Трупный яд

Глава 24 Машина останавливается у ворот, как я поняла, гольф-клуба. Санзу вылетает из машины, не ожидая, когда я вылезу. Как бабушка больная радикулитом, выпадаю из салона под моросящий дождь. Морщусь от порыва ветра в лицо, поднимая воротник пальто и шагая за розоволосым шпалой. Товарищ с ноги открывает огромные ржавые ворота, пропуская меня галантно вперёд. Судя по всему, поле давно заброшено, что аж трава достает до колен. У входа расположена комната, которая когда-то была кассой, но по разбитому окну сразу понимаешь, что минимум лет пять она пустует. Харучиё залезает в окно, доставая две клюшки. Протягивая мне ту, что в более-менее приличном состоянии, себе оставляя же ту, что вся в ржавчине.       — Пойдем! — машет он мне, уносясь вперёд. Мы бежим через всю площадку, огибая огромный холм. За ним оказывается небольшая группа людей, стоящая плотным кольцом, что-то активно обсуждая. Санзу направляется к ним, размахивая клюшкой. Как только он подходит достаточно близко, чтобы парни его заметили, они расступаются. Я вижу несколько людей, что привязаны друг к другу. Они отчаянно кричали, чтобы их освободили. Сложив в голове два и два, смотрю на свою клюшку, а затем на друга.       — Это мой тебе подарок на вступление в банду, — говорит он, вытягивая руки в сторону бедняг. Наши взгляды встречаются и я слабо улыбаюсь. Какая я дура! Подумала, что дружба с Санзу может быть чем-то нормальным. Сейчас я в безвыходном положении, потому что если я не сделаю так, как он хочет, все может закончится печально. Сжав клюшку до боли в костяшках, думаю, как лучше поступить.       — Мне не нравится, что здесь толпа людей, Санзу — говорю я, глазами показывая на головорезов. Харучиё одним взглядом заставляет бандитов исчезнуть, и в поле осталось только нас пятеро: я, он и три неудачника.       — Что будем делать дальше? Я не любитель пытать людей.       — Кэтти, конечно я об этом подумал! Ты избивать никого не будешь, если сама не захочешь присоединиться. Твоя задача будет их убить в конце. Я специально сделаю так, чтобы к концу они были живые.       — Класс, просто прекрасно! — опять я буду убивать, но хоть свидетелей поменьше. Отхожу в сторону, пока друг разминается, совершая движения профессионального гольфиста, готовому к удару. Судя по траектории, целился он в глаз одного из мужчин. Закуриваю, собирая волосы в высокий хвост, чтобы не мешались, когда очередь дойдет до меня.       — Ну-с, приступим! — кричит Санзу, замахиваясь, после этого идёт нечленораздельный рёв мужчины, который находился ближе всего к нам. Смотрю, как Харучиё покрывает ударами тело головореза, ломая ему все лицевые кости. Кровь из сломанного носа стекала по шее, несчастного сливаясь с дождевыми каплями. Мой друг смеялся как ненормальный, ломая ребра с таким хрустом, что я слышала его, стоя в отделении. Все поле окрасилось от истошных криков и дождя во что-то невообразимое. Я уже курила вторую сигарету подряд, думая как хорошо, что есть ещё целый блок. Харучиё разворачивается на пятках, залихватски крутя клюшку между пальцев.       — Он твой.       — Чем я должна его убивать? Пальцем? — спрашиваю саркастически, смотря в его направлении.       — Точно, совсем забыл! — мужчина достает из-за пояса брюк тот самый несуразно большой револьвер. Невольно вспоминаю Фрейда и надеюсь, что это не такой способ компенсации собственных габаритов. По-дурацки хихикаю, забирая оружие и крутя барабан. Сажусь на корточки, приставляя дуло к виску жертвы. Два других смотрят в немом ужасе на меня, понимая, что они следующие.       — Ты бы меня в Диснейленд сводил лучше, — говорю я, спуская курок. Все мое лицо в миг окрашивается в красный, я убираю частицы мозгов, которые попали мне в глаз и поворачиваюсь к Санзу.       — Ты такая красивая сейчас, Кэтти! — я вижу, как он что-то нюхает с руки, но не смею его останавливать.       — Как мы обратно поедем? У меня нет прав. —спрашиваю, тяжело вздыхая.       — Позвони кому-нибудь из них двоих. Уверен, кто-то да примчится, — он не успевает договорить, как я наставляю на него дуло. Смеётся, смотря на меня с вызовом, паскуда.       — Почему вы все меня учите жить?! Как-будто мне так легко?! Почему все мужчины с кем я общаюсь считают, что они в праве меня судить или давать оценку моим действиям?! — кричу я, чувствуя как в глазах предательски защипало. Взгляд Харучиё меняется на какой-то заботливо-жалостливый и я не выдерживаю, застреливая на эмоциях оставшихся двоих. Сажусь на корточки, обнимая себя руками, громко всхлипывая. Господи, идиотка! Разревелась из-за слов какого-то мужика. Но я не ожидала, что уже второй человек, который стал мне дорог, станет говорить что-то подобное. Меня хлопают по плечу и я вижу руку, готовую забрать револьвер. Не оборачиваясь, протягиваю за спину оружие, смотря на то, как колышется трава на ветру. Достаю сигарету, пытаясь поджечь ее трясущимися от холода руками.       — Знаешь, Кэтти, я скажу тебе как друг. Мы же друзья, да? Ты не можешь играть "даму в беде" дальше с братьями Хайтани. Тебе нужно выбрать одного, и в сложившейся ситуации виновата только ты сама. Ты прекрасно понимаешь, что если ты выберешь одного, другой не даст тебя в обиду. Так что послушай, что я говорю и не еби всем мозг. Сделай выбор как взрослый человек, — эти грубые, но в тоже время мудрые слова заставили меня задуматься. Он так чертовски похож этим на Акио, своей черствой заботой. Я встаю и на негнущихся ногах, подбегаю к Санзу, крепко его обнимая. От него пахнет цитрусами, так свежо, что сразу чувствуешь себя бодрее. Он не сразу меня обнимает. Какое-то время он стоял опустив руки, но вскоре я почувствовала, как меня обнимают в ответ.       — Я дохуя давно никого не обнимал, — это звучит как признание и я уверена, что это более чем правда.       — Тогда я буду это делать, — шепчу я, крепче к нему прижимаясь. Вот так, стоя на заброшенном поле для гольфа, в окружении трёх трупов, я стала ближе с ещё важным для меня человеком.

…

Бульон в кастрюле варится уже полчаса, но я все равно продолжаю сверяться с кулинарным сайтом, чтобы ненароком не накосячить со временем. В кое-то веки решив нормально поесть, готовлю рамен, сверяясь с рецептом каждую секунду. В колонках играет музыка, раздражая соседей, а я гипнотизирую экран телефона. Закусив губу, отпиваю пива, думая, что возможно нужно дать Акио шанс. Набравшись храбрости, нажимаю на уведомление о пропущенном звонке, считая гудки: раз, два, три.       — Катерина! Это ты! — слышу, как он взволнован. Явно курит.       — Да это я, — идёт неловкая пауза, но я не собираюсь ему помогать, пусть сам подбирает слова.       — Слушай, я тогда сказал лишнего, но не хотел тебя обидеть. Меня так воспитывали и это не оправдание моему ханжескому отношению. Надеюсь, что ты меня простишь! Ты мне очень дорога, это я придурок! — он выпаливает это на одном дыхании. Я прям вижу как у него участился пульс. Так странно слышать как он волнуется, ведь обычно Акио всегда собранный и ответственный детектив.       — Я знаю, что это так, но ты правда меня обидел. Я не стыжусь своей работы, ведь я помогаю людям. Не стыжусь, что иностранка. Мне все равно, что об этом думает вся Япония. Не ожидала от тебя таких слов, но принимаю твои извинения. Все совершают ошибки.       — Правда? Я так счастлив! — выдыхает он. — Тогда увидимся на работе?       — Конечно, — улыбаюсь и кладу трубку. Песня сменилась на одну из моих любимых, из-за чего я стала подпевать в такт певцу. Закинув лапшу в кастрюлю и помешивая бульон, нарезаю овощи, наслаждаясь в кое-то веке спокойным вечером в одиночестве. Как только эта мысль возникла в моей голове, слышу как открывается входная дверь. Напрягаюсь, думая, что это может быть какой-то извращенец, как Тоши, хватаю кухонный нож, и встаю рядом со входом, вжавшись в стену. Как только человеческий силуэт пересекает порог кухни, замахиваюсь ножом, но оказываюсь прижатой к стенке. Ран смотрит на меня так снисходительно и нежно, будто не я сейчас набросилась на него с холодным оружием.       — Вкусно пахнет. Не знал, что ты умеешь готовить, — улыбается мужчина. —Это рамен? Видимо, я зашёл очень во время! Хайтани садиться за барную стойку, забирая мою бутылку с пивом.       — Интересная музыка, мне нравится.       — Мог бы позвонить сначала. У меня не стальные нервы.       — Это сюрприз, — после этих слов морщусь, понимая, что в моей жизни как-то слишком много сюрпризов в последнее время. Решив, что он и сам с собой может вполне посидеть, ухожу полностью в готовку, но не проходит пятнадцати минут, как я чувствую мужские руки, которые бесстыдно залезли под футболку. Я шумно выдыхаю, когда его руки крепко сжимают грудь, дразня соски.       — Я скучал по тебе, — шепчет Ран мне в ухо, легко касаясь губами.       — Что ж раньше тогда не пришел? —саркастично спрашиваю я, пытаясь сконцентрироваться на бульоне.       — Не хотел, — вот и весь ответ. Видимо, факт того, что он сам себе противоречит его не слишком то и волновал. Я чувствую, как он кусает мою шею, оставляя засос. Отлично. Теперь у нас будет неделя водолазок на работе.       — Ну раз не хотел, тогда и не стоило приезжать, — отхожу от Рана, чтобы достать тарелки, но тут меня хватают, усаживая на столешницу, из-за чего следующее, что я увидела, эту рубашку мужчины. Он властно поднимает мое лицо за подбородок, наклоняясь и проводя языком по моим губам. Я чувствую, как между ног сразу все начинает гореть огнем, а воздуха начинает катастрофически не хватать. Он вплотную прижимается ко мне, из-за чего его пах упирается мне в промежность, заставляя меня нетерпеливо ёрзать.       — Чш, не стоит так торопиться, — шепчет Ран, нежно целуя меня и отстраняясь. Мои глаза уже заволокло дымкой желания, а из груди выдался разочарованный вздох. Он смеётся и дальнейшие его действия заставляют меня невольно покраснеть. Закатав рукава рубашки, Хайтани опускается на колени, разводя руками мои ноги. Я впиваюсь ногтями в край столешницы, пытаясь смотреть куда угодно, только не на него.       — Смотри на меня, — это звучало явно не как просьба. Через силу возвращаю взгляд, приложив руку ко рту, кусая костяшки пальцев. Он скользит губами по внутренней стороне бедра, легко касаясь губами промежности через ткань белья, переходя от правой ноги к левой. Я давлю стон, который тонет в музыке, что разрывает квартиру. Я отвлекаюсь на песню, когда чувствую зубы на бедре. Господи, это слишком хорошо. Хайтани медленно снимает мои трусы, откидывая их в сторону. Слежу за траекторией полета белья, ровно до того момента, как чувствую прикосновения языка к своим половым губам. Теперь я уже не сдерживаю стон, который отзывается эхом в резкой тишине. Музыка почему-то перестала играть, похоже, что телефон сел. Чувствую как он двигается сверху вниз, обводя клитор круговыми движениями. Мои ноги непроизвольно сдвигаются отчего ему приходится постоянно их сдерживать. Его нос скользит так медленно, сводя с ума. Он вводит сразу два пальца, из-за чего я утопаю в ощущениях. Он набирает скорость так быстро, что я практически теряю сознание, давясь собственной слюной, так как в горле пересохло от долгого дыхания ртом. Я вижу как он улыбается, трахая меня пальцами, и это выглядит так возбуждающее, что я больше не могу сдерживаться и оргазм накрывает меня с головой. Я никогда не произносила мужских имён, но в это раз оно само слетело с губ. Ран вытирает рот тыльной стороной ладони, расстёгивая рубашку. Я вопросительно поднимаю бровь, готовясь, что мы будем сношаться на барной стойке, но он уходит в душ. Взглядом нахожу трусы, надевая утерянный элемент одежды. Собрав все ингредиенты воедино, наливаю рамен в миски, ставя их на стойку. Рассудив, что мужчина ещё не скоро вылезет из душа, начинаю есть. Не успеваю я дойти и до середины миски, как слышу свое имя. Решив, что Хайтани там как минимум помирает, иначе я не вижу другой причины звать меня, влетаю как ошпаренная в ванную. Но вижу лишь голого Рана, который держал открытой створку душа.       — Иди сюда, — мученически вздохнув, как-будто мне предстояло разгрузить вагон дров, снимаю футболку. Стоит мне зайти в душ, взвизгиваю, пытаясь оттуда выскочить. Вода практически ледяная. Мужчина отворачивается, чтобы настроить воду на более-менее приличную температуру.       — На колени, — я послушно сажусь, пытаясь сесть так, чтобы мои ноги не отвалились за то время, что я буду стоять в таком положении. Как только я села, поняла, кто будет руководить процессом. Он надавливает мне на челюсть, заставляя широко раскрыть рот. Другой рукой он притягивает меня за затылок, насаживая меня на свой член. Я максимально расслабляю горло, понимая, что иметь меня в рот будут жёстко. Ран начинает сразу быстро двигаться, из-за чего мое дыхание сбивается и я судорожно пытаюсь вдохнуть через нос, сдерживая рвотные позывы. Из моих глаз текут слезы и когда я решаю посмотреть на него, видимо, весь мой облик был настолько привлекателен в данный момент, что он не сдерживает стона. Чувствую снова жар у себя между ног, но стараюсь концентрироваться только на минете, следя за зубами. Мужчина даёт мне короткие передышки во время которых, нежно скольжу губами по стволу, посасывая головку. Он шумно дышит, нетерпеливо притягивая меня назад, вколачиваясь в меня с дикой скоростью. Скоро его движения становятся беспорядочными. Он сильнее сжимает меня за волосы и через несколько поступательных движений я чувствую вкус спермы на языке. Ран тянет меня наверх, прижимая к себе и обнимая. Я обхватываю его руками, теснее прижимаясь к нему.       — Я скучал по тебе…       — Я тоже скучала…