Ла́кмус

Ты — мои стихи Ты — стихия, ты химия… ©

***

      Провожая последнего на сегодняшний день клиента фотостудии, Тэхён и Туен переглядываются и ухмыляются. Ещё несколько минут, тянущихся по закону Мёрфи долго, и игра будет начата. Они оба ждали вечера, договорившись обо всём ещё за завтраком, а теперь, когда битва вот-вот начнётся, они мысленно потирают руки и бросают друг на друга сверлящие взгляды, в которых читается азарт.       Братья-близнецы не живут шаблонами, они каждый раз придумывают новые развлечения: безобидные, но пикантные и любопытные. Пикник на природе в компании девушек лёгкого поведения, например… Серьёзно, буквально год назад Туен заказал двух львиц приятной наружности с самого утра, собрал две плетёные корзинки с провизией, а потом растолкал брата, сказав, что есть срочный заказ на съёмку. Тэхён, едва успев почистить зубы и прыгнуть в джинсы, оголяющие острые колени, и футболку оверсайз, быстро оказался в машине старшего. У них разница-то всего двадцать минут, но Туен упорно кричит, чтобы Тэхён называл его хёном. Пф… В общем, старший брат навешал лапши о том, что у них сегодня незапланированная съёмка на природе, мол позвонили две барышни, сказали, что платят по двойному тарифу, хотят фотосессию на пикнике, а потому надо ехать.       Тэхён, конечно же, поверил. И продолжал верить, увидев тех самых дам, когда Туен зарулил за ними по нужному адресу. Верил, пока они ехали за город и слушали завывания девушек, что подпевали песням Хвасы, звучащим по радио. Верил, когда брат, разложив реквизиты в виде молочного покрывала, двух пицц, корзинки с фруктами и напитков, устанавливал аппаратуру. Верил даже, когда занимался съёмкой, ведь в этой команде фотографом является именно он, а Туен — его, так сказать, ассистент.       В общем, всё раскрылось, когда девицы, решив, что «придурошные фотографы» наигрались, полезли с поцелуями. Тэхён тогда долго материл брата в стороне, пока тот смеялся, как в последний раз. Девушек, к слову, доставили на место в целости, а ещё фотографии пообещали отправить на почту.  — Обрабатывать снимки сам будешь. Понял? — ворчал Тэхён, когда они ехали обратно домой.  — Хуйня делов, — важно отвечал братец и косился на надувшегося младшего, едва сдерживая смех. — Ладно тебе, сделали этим погожим весенним днём приятно двум дамам из высшего общества.  — Я выспаться планировал в свой практически единственный выходной, — продолжали бурчать в ответ. — Я отомщу. Ясно?       Туен хмыкнул, не особо придавая значения словам младшего, а тот обещание сдержал в самое ближайшее время. Отомстил по полной, сказав, что их на этот раз попросили поснимать петушиные бои, а сам якобы слёг с дикой головной болью. Дал братцу адрес проводимого мероприятия, сказал, что заплатят сразу после съёмок, но сперва нужно будет показать результат заказчику, который сам найдёт фотографа после боёв.       В общем, Туен вернулся домой разъярённый, потому что потратил на несуществующий заказ практически весь день. Несколько часов ехал на нужную локацию, добросовестно провёл съёмку, измазался в грязи, пока прыгал за птицами, оголодал, а потом так и не нашёл заказчика. Попытался выяснить у местных, но те лишь покрутили пальцем у виска, мол «совсем дурачок?»  — Больше никаких животных! — рыкнул старший, отмывшись в душе. — Пошло оно…  — И проституток, — подхватил Тэхён, за что в него полетел пульт от телевизора. — Снимем студию?       Проведя скромный бухгалтерский учёт, братья поняли, что им не хватает одной трети от необходимой суммы. Тогда на помощь пришёл Чонгук — любимый мужчина Тэхёна. Близнецы сказали, что отдадут всё, как только расходы окупятся, но Чон, потрепав обоих по волосам, заявил, что это его подарок юным бизнесменам.       Да, он может себе позволить, что уж скромничать. Являясь основателем самой известной в стране лаборатории химико-биологических исследований, он, мягко говоря, не бедствует и даже входит в список Forbes.       С Тэхёном они на тот момент встречались около года и уже планировали съезжаться, потому Чон заявил, что будет рад помочь второй половинке и его брату, но взамен попросил пореже его разыгрывать, а то эти два затейника уже несколько раз обводили его вокруг пальца. Близнецы горячо заверяли, что будут сдерживать свой пыл, и ведь действительно держались столько месяцев, но теперь почему-то решили вспомнить былое и немного пошалить… Может, подействовал ретроградный Меркурий, или Луна в Водолее, но старшему прилетела в голову идея, от которой они попросту не смогли отказаться.  — Прошла сегодня фотосессия классная, а у моего братца скоро жопа станет красная! — выкрикивает Туен, как только дверь за последним на сегодня клиентом закрывается.       Тэхён же, не обращая внимания на его шедевральное стихотворение, уже несётся в главный зал студии, где ещё двадцать минут назад проходила съёмка. Он прекрасно знает правила игры: кто последний окажется у окна — тот приезжает утром и проводит генеральную уборку. Младший запинается, чуть не падает, видит обгоняющего брата, а потому собирает все свои силы и шпарит вперёд. Долетает всё-таки первым.  — Если кто-то громко плачет — довыёбывался, значит! — парирует Тэхён, со смехом наблюдая за Туеном, что пришёл вторым. Тот ворчит что-то на своём матерном языке, но долго не унывает — подумаешь, уборка! Вот и приедет, вот и уберётся — это сейчас совсем ничего не значит. Зато предстоящий вечер — очень даже.  — Некогда пиздеть, нужно успеть переодеться, а то твой с минуты на минуту прибудет.       И они переодеваются. Облачаются из привычных удобных джинсов и футболок в тёмные свободные атласные брюки, такие же рубашки, а поверх надевают по чёрному бархатному халату с присущим ткани блеском. Раздобыть такие вещи не составило труда — реквизит их студии весьма разнообразен. Они укладывают волосы одинаково, даже губы оба смазывают одним и тем же бальзамом. Пожимают друг другу руки и шагают в холл — встречать Чонгука.       Тэхён написал ему ещё в обед, сообщил, что будет ждать после работы в фотостудии с сюрпризом. Чон ответил, что очень заинтригован, а ещё спросил: нужно ли к сюрпризу прикупить шампанское? Ким, хитро улыбнувшись, ответил, что не помешает, и спрятал телефон в карман.  — Вот те раз! — восклицает Чонгук, когда видит встречающих его близнецов в одинаковых одеяниях. — Опять шутки шутить надумали? — Он поправляет ещё влажные чуть волнистые волосы — успел заскочить в душ после работы, и одёргивает свой стильный пиджак с вкраплениями люрекса. Вручает одному из близнецов крафтовый пакет с алкоголем.       Почти два года прошло со знакомства с Тэхёном, а Чон до сих пор с трудом может различать их с братом. Они, конечно, разные по характеру, да и в стиле отличаются… Тэхён больше любит изящную одежду: брюки, зауженные джинсы, браслеты и тонкие бусы; иногда разбавляет всё это вещичками оверсайз. Туен же предпочитает грубые ботинки, свободные худи, массивные кольца на больших пальцах, а ещё курит, как паровоз — это его главная отличительная черта. Но главная проблема в том, что близнецы умеют становиться совершенно одинаковыми — стоит одеться в одном стиле, сменить пробор, поменьше курить — и всё. Не отличишь.  — Окей, и что вы, братцы-кролики, мне предлагаете? — Чонгук шагает за близнецами в тот самый зал, где проходили съёмки. Помещение сегодня выглядит по-особенному: весь пол и даже стены устланы газетами, на которых в огромных количествах разбросаны красные розы. В углу стоит ретро софа́ и винтажный телевизор, служащий элементом интерьера, а по всей площади расставлены небольшие ночники.  — Съёмку, — отвечает Тэхён, но Чонгук, конечно же, не уверен, что отвечает ему именно его парень. — Ты давно хотел…  — Это то, о чём я думаю? — Чонгук переводит взгляд с одного на другого, пытаясь разобраться и заметить хоть какие-то детали в одном из них.  — Да, — отвечает Туен и подмигивает, а ещё игриво поправляет волосы — Тэхён разрешил флиртовать этим вечером. Старшему нравятся девушки, если честно, но ради интересного розыгрыша — почему бы не войти в роль? — Как ты и желал. Эротическую.       Чон окидывает взглядом локацию и понимает, что сегодня студия выглядит идеально именно для такой фотосессии. Он снова рассматривает близнецов с застывшим на лице вопросом.  — Есть условие, — продолжает разговор Тэхён, — тебе необходимо понять, где твой парень, а где его брат. Тот, кого ты идентифицируешь, как свою вторую половинку, и проведёт фотосессию.  — Охуеть, — только и может выдохнуть Чон. Братья же стоят с каменными лицами, на которых ни один мускул не дрогнул. — Если я ошибусь?  — Значит, фотосессию проведёт Туен, — отвечает сам Туен и смотрит на мужчину выжидательно. Они с братом уверены, что Чонгук интуитивно выберет правильно, но немного потрепать нервишки бизнесмена — святое.       Чон качает головой, но правила игры принимает. Он подходит к каждому по очереди, приближается к шее, чтобы определить по аромату духов, но оба сегодня даже пахнут одинаково: горький флердоранж и замороженный сахар в сочетании с нотками мягкой мадагаскарской ванили. Они позаботились об этом, решив использовать духи Тэхёна.  — Хитро, — хмыкает Чонгук, раскусив задумку близнецов. Он принюхивается вновь, чтобы почувствовать запах табака, но Туен сегодня принципиально не притрагивался к сигаретам. — Да уж…  — Думай, Чон, думай, — улыбается Тэхён, пока внутри всё ликует — им с братом с детства нравилось так разыгрывать близких людей. Они даже экзамены друг за друга сдавали, как часто это делают близнецы, а ещё иногда подшучивали над родителями. Мама всегда могла распознать с лёгкостью, а вот отец иногда путался.  — Есть идея, — заявляет Чонгук и тянется рукой к пуговицам на пиджаке. — Я определю по реакции. — Расстёгивает первую.       Туен мысленно молится, чтобы Тэхён стоял смирно и не дёргался, а тот матерится про себя, понимая, что такая умная тактика может спалить всю контору.  — Я бы ещё стих матерный послушал с радостью, — вновь хитрит Чонгук, зная любовь старшего из братьев к такому виду творчества.  — Ты нас не рассекретишь этим, — важно заявляет Туен, пока Чон расстёгивает последнюю пуговицу, снимает пиджак и бросает его в сторону.  — Ехала в трамвае голая старушка. Абсолютно голая — всё в морщинах брюшко, — вдруг начинает вещать Тэхён, пытаясь сбить с толку своего парня. — Сморщенная попка, сморщенные груди. Глядя на старушку, улыбались люди. — Чонгук, прыснув, даже замирает, не расстегнув до конца ремень на брюках, а Ким-младший продолжает: — Глядя на старушку, как не улыбнуться? Голая старушка — это ж ебануться!       Тут уже не выдерживает и Туен — ржёт, что те самые люди из трамвая. Чонгук тоже утирает подступившие от смеха слёзы, но останавливаться не собирается. Ремень летит на пол, а на миг воцарившуюся тишину нарушает звук расстёгивающейся молнии на ширинке брюк. Тэхён тяжело сглатывает, но держится, а Туен, посмотрев на лицо брата, старается принять такое же выражение — в целом безразличное.  — Без верхней одежды тебе заебись стало, даже солнце в небе засияло, — продолжает рифмовать строчки Тэхён, стараясь сойти за брата, но Чон не поддаётся. Он лишь продолжает своё действо: раздевается дальше.       Чёрная рубашка оказывается на полу, открывая вид на подкачанное тело и кубики пресса. Тэхён конкретно нервничает и чуть ли не облизывается, а Чонгук усмехается, начиная стягивать с себя брюки.  — Оставь хотя бы трусы, тараканище! Я ведь предпочитаю влагалище! — паникует Тэхён, всё ещё выдавая себя за близнеца, пока тот, стараясь не заржать, краснеет спелым помидором. Да уж, Чона перехитрить сложновато…  — А я вот сомневаюсь, — заявляет мужчина, — мне кажется, ты предпочитаешь кое-что другое. — И снимает последний элемент гардероба.       Стеснению нет места, они все — мужчины, да и как-то ходили вместе в сауну. Что там не видели? Так и стоит голый, но красивый до безумия, до трясущихся коленок Тэхёна, до давления в атласных брюках, потому что запретный плод всегда слаще обычного. А Чон сейчас именно запретный — необходимо продержаться дольше, как можно дольше.  — Может, приступим к съёмке? — задает вопрос мужчина, вильнув крепкими оголёнными бёдрами. — Я готов сделать выбор.  — Если перепутаешь — быть беде, — заявляет Туен, тоже решив срифмовать строчку, — триппер выскочит на твоей муде́.  — Не спешите обозначать выбор, сударь, — подхватывает Тэхён, — уберегите себя сами от блуда.  — Ладно, мне всё ясно! — возглашает Чонгук, подняв указательный палец вверх. — Вы, конечно, специалисты маскировки, но я своё найду среди тысячи других. — И показывает на Тэхёна.       Тот мысленно выдыхает, но сразу открывать все карты не собирается.  — Хорошо, — кивает младший из близнецов, — тогда приступим к работе.  — Подождите, а правду не скажете? — тушуется Чонгук. Он в своём выборе, разумеется, уверен, ведь подметил таки изменения в мимике у одного из братьев. Но мало ли… Может, они те ещё актёры?  — А это мы узнаем по завершении фотосессии, — отвечает Туен и спешит ретироваться. Его миссия на сегодня окончена.       Тэхён, стараясь держать лицо, шагает за фотоаппаратом, а ещё приказывает Чонгуку для начала расположиться на софе. Тот послушно присаживается, но всё ещё раздумывая над своим выбором, стыдливо прикрывает собственное достоинство. А вдруг Тэхён сейчас за пределами зала? Грустит и накручивает себя… Да нет, фигня какая-то.  — Расслабься, — мягко просит фотограф, направляя на него объектив камеры. — Это ведь эротическая съёмка, ты не должен выглядеть зажатым.  — Я уверен, что правильно выбрал, — озвучивает свои мысли Чонгук, стараясь убедить в этом себя. — Не мог совершить ошибку.       В ответ прилетает лаконичное «хорошо», а потом Тэхён полностью погружается в работу. Он подсказывает с позами, выбирает самые эффектные ракурсы, борясь с собственным возбуждением в штанах. Делает портретные фото и во весь рост, укладывает модель на софу, а сам нависает сверху. Мужчина замечает, что у фотографа расширены зрачки, и успокаивается. Это точно он. Так может смотреть только его любимый человек.       Они перемещаются на пол, Тэхён делает несколько кадров в цветах и на фоне газет — получается невероятно красиво. Чонгук смотрится в этих декорациях безумно правильно, будто он не основатель крупной компании, а известная фотомодель. Будто он не сидит целыми днями в офисах, а работает с самыми крутыми мировыми фотографами… Тэхён любуется получившимися снимками в окошке аппаратуры: там горячий Чон, что уже совсем не стесняется, что смотрит с будущих фотокарточек своим взглядом пронизывающим. И Ким сравнивает его взгляд с острой спицей, которая проникает в самое сердце, прокалывая насквозь грудную клетку.       Его тело буквально идеальное — Тэхён совсем не льстит. Сегодняшний интерьер делает кадры живыми и особенными… Упругие ягодицы, стройная талия, красные цветы, вены на предплечьях… Ким — настоящий любитель деталей, и в сегодняшней фотосессии ему нравится каждая.  — Могу я узнать правду? — полушёпотом спрашивает мужчина, осторожно размещая руки на талии фотографа, когда тот вновь над ним склоняется. — Тэхён?  — Ты не ошибся. — И тепло улыбается. Эти слова для мужчины становятся детонатором.       Камера в тот же момент оказывается в стороне, а губы на губах. Чонгук целует страстно, с напором; он руками лихорадочно стягивает приятный на ощупь халат, что оказывается на полу. Он, не отрываясь от поцелуя, тяжело дыша, сексуально стонет, когда Тэхён накрывает его член ладонью…       И когда в студии гасят свет, оставляя лишь небольшие синие ночники по периметру; когда алые розы и свежие газеты, разбросанные по полу, становятся для этих двоих периной; когда запахи смешиваются в единый аромат… Тогда и происходит самое настоящее волшебство, дарующее бесконечно любящим людям незабываемые минуты жгучей страсти.       Туен за дверью, погасив свет, довольно потирает руки и патетично восклицает: «порадуемся!», а потом уезжает домой, спокойный тем, что у его близких людей всё в порядке. Шалость удалась, нервишки Чонгуку немного подразнили, но от этого лишь секс будет горячей — старший брат дурного не посоветует.       И оказывается прав. Потому что Чонгук уже сам нависает сверху, стянув с фотографа одежду. Он выцеловывает шею, широкими мазками языка опускается на грудь, а рукой ласкает свой и чужой член, обхватив их оба.  — Я бы проучил тебя за вашу с братом задачку, — шепчет Чон в самое ухо, опаляя кожу жарким дыханием, пока Тэхён, прикрыв глаза, сходит с ума, лёжа на газетах и нежных лепестках, что остались от роз…  — Так проучи, — скулит в ответ Ким, оставляя на крепкой шее мужчины следы от зубов.       Тэхён мокрый. Взгляд его развязный, а ресницы чуть дрожат от переизбытка эмоций… Чон подхватывает его на руки и несёт в сторону софы, ведь заниматься сексом на полу, хоть и романтично, но не очень удобно. Хорошо, что на стеблях роз нет шипов, а не то на телах бы тут же появились раны, и всё же мужчина предпочитает комфорт. Он укладывает Тэхёна на мягкое ложе, продолжая целовать и блуждать руками по любимому телу. Он обхватывает его член, скользит по нему то медленно, то энергично, вынуждая Кима ощущать сладкую дрожь и толкаться в руку…  — Позволишь мне сделать кое-что? — просит фотограф, заглядывая в глаза напротив, что давно потеряли фокус. — Ложись, — не дожидаясь ответа.       Между этими двумя такая безумная химия, между ними ни на толику не утихающая глубокая эмоциональная связь… Они, проникнувшись друг другом однажды, сумели даже спустя два года сохранить ту самую страсть, которая, по словам многих, утихает со временем. Да, они живые люди, и порой чувства перестают быть столь бурными, но тогда каждый поступает здраво — старается разжечь огонь неординарным поступком. И это получается.  — Ох, ла́ки, — выдыхает Чонгук, когда его переворачивают на живот, ставят в коленно-локтевую, и припадают горячим языком к анусу — одной из самых эрогенных зон мужчины. — Чёрт… Что же ты творишь?       А «лаки» уже старательно вылизывает такого чувствительного и любимого, такого громкого и не знающего слово «стеснение»… Прозвище его, кстати, не просто так, оно — сокращение от ла́кмус — этим словом у Чонгука Тэхён даже подписан в телефоне. Мужчина не сразу признался, почему именно лакмус, а не привычное многим «любимый» и тому подобное, но Ким его всё же рассекретил. Чон, в силу специфики своей работы, помешан на химии и биологических исследованиях, вот и второй половинке придумал подходящее прозвище.       Лакмус — это синяя растительная краска, меняющая цвет пропитанной ею бумаги под действием кислот в красный. И Чонгук ещё практически в начале отношений обозначил для себя Тэхёна личным лакмусом. Он, заставляя краснеть, меняет в мужчине не только цвет кожи, но и вызывает бурные химические реакции… Он, если бы было можно, поменял ДНК — так сильно Ким на него влияет. И к счастью, лишь в лучшую сторону.  — Всё хорошо? — осторожно спрашивает Тэхён, оторвавшись от своего занятия, ведь заметил, что Чонгук затих. — Тебе нравится?  — Спрашиваешь… — хрипит тот, дрожа телом от каждого толчка языком. Он действительно замер, но затишье, как известно, бывает перед бурей. — Иди сюда…       И вновь они меняются местами, вновь Тэхён оказывается снизу и, подсказав, где лежит смазка, наблюдает за любимым мужчиной.  — А ловко ты это придумал, — хихикнув, признаётся Чон и размахивает тюбиком с лубрикантом, который оказался спрятанным в том самом винтажном телевизоре, — я даже сначала не понял.  — Прячем стратегические запасы в самом надёжном месте! — серьёзно отвечает Ким. — Давай скорее.  — Торопишься? — глядя испытующе и выдавливая прохладную консистенцию на пальцы.  — Боюсь, что закончу без тебя, — задумчиво, а потом добавляет: — от одного твоего вида, конечно.  — Просто невыносимый… — шепчет Чонгук, начиная аккуратно разрабатывать. Тэхён готовился — у них в студии есть душ, а потому процесс проходит достаточно быстро и почти безболезненно.       Откинув голову на бортик софы, Тэхён тает в этих крепких красивых руках, стараясь прочувствовать все движения каждой клеточкой тела. Он просит двигаться медленно, потому что ему так нравится, и Чон, конечно, исполняет пожелание. Ароматы флердоранжа, сахара и ванили мешаются с духами Чонгука, что тянутся шлейфом атласского кедра и смолы. Мягкая сладость запаха древесины прекрасно сочетается с цитрусовым, исходящим от Тэхёна, образовывая гремучую смесь, что лишь сильнее распаляет желание…  — Делай со мной всё, что хочешь, — в порыве оглашает свои мысли Ким.  — Буквально?  — Буквально.       У обоих красные искусанные губы, непослушное дыхание, розовые щёки, а ещё целая охапка чувств в груди. У обоих любовь: пылкая, самоотверженная, всепоглощающая, чувственная и безусловная… У них не остаётся слов, когда они задыхаются от красоты момента, превращаясь в единую стихию: необузданную и неукротимую… Тела напрягаются, движения становятся быстрее, а в сам момент пика — замедляются, позволяя приятному теплу растечься по всем внутренностям…       Они сворачиваются клубком на не самом удобном ложе, но чувствуют себя комфортнее, чем находясь на мягкой постели по отдельности. Чон целует мочку, а потом нос, любуется лохматым и мокрым Тэхёном, улыбается искренне. Стоило пройти долгие годы одиночества, чтобы встретить однажды своё чудо…  — Знаешь, лаки, мне иногда кажется, что я могу тебе дать ничтожно мало, — размышляет мужчина, задумчиво рассматривая потолок, под которым имитация объёмных облаков. — Будто всё, что я могу — это быть рядом.  — Думаешь, мне нужно что-то другое? — Тэхён приподнимается на локтях, смотрит вопрошающе.  — Знаю, — кивнув и поцеловав в оголённое плечо. — Просто иногда такой ужас охватывает… Думаю, что вдруг тебе не будет доставать чего-то. Вдруг покажется мало…  — И только слышали в лесу дрозды, как Чонгуку в фотостудии дали пизд…  — Тэхён! — хохочет мужчина, тут же отбросив все дурные мысли. — От брата нахватался с этими стихами!  — Ты — мои стихи. Ты — стихия, ты — химия, — нараспев… — Тебе не нравится?  — Мне нравится в принципе всё, что связано с тобой, — честно отвечает Чон и снова целует, но теперь уже в мягкую щёку. — Будь то стихи, или песни…  — Я бы выменял все свои стихи на одно твоё имя.       Он не лукавит. Для него Чонгук — не просто любимый человек, он — целая вселенная: звёздная и бескрайняя. Тэхён выводит на его теле созвездия, соединяя родинки, а в ответ получает несчётное количество поцелуев…       Они совсем забывают о шампанском, но распивают его дома, вернувшись под ночь и остудив в ведёрке со льдом. Потом смотрят дораму, выбранную Тэхёном, подкармливают общего кота сливками, которые достают к клубнике. Засыпают, распластавшись на большой круглой кровати в доме основателя лаборатории химико-биологических исследований. Хотя последний так не считает, называя свой дом — общим… Встретив однажды своего лаки, что по-английски означает «счастливчик», обретя своего личного лакмуса, меняющего не только химические реакции, меняющего жизнь — Чонгук чувствует себя, пожалуй, самым счастливым человеком во всей той самой звёздной бесконечности.       А ещё, обладателем хорошей коллекции домашнего порно, ведь Тэхён сегодня в студии, как и во многие другие разы, не выключил камеру, поставив её в режим видео и установив на ретро телевизоре, скромно стоящем в углу. Правда, они забыли забрать запись, а уже завтра утром на рабочее место приедет Туен, который найдёт видео. Он, конечно, не будет его просматривать, лишь поморщится, а потом напишет брату сообщение в своём стиле.       «Наш Тэхёнка громко плачет — позабыл он съёмку скачек. Тише, миленький, не плачь, не солью порнуху клячам».       И они с Чонгуком, прочитав смс, обязательно громко рассмеются, а потом вместе срифмуют содержательный ответ. Уже днём они заедут за камерой, чтобы вечером пересмотреть видео в интимной располагающей обстановке, а пока… Пока личный лакмус и его горячо любимый мужчина засыпают, чтобы обязательно встретиться друг с другом во снах…