Саша резко замолчали и начали размеренно бить в бубны. Странным, не своим голосом Ник продолжил шептать. — Собирает, собирает, собирает наши души..... Собирает, собирает, собирает наши души… Регулус, Роза и Альберт стояли, опустив, не смея поднять их вверх. Настолько величественным казалось происходящее. — Раз, — шепнула Рейчел. — Два, — продолжил Саша. — Жатва! — прокричали сразу трое. Николай воткнул серп себе в руку и провёл вниз к локтю, вдоль вен, пуская себе кровь. Костёр окрасился тёмно-красным цветом. Резкий порыв ветра едва ли не сдувал с ног. Отовсюду полетели души людей и нелюдей, смеющиеся и подпевающие мантре. Десятки духов встали рядом с ребятами, взяли за руки и, улыбаясь, пели. — За лесом, за речкой, выльются словечки! — В заговоры, ковы, вражие оковы! С каждым словом Ник всё больше погружался в транс. — Выйдем братцы в поле, — пели духи мужчин, — По Сворожей воле, дабы год был урожайный, будь готовым к бою! Ник упал на колени и вскинул голову к небу. — Осени колесо повернулось на засов, — подхватили женские духи, — Двери от голосов будто в поле колосок, серпом да до низов, а потом за поясок, Жатва и Жива от тебя на волосок! — Собирает, собирает, собирает наши души…- Николая было уже едва ли слышно, изо рта потекла густая кровь. — Собирает, собирает, собирает наши души… — Раз… — прошептала одна половина. — Два… — продолжила вторая. — Жатва! — закричали все духи разом и разлетелись со смехом. Ник окончательно упал без сознания на траву. К нему подбежал Альберт. — Это нормально? — Да, ща очуханькается, таби не волношайся, усё будет у ажуре. Рейчел кивнула в подтверждение слов Саши. Малфой положил голову Заречного к себе на колени и начал поглаживать по лбу. Роза нахмурилась. — Ал. — Что? Парень поднял голову и все отшатнулись. — Что случилось? — Ал, твоё лицо… — Что с ним? Роза наколдовала зеркало. Малфой взглянул на себя и испугался. Половина его лица почернела и высохла, словно сгнила, белок глаза стал чёрным. От него веяло смертью. — Я… Что со мной… Альберт резко вскочил. — Ал, ты чего? Мы найдём решение, верно, Рег? — Да, Альберт, не нужно глупить. — Не подходите! Я…я монстр… Малфой резко развернулся и убежал в глубь леса. Никто не понял как он пропал. Просто спустя секунду на месте друга была лишь пустота.