потеряны в бюро находок

***

Он со спортивной сумкой наперевес удивлённо рассматривал меня. Я оправился от шока первым и самым спокойным голосом сказал: — Я так и знал, что ты следишь за мной. Двадцать минут, да, дорого́й? — Больно ты мне нужен, солнце, — огрызается Родионов. — Что ты здесь забыл? — Живу тут, умник. Тебя всё-таки поколотили? — Да это… С лестницы упал. — Врёшь хуёво. Я тебя зря предупреждал что ли? — Не строй опять из себя спасителя, Тёмочка. В прошлый раз вон чуть с гомиком не сдружился! Чудом спасся… Хотя Игорёк тот же самый, только латентный. — Закройся, блять, заебал! — Истерички на это не способны. — Извини, что оскорбил тогда… Истеричек! Ты гораздо хуже, солнышко. Он, громко топая, поднялся по ступенькам на второй этаж. — Лови! Уронил, когда бежал. Родионов кинул мне значок с рюкзака. Я и не заметил, блин. — Спас… Откуда ты знаешь про бег?! — Я пошёл один, остальные тебя ждали. Иду, вижу знакомый рюкзак. Попытался догнать, а ты как рванул! — Блять, хорошо, что это был ты! — Приятно, когда тебя рады видеть. — Не обольщайся. Ты на капельку лучше лысого мужика, бросающегося угрозами. — Вот на столько? Он показал большим и указательным пальцами расстояние в сантиметр. Я кивнул. — Я приму это за комплимент. — Как хочешь… Ты в какой квартире? — Только не подожги меня ночью. — Мой план как раз-таки избегать тебя. — В пятой, на втором. А ты? Указываю на дверь за своей спиной. Пятая… Ровно над нами, получается. — Я обречен на соседство с тобой. — Вряд ли мы с мамой в вашей дыре надолго. — Спасибо за утешение! Интересный разговор, но мне пора. Вылетаю из подъезда. Я проклят! Зря перестал таскать мамин амулет. Зашёл в поликлинику. У отца на работе я бываю очень редко. Люди странно косились на меня, и я не понимал, это из-за отцовской взбучки или из-за слухов. Кабинет психолога. Выдох, вдох, улыбка. — Здравствуйте, я… — Да-да, сын Серёжи. Присаживайся. Меня зовут Иван Афанасьевич, я постараюсь помочь тебе. Твой папа уже описал болезнь, с которой надо бороться. Давай посмотрим, для чего ты пришел ко мне? Контролируй себя, дыши. — Для того, чтобы наладить отношения с отцом. — Хорошо, тогда начнём. У тебя в детстве не было травмирующего опыта с мужским полом? — Что?.. Я… Нет, не помню такого. — Может, развод родителей повлиял на твое представление о браке мужчины и женщины? — спросил Иван Афанасьевич. — Ну, конечно, но… Его глаза засверкали, как у детектива, нашедшего зацепку в деле. — Так и знал! Значит, теперь ты не воспринимаешь девушек как партнеров для отношений? Успокойся. — Вы неправильно поняли… — У тебя есть подруги? — продолжал допытываться психолог. — Есть одна, Юля, она потрясающ… — Отлично! Предложи ей встречаться. Брови вверх, челюсть вниз, нахуй дзен. — Что?! — возмущаюсь. — Это разрушит твой страх отношений с девушками, поможет стать… — Нет у меня страха! Я просто не хочу встречаться в романтическом плане с девушками. — Или ты убеждаешь себя в этом. Я решил завершить и без того хуёвый денёк. Шлялся по улицам, вспомнил, что отец работает ночью, припёрся домой, а ключей-то нет. Анна, как оказалось, в магазине, Сима на футболе, один я без дела. Родные холодные ступеньки и мои любимые перила. Хочу чтобы меня столкнули с лестницы… Краска на стенах подъезда выцвела ещё давно. Выглядит убого. Подамся в маляры! Практичная профессия, папочка обрадуется… Очень хочу спать. — Хватит на проходе валяться! Солнцев, блять! Мне так плевать, если честно. Даже глаза лень открыть. — Подъём! — Родионов стучит по несчастной обшарпанной стене. — Ты живой вообще? С этими словами он делает попытку поднять меня за лацканы пальто. Отталкиваю его руки. — Дай поспать! Жалко что ли? — У меня нет времени через твою тушу перешагивать! — Наступай, не церемонься в следующий раз. — Тебе сломанные рёбра нужны? Поднимайся тогда. Я демонстративно раскидываю конечности в стороны, занимая уже три ступеньки. Сосед наклонился и рывком закинул меня к себе на плечо. — Пусти, ненормальный! Похищают! Спасите! Он поднялся по лестнице и наконец поставил меня на землю. — Я просто спал, а ты нахуй!.. — А я нахуй третьи сутки на кофе держусь. День дерьмовый, и ещё ты на нём вишенкой! — У меня тоже, но я не психую и не уношу людей в непонятном направлении! — Это твой дом, алкаш хуев. Иди кашу ешь, силы унести меня появятся, если повезет. Родионов пошёл к себе, а я на этот раз по-умному сел у двери. Чёрт знает, каких ебанутых еще носит тут.

***

Это была одна из самых тупых недель. Единственное, что спасает — художка. Теперь я могу гордо зваться творцом, ведь жертвую сном ради рисования. Днём не чувствую, что безопасно дома. Я обожаю всякие креативные занятия потому, что никто не может отобрать их у тебя. Конечно, фортепиано, ручку, акварель и балетный станок можно выбросить, но насвистывать любимую мелодию, создавать новые миры в голове, набрасывать эскизы карандашом на салфетке и приплясывать в очереди никто не запретит. Это что-то внутри, неотъемлемое, и меня творчество очень привлекает своей фразой «я всегда буду рядом», ведь так мало людей может сказать то же самое. Я начал пропускать последние уроки, чтобы и быть дома в три, и успевать в художку. Меня приняли там как родного, несмотря на бесчисленные долги по темам. Впервые за этот сумасшедший месяц порадовался. Сходив к психологу во второй раз по приказу отца, я понял, что больше туда не вернусь. Ни за что. Иван Афанасьевич тоже не питает ко мне тёплых чувств, только выражает отвращение более изысканным методом. Я буркнул где-то, что хочу опять быть вместе с братом, и он всё изворотил и извратил. Отец чуть не грохнул меня тогда. Он взъелся ещё из-за того, что я «недостаточно стараюсь вылечиться и грублю», а потом ушёл на родительское собрание, хлопнув дверью. Когда он вернулся, я спал на диване. Закрыл глаза на минуту… Провел ночь, рисуя долги по художке. Вот и придурок, сам виноват. Конец четверти близко, а я завалил физику. Не буду ныть, что жизнь несправедлива — надо было подмазаться, попросить прощения у Сашки, если хотел хороших оценок. Страх перед физикой ушёл в похуизм, как всегда. И я забил. Отец — нет. И опять старая ссора, ты дурак, позор, как ты мог, кем ты вырастешь? Прогульщик, обманщик! Куда ты носился вместо учебы? Я сказал правду, обвинил его, он ещё сильнее разозлился. Я выкинул этот хлам! Ни ногой туда больше! Запишу тебя на спорт, мужиком сделаю! (только не на футбол, Макса не позорить!) Из школы забирать буду! Лично! Естественно, дошло до кулаков, ведь «слов ты не понимаешь». Зато после этого я пролежал остаток недели дома, сор из избы не выносил. До конца четверти и до приезда Юли пять дней. Всего лишь пять. Одна учебная неделя без субботы. Я справлюсь. Каждый день пишу Юле и дедушке… Он тоже приедет на каникулах, и всё будет снова в порядке. Я вру ему, что мне нормально, не знаю почему. Чтоб не волновался за меня, отдохнул. Знаю, как я умею выматывать людей. Пять дней. Опять сижу в подъезде и собираюсь с силами. Через полчаса последняя контрольная по физике, мне надо доказать, что я знаю и могу. Как это сделать — загадка, ведь у меня даже на улицу выйти не получается. — Не обжимайся с перилами. На них коты с третьего ссут, — Родионов спускается, переступая через три ступеньки. — Что они забыли у моих перил? — Вот сам у них и спросишь, солнышко. Где тебя носило? — Тебя волнует? На уроки беги, зубрилка. Родионов учился чуть лучше меня, просто закончились обзывательства для него. — Не притащишься — солью Игорю твой адрес, — произнёс он и скрылся за дверью. Сильнее мотивашки не придумаешь.