Часть 1
6 октября 2021 г., 17:50
Антон стабильно ходит к парикмахеру, как только замечает, что кончики его волос начинают виться, укладывает волосы, зачесывает назад или упрямо выпрямляет их старым маминым утюжком для волос, смотрит в зеркало и улыбается устало, от того и натянуто, но все же довольно. Антону уже почти тридцать и ему кажется, что к этому возрасту пора становиться более-менее серьезным человеком. Нет, он не любит все эти стандарты и правила жизни по типу «Посадить ребенка, построить дерево и родить дом», или как там вообще люди это делают, просто ему и самому начинает казаться, что ребячество заканчивается. У него же почти холостяцкая квартира в Москве, ему надо зарабатывать деньги, платить за воду, свет, электричество, готовить себе еду (пожалуй, этот пункт самый сложный) и как-то соответствовать все же своему возрасту. Поэтому кудряшки, которые появлялись на его челке, когда она отрастала чуть больше положенного, раздражали его жутко, ведь превращали его из серьезного молодого человека в подростка лет пятнадцати, который прогуливает школу, даже сигареты иногда в таком виде ему не продавали, поэтому приходилось очень глупо просить прохожих купить их, потому что паспорт благополучно был забыт дома. Шасту в целом казалось, что они выглядят до безумия нелепо и смешно, поэтому показываться кому-то с ними не особо хотелось, даже своему парню Арсению, который, казалось бы, самый близкий для него человек. Он не думал, что из-за глупых кудряшек они расстанутся, все же три года вместе, столько пережили и это была бы самая глупая причина для расставания, для Арсения есть вещи и посерьезнее, например, вечно разбрасываемые Антоном по квартире носки и трусы на люстре гостиной, которые оказались там после какой-то их жаркой ночи, и которые Антон наотрез отказывался снимать оттуда. Но все равно выглядеть глупо перед любимым не хотелось.
В его плане «Стричь кудряшки регулярно всю жизнь» идеально продумано все — пока он не может добраться до парикмахера, он ходит в толстовке с капюшоном или каждый день тратит время на выпрямление волос и старается никак не намочить их, чтобы они не завились. Все идеально ровно до тех пор, пока всех не закрывают на карантин. Вместе с ними закрывают и рестораны, кафе, кинотеатры, салоны красоты и, что самое важное, парикмахерские. Первый раз Антон пытается подстричь их дома самостоятельно кухонными ножницами, но выходит, мягко говоря, не очень. Хотя, если уложить челку на бок, то, наверное, он был бы очень модным, будь это две тысячи седьмой год. И он решает, что ему лучше не браться за ножницы больше никогда, скоро у него точно будет возможность сходить куда-то, в конце концов вызвать мастера на дом, а пока что можно перетерпеть. Но появляется проблема под номером два.
В этот великолепный четверг его будит звон телефона. Время на часах почти десять, Антон недовольно смотрит на экран телефона, чтобы понять, кто вообще звонит в такую рань. Ему казалось, что все адекватные люди во время карантина наконец-то воспользуются возможностью хоть немного выспаться, но ведь есть Арсений! Арсению сон нипочем, именно он может звонить Антону, собиравшемуся проспать хотя бы до двенадцати, так рано.
— Да, Арс? — хриплым после сна голосом произносит Шаст, садясь на кровати и накидывая на свои плечи одеяло, обматываясь им.
— У меня для тебя сюрприз, — весело заявляет Арсений, даже по голосу Антон понимает, что мужчина улыбается во все тридцать два. — Я в Москве.
— Что? — Антон хмурится, понимая, что теперь встречи с Арсом не пережить. Когда он в Москве, то он всегда селится у Шастуна, а тот и не против, наоборот даже за. Но только не в этот раз.
Шаст поднимается с кровати и смотрит в зеркало ну совсем недовольно, ставит звонок на громкую связь и откладывает телефон на тумбочку, пытаясь хоть как-то прихорошиться, хоть как-то убрать волосы и привести в порядок отекшее после сна лицо.
— И когда ты будешь у меня? — спрашивает Шаст, уже почти сдаваясь.
— Ну, если честно, то я уже тут, — на том конце слышится тихий смех, а сразу после в квартире раздается трель звонка.
Шаст чуть ли не матерится, Арсений сбрасывает вызов и перестает звонить, ожидая Антона, а тот ничего умнее не находит, как просто взять заколку крабик и собрать челку ею, после чего пойти открывать.
У Арса планы совсем другие, он хотел бы сразу заключить Шастуна в свои объятья, когда тот откроет, но в итоге он просто не сдерживается и начинает тихо смеяться, видя такого не выспавшегося Шастуна в дверном проеме с одеялом на плечах и крабиком на волосах.
— Ты предупреждай в следующий раз, — просит Антон, обиженно дует губы, отходя от двери, чтобы Арсений мог пройти в квартиру. — Я даже завтрак тебе не успел приготовить.
— Возможно, это к лучшему, — пожимает плечами Арс и, сняв с себя верхнюю одежду, чмокает Шаста в надутые губы, параллельно снимая с его волос заколку. — Вот так еще милее, — улыбается он, рукой поправляя чужую кудрявую челку, внимательно рассматривает ее. — Ты завился? Когда успел? Все ж закрыто… Или ты мастера на дом вызывал? Или ты сам? Тогда хлопаю стоя, хотя не совсем верю, — смеется Арсений и правда хлопает в ладоши.
— Да нет, Арс, эта хуйня сама отрастает, ничего с ней сделать не могу, сам тоже стричься не умею.
— Так и не надо, ты что, дурачок, что ли? — начинает возмущаться Арс, перетаскивая чемоданы в спальню Антона. — Тебе очень идет! Оставь так, это очень мило и красиво! — убеждает он, разворачиваясь и утягивая Шастуна в еще один поцелуй. — Все, идем завтрак готовить, львенок.
Шаст не сдерживает себя и даже язык показывает мужчине в ответ, но он, не стесняясь, проводит своим языком по языку Антона и смеется громко и довольно, уходя на кухню. Львенок… Шаст бы вжился в образ и порычал на него, но трудно рычать на человека, который сейчас делает им омлет на завтрак, напевая какую-то песню, чем очень смешит Шастуна.
***
Вечер проходит в наиболее уютной обстановке. Весь день они играли в монополию и чуть не подрались из-за этого, решив лучше уйти на балкон и курить там в обнимочку. Съемки Арсения, конечно, перенесли на неопределенный срок, а проводить время в Питере в одиночку не хотелось никак, тем более по Шастуну он успел соскучиться, хотя и созванивались они почти каждый день, поэтому теперь он в Москве как минимум на две недели, билеты обратно все равно не куплены. Сейчас же они вместе сидят на диване, Шаст уютно устроился головой на коленях Арса, а сам Арс перебирал кудрявые пряди Антона и улыбался довольно, совсем не обращая внимания на «Бешенных псов», которые сам заставил Антона посмотреть с ним еще раз. Шаст сначала недовольно фыркает на действия Арсения, но все же успокаивается, когда мужчина начинает делать ему массаж головы, разминать ее. Парень даже на какую-то секунду задумывается: лев же из семейства кошачьих? Если так, то он бы сейчас правда замурчал от удовольствия. Фильм для обоих отходит на задний план, становится лишь тем, что заполняет какую-то не совсем уютную тишину, Антон ластится к сильным рукам, покрывается мурашками от каждого движения пальцев по голове, мычит удовлетворенно, получая от Арса мягкие поцелуи в макушку. — А у тебя резиночки есть? — интересуется Арс, разминая виски парня. — Если ты так неудачно назвал презервативы, то в комоде в спальне, — Шаст закрывает глаза, разморенный такими ласками, облизывает губы, выдыхая тяжело. — Но у меня уже ни на что нет сил. — Дурачок, — Арсений несильно щелкает Антона по носу, на что младший хмурится и получает поцелуй в качестве извинения. — Я про резинки для волос. — А… — многозначительно произносит Шастун, зависнув на какое-то время. — Не думаю. Попробуй поискать, конечно, вдруг, что найдешь. А тебе зачем? Арсений молча поднимается с дивана и правда уходит искать, пока Шастун совсем развалился на диване во весь свой рост, выбирал самый длинный диван, чтобы было удобно, а ноги все равно торчат и улечься нельзя никак. Через минут пять на его живот падает пакетик с маленькими резиночками для плетения, Антон смотрит на них удивленно, пытаясь вспомнить, зачем вообще их покупал, в голове все же всплывает та идея для рекламы, для которой они хотели забавно собрать ему волосы маленькими резинками, но идея так и не была отснята, а резинки остались у Антона. — Я уже почти отчаялся и думал правда презервативы резать для резинок, — смеется Арс, заставляя Шаста подвинуться, чтобы после вновь уложить его на свои колени. — Но я решил пожалеть твои волосы. — Я не думал, что в тебе осталась хоть капля сожаления, — фыркает Шаст, но уже не сопротивляется и позволяет Арсению начать плести ему маленькие косички. — Ты весь день мучаешь мои волосы. Давай я их состригу и тебе отдам как сувенир? — Ну мне же ты нужен, а не твои волосы. Ты вместе со своими кудряшками. Отдельно кудри от тебя мне не нужны, — отвечает Арсений, сосредоточенно перебирая пряди между собой, сплетая их в косичку и закрепляя фиолетовой резиночкой, после чего приступает к второй косичке. Антону хочется пошутить про годы практики в плетении кос, пока Арсений ходил с длинными волосами, но он решает, что получить еще щелбан ему не хочется, поэтому он лежит и не рыпается, пытаясь наблюдать за событиями фильма, а вскоре вовсе проваливаясь в сон, чем позволяет Арсу совершенно спокойно закончить свою работу. Попов смотрит удовлетворенно на свои труды, хихикает и оставляет нежные поцелуи на закрытых веках, после чего относит парня на кровать спальни, чтобы дать ему спокойно поспать, выключает фильм и свет во всей квартире, выкуривает последнюю на сегодня сигарету и ложится рядом с Шастом. Мужчина накрывает их одним одеялом, обнимает Антона со спины, закидывая свою ногу на него, носом зарывается в мягкие волоски на затылке, чуть колющие его, хотя скорее щекочущие. Пахнут они каким-то типичным очень мужским шампунем, тем самым с запахом энергии и силы, свежести и мужества, с нотками какого-то сексизма. Арс выбирал обычно что-то более нейтральное, но Антон, кажется, не так заботился об этом и брал то, что было по акции. Чтобы запах не сильно отвлекал, Арсений от затылка спускается к нежной коже плеча, оставляет пару поцелуев на нем и засыпает так же, в процессе сна все равно перевернувшись на другой бок, а после прижавшись к самому краю кровати, потому что Антон решил принять позу звезды и вообще отобрать у Арса его клочок одеяла, вновь напоминая о том, что пора купить и второе.***
Спустя неделю Антону честно почти удается смириться с тем, что Арсений чуть ли не становится фанатом его кудрей и не устраивает им отдельный фандом в твиттере, поклоняясь, постоянно взъерошивает его волосы, смотря на то, как он превращается действительно в львенка с гривой, уделяет волосам отдельное внимание, когда они решают заняться наконец сексом. Шаст, конечно, рад, что у него теперь не расцарапана спина от их страстей, но голова побаливает от того, как иногда сильно Арсений сжимает и оттягивает его пряди. Извиняется, конечно, поглаживая и целуя его в больную макушку, но от волос все еще не отстает, выслушивая жалобы Шастуна о том, что он любит не его самого, а его волосы. Антону не хочется признавать своего поражения, но он правда замечает в какой-то момент, что кудри ему в целом идут, смотрится это не так уж и плохо, молодит его, ну и надо же быть похожим на своего любимого — тоже становиться с каждым годом все лучше и лучше, будто они вино. Так сказать, два сапога пара. — Мне нужно будет уехать в Питер на несколько дней, — немного грустно сообщает Арс, отрываясь от своего телефона и смотря на Шаста, сидевшего сейчас на ковре и рубившегося в приставку очень уж сосредоточено, что даже язык высунул. — Зачем? — не отвлекаясь от игры, спрашивает Антон, проводит языком по губам и продолжает играть. — Друг приезжает, надо его встретить и ключи от квартиры дать, — Арс двигается к Антону ближе, ставит ноги по обе стороны от него и кладет свой подобродок на его макушку, целует его. — А еще пофоткаться. — Дурак что ли? Карантин же! — Ну львенок, — тянет Арсений, массируя чужие плечи. — Ничего не случится. Закончу с питерскими делами и приеду к тебе. — Закончишь с питерскими делами, сделаешь тест и приедешь. Одновременно болеть вообще неприятно будет. — Как скажешь, мой львенок, — соглашается Арс, улыбнувшись. — Поезд завтра почти в шесть утра, я не буду тебя будить, приготовлю завтрак и уеду. Пообещай, что не будешь нигде стричься! У тебя чудесная челка! Присылай фото каждый день, чтоб я знал, что она на месте. А лучше видеосообщения в телеграме. — Какой ты вредный, а, — недовольно бурчит Шаст, выходит из игры и откладывает джойстик, оборачивается на Арса и целует его в губы. — Не буду я, не буду, не переживай. Ты приезжай главное потом, а то я скучаю. — Приеду, Шаст. Точно приеду, — кивает Арсений. — Ты, кстати, знал, что я тебя люблю? — будто это какой-то неожиданный научный факт, сообщает Арс, они оба заливаются смехом, уткнувшись лбами друг в друга, целуются, даже сталкиваясь зубами, от чего начинают смеяться лишь сильнее. — Знал, конечно. Я тебя тоже, Арс, я тебя тоже.
