(don't) hurt me.

Хонджун: Сегодня у меня прослушивание!!! Я так волнуюсь ㅠㅠ Ты же придёшь меня поддержать?

Минги: Подойти не получится, у меня сегодня куча дополнительных в универе, прости ㅠㅠ И не волнуйся! Всё будет отлично! Файтин!

Хонджун: Файтин! ~~ Я постараюсь освободиться пораньше до прогулки ㅠㅠ

Минги: Буду ждать после занятий! ~

Минги пятый раз перечитывает переписку, думая, может, Хонджун ответит ему на звонки. Сбрасывает. Тогда он точно ещё задерживается! Значит, нужно подождать ещё немного. Всё же он слишком долго готовился для признания, чтобы вот так оставить это на потом. Если у Хонджуна всё получится, то для признания просто не будет времени. И так за ожиданием проходит ещё около часа, когда Сон снова начинает писать.

Минги: Хён, как долго будет проходить прослушивание? Ты ответишь мне? Я хотел сказать тебе важную информацию сегодня ㅠㅠ Надеюсь, завтра ты объяснишь ситуацию

Тем временем… — Ну, Ваше решение, Ким Хонджун. Друг или светлое будущее? — после этих слов следует пауза в пару долгих секунд… Хонджун перечитывает контракт, в котором среди прочего условлен пункт наименьшего общения с посторонними вне агентства до дебюта артиста. В этот момент телефон в очередной раз звучно завибрировал в руке, действительно напоминая воображению парня выбор между простой жизнью с другом или славе, но без него… Как же это чертовски трудно, когда понимаешь, что в любом случае будешь жалеть.! — Второе… — поднимает взгляд темных глаз. Он потерян. Ответил сгоряча, особо даже не подумав, пока сердце не начало выдавать идиотские мысли и время ещё не потерянно. — Ну и славненько! — будущий менеджер лучезарно улыбается. — Вот документы, распишитесь, — подает шатену нужные бумаги и ручку, ожидая, когда в нужных полях появится роспись начинающего айдола с прекрасными данными. Ким с тяжестью на сердце оставляет свою роспись на самом последнем месте и мысленно на коленях вымаливает прощение у друга. И как бы тогда не было печально, Хонджуну пришлось уйти из жизни Минги, оставшись наедине с сомнениями и вечным вопросом «стоило ли?». На телефон в очередной раз приходит смс от друга, а Ким ответить не может и выключает телефон, не желая метаться в сомнениях. Свой выбор парень сделал. Верен он или нет, узнается потом. На все нужно время. Теперь же график айдола забивается до отказа, а стеснительный мальчишка на глазах своих учителей становится всё более статным и уверенным. Сцена меняет людей, иногда — даже их взгляды на жизнь.

***

— Здравствуйте, — Минги уважительно кланяется в сторону прошедшего мимо стаффа и подходит к одному из стоящих на месте людей, что кажется здесь наиболее влиятельным или хотя бы располагающим нужной ему информацией. — Извините, можно поинтересоваться? — На данный момент у нас не проходит прослушивание, но вы можете записаться в следующем месяце, если хотите, — высокий мужчина под тридцать на вид одарил Сона изучающим взглядом. — А?! А, нет, я ищу вашего трейни, — Минги виновато замялся, сжимая лямку рюкзака сильнее от волнения. — Ким Хонджун. Он проходил у вас прослушивание и после этого перестал выходить на связь. Может, вы сможете мне помочь? Он мой друг, и я бы очень хотел… — Трейни нашего агентства запрещено любое общение с кем-то вне агентства до дебюта. Информацию о вашем друге я предоставить не имею права, — холодно отчеканил мужчина и ушёл по своим делам. Минги, пришедший уже в неопределённый раз, так и ушёл ни с чем. Видимо, стоит уже бросить эту затею, раз уже ничего не выйдет.

Несколько лет спустя:

Концерты. Текста песен. Повышение навыков в рэпе, вокале, танцах. Работа дуэтом с миловидным высоким парнем, который по-дружески помогал ему и стал настоящим другом за несколько лет. Фанбаза, что вбирает в себя новых людей день за днем. Волосы, давно испорченные краской, теперь серебристо-белые. Хонджун стоит со своим соработником на сцене в полной темноте, ожидая начала песни, дабы, смотря на полный зал, где есть и другие знаменитости, четко слышать свое и его имена и, искренне улыбаясь этому, выполнять движение за движением. Сегодня ответственный день: они с Юнхо должны станцевать с группой подтанцовки, что теперь будет работать с ними. Сложность в том, что совместных тренировок не было вовсе, но, учитывая опыт ребят и опыт набирающего популярность дуэта, все будет на высшем уровне. Нельзя испортить сегодняшний вечер. Ким подносит к губам микрофон, начиная свою партию, что шла после не дурного танца-подводки. Сердце чуть заходится от волнения, ведь сейчас наступил момент «Х». Ким боковым зрением улавливает стоящего чуть позади парня в черной маске, что и подобалось концепту песни. Танцор ростом с Юнхо, поэтому вынужден стоять дальше от камер, чтобы сравнятся с вторым выступающим. Дуэт и так отличается в комплекции и росте — рэпера могут банально потерять из-за ещё большей разницы. Свет софитов, что яркими огнями окутывают всех находящихся на сцене, слепит глаза. Подпевающий зал и авации, что обрушиваются на их дуэт, когда микрофон, наконец опускается, а парни поймав взглядом камеру, дышат сбито и улыбаются, показывая сердечко из их рук. Ручка Хонджуна казалась просто крохотной по сравнению с чужой, но к этому он уже привык, да и Юнхо по доброте душевной сильнее сжимал руку, чтобы уменьшить разницу. Хон, как белая ворона среди незнакомых себе людей из подтанцовки, поправляет ворот белой рубашки, вскоре уходя со сцены, на которой остается группа подтанцовки, что ждет указания своего хореографа, который поднимает выпавшую сережку Кима и жестами указывает кому куда идти, сам же направляется за айдолом, чья улыбка не поменялась, пройдя через все немаленькие трудности. — Хонджун-хён, — фокусируется на удивленном лице старшего, что выгибает в удивлении бровь, смотря на все то же закрытое лицо. Всё, что видит айдол, так это полоску глаз, остальное закрыто черной материей и шляпой. — Вам что-то нужно? — отдает приемник, что скреплен с проводами и наушниками, после возвращая взгляд на высокого танцора, что вытягивает руку и разжимает кулак, дабы Ким забрал сережку. — Оу, спасибо большое, — улыбается немного смущенно и проверяет пустующий прокол, потянувшись к украшению и забирая, поклонившись. Танцор уходит, оставив Хонджуна в легком замешательстве, все же это было странно… Обратился далеко не официально, а больше по-дружески и ничего не сказав более, ушел. — Всё в порядке? — Юнхо, как и всегда, взволнованно спросил у старшего о произошедшем. — Да, он просто вернул мне серьгу, всё в порядке, — Ким кивнул, почему-то подумав, что этот парень ему кого-то напомнил. — Ты хорошо постарался! — Ты тоже! Хонджун улыбается, и вскоре их с Юнхо отдергивают, говоря о том, что нужно подправить макияж и идти в зал. Премия не закончилась, а награды не выданы. Рэпер кивает, щелкнув выпавшей сережкой, и прикрывает глаза, пока визажисты подрисовывают стрелки и, стирая испарину со лба, наносят пудру, попутно помогая надеть жемчужно-белый пиджак. Стилист цепляет черные цепочки разных размеров за шлёвки джинс, отдергивая уже хорошо лежащую на теле рубашку. То же делают и с вокалистом дуэта. Уже через пару минут айдолы сидят рядом с другими знаменитостями, подпевая одними лишь губами любимым песням и поражаясь чужим выступлениям, пока в голове крутится тот парень. Его голос и рост больно знакомы. — Я его знаю? — шепчет, зацикливаясь на своих руках, но, не находя ответа, пытается переключиться, все же нужно будет сформулировать красивую речь, если повезет и какая-нибудь из наград перепадёт им с Юнхо. Всё же среди них двоих он лидер. И правда, им повезло получить целых две: «Лучший мужской танец» и «Лучший мужской клип по итогам года». Если многие айдолы хмыкнут на взятые высоты и просто скажут, что они этого и заслуживают, то Хонджун, передав их с Юнхо эмоции, почти плача благодарит все свое окружение. Они ведь правда работают и достойны этого, но не кричат об этом, даже шепотом не произносят требования. В мире есть разные люди, и иногда вовсе не понятно, как все они уживаются со своими требованиями и принципами. Как так получается? Удивительно, если задуматься об этом, переведя пример с двух-трех людей на сотни и тысячи. По окончанию премии парни едут в агентство: нужно тренироваться, да и вообще им сегодня нужно пообщаться с хореографом той группы, что выходила с ними на сцену. Вскоре на теле не остается тех излишеств, только мягкий серый свитер и обтягивающие брюки. Юнхо остаётся в белой толстовке и свободных джинсах. Единственное, что остается в напоминание о выступлении — макияж, который Хонджун не просит снимать, только забирает вещи и, поблагодарив стилистов, уходит к машине, дабы направиться в агентство. Чон уже сидел там, смотря какое-то видео на Ютубе. Веки прикрывают немного красные от нагрузок и огромного количества света глаза. — Сильно устал? — Ким кивает, вздыхая. — Можешь лечь. Хонджун кивает снова, ложится головой на плечо парня и через пару минут банально засыпает. Их менеджер, что стала им хорошим другом, просит ехать тише. Были времена, когда вслед дуэту кричали: «встречайтесь!», «вы такие милашки вместе!». Фанаты до ужаса глупые и, не разобравшись во всем происходящем, около двух лет назад окрестили парой. Людей, самих не разобравшихся в своих отношениях и ориентации, очень часто, как это называется, шипперили, так еще и втянули в интригу менеджера — замужнюю женщину, — что ранее была айдолом, но после рождения дочери перешла на другую должность. Для нее Хонджун и Юнхо как собственные дети малые, которых пришлось многому научить и которым во многом нужно было помогать. Парни с радостью нянчатся с дочкой своего менеджера, когда та приходит на мамину любимую работу. Муж миловидной девушки всегда был готов помочь дуэту. К примеру, пару раз подвозил их до аэропорта. Эта семья стала в некоторой степени, семьей айдолов. По крайней мере для Хонджуна, который рос с отцом и мачехой, чему не был сказочно рад. Хотя сейчас иногда навещает их, пусть не особо часто. У Юнхо была хорошая семья, но это не отменяло его признательности за помощь от семьи менеджера. — Хонджунни-хён, — парень треплет по плечу старшего, тихо повторяя его имя. Ким быстро приходит в себя, принимая обычное положение и все же устало обращая взгляд на брюнета, что взглядом указал на менеджера. — Того парня, с кем вы должны были увидеться, не будет. Он приносит свои извинения и просит не судить за поступок. У него плотный график, сами понимаете. Завтра на концерте он будет. Опять же без репетиций, но сегодня все было хорошо, поэтому завтра сработаетесь, — отрывается от чтения сообщения и ждет пока оба немного сонных айдола наконец очнутся. За этим интересно наблюдать. Один кое-как со своим ростом потягивается и трясёт головой, пытаясь проснуться, пока лидер смешно морщит нос и, закатив глаза, щелкает языком, находя нужные слова в нехиленьком словарном запасе — Хорошо… А как зовут его хотя бы? И мне все равно нужно в агентство, я потом поужинаю. Домой не поеду, останусь в студии, — тормозит напару со злобно поглядывающим менеджером. — Не волнуйтесь, менеджер-ним, я прослежу за ним, откормлю и уложу вовремя спать. Утром можете заглянуть! — вокалист лучезарно улыбнулся, говоря пока ещё низким от сонного состояния голосом и обнимая своего лидера за плечи. — А, точно… Вы же с дочкой завтра придёте. В любом случае мы непристойностями не занимаемся и девушек не собираем, поэтому заходите спокойно, — улыбается слабо. — Мне иногда Юнхо жалко становится из-за того, сколько ему приходится за тобой приглядывать. Три года знаю тебя, никогда не был ни с кем, приведи уже кого-нибудь для приличия, дай Юнхо отдохнуть — Чон на упоминание своей доброты только краснеет слабо. А ведь и правда, Хонджун вовсе не был ни с кем… Ему ведь уже почти двадцать пять… Но светловолосый не страдал никогда, не ныл. Его сложно представить в компании девушки. Как бы не было странно, айдол на самом деле не тот кандидат на улыбчивые разговоры с кем-либо именно в плане романтики, зато не против по душам иногда поболтать с Юнхо, который только с радостью делится переживаниями или сам слушает подобные от его лидера, что иногда меняется с ним местами и становится полностью ведомым. Всё же они в дуэте, поэтому делать это легче, чем если бы это было трио или вообще группа. Парню не до отношений, ему нужно работать. Хонджун более известен своей фразой: «Я считаю, что женат на работе». Говорил так и в восемнадцать, повторяет и сейчас каждый раз, как задают вопрос о личной жизни или делах на личном фронте. Кто вообще выдумал эту идиотскую фразу? — Кстати, хореограф представился как Сон Минги. По документам чист, — хмыкает спокойно менеджер, а Хонджун млеет, чувствуя, как сердце переворачивается от знакомого имени. ****************************** Ким идет в студию, попрощавшись с менеджером Пак и переодевшись, принимается за изучение некоторых движений танца под пристальным взором вокалиста. Старший казался очень задумавшимся. Биты любимой песни заполняют зал и айдол растворяется здесь и сейчас, мягко изгибаясь и четко делая каждый шаг по заранее сделанным меткам. Даже не смотрит, просто знает их расположение, все же на сцене их не будет, а перед тысячами зрителей точность ценится высоко. Понятное дело, без должных вокальных навыков и умения разборчиво читать рэп можно не соваться на премии и конкурсы, даже не зариться на награды. Но Ким вполне ловко овладел этими азами вместе с Юнхо, поэтому их труды заслуживают хороших оценок. Поэтому после двух часов тренировки с чистой душой и усталостью, что как карамель разливается по телу, приятно напоминая о том, что время было потрачено не зря, парни идут в кафетерий, где берут по два сэндвича и тирамису с кофе, приветливо улыбаясь официантам. Хонджун любит это место, далеко ходить не нужно, все в одном здании. Здесь почти всегда пусто, но причина не в плохой готовке, а в том, в какое время дуэт сюда приходит. Обычно это либо ранее утро перед какими-нибудь съёмками, либо поздний вечер после этих самых съёмок, поэтому и столики вокруг пусты, но тишина приятно ласкает слух парней, что часы проводят в шумных и людных местах. Порой от этого хочется отдохнуть. — Менеджер-ним хорошо постаралась в поиске новой группы. Подтанцовка отличная, но их лидер. Кажется, он модель? Я на каком-то журнале видел похожее имя. Он тебе знаком, хён? — Юнхо переводит взгляд с телефона на старшего. — А? — Юнхо повторяет вопрос, зная о растерянности хёна. — Вряд ли я его знаю, может, у него просто имя похоже с моим другом, но, думаю, его кто-то должен подменить на основной связке. Чего вы все такими дылдами постановились?! Теперь я самый маленький выступающий, — Хонджун обиженно хмурится, откусывая от сэндвича кусочек. — Я не о том. У нас по концепту ты должен быть маленьким ангелом между двух разных частей мира. Я тёмная, он — светлая. А внимания он не перетянет. Ты айдол, он подтанцовка, — пожимает плечами младший, после какой-то рьяной переписки приступая к своему ужину. — Подтанцовка тоже люди. Многие мечтают войти в эти ряды. Без них наше выступление пустовато. Нельзя недооценивать их труд, — делает глоток кофе и после согласия младшего продолжает трапезу уже в тишине и вскоре уходит с ним в студию, принимаясь за текст одной песни, что никак до конца не доведет, буквально по сторочке в день пишет. Но… Что поделаешь, просто усталость берет свое и Ким, после долгих уговоров младшего достав плед, умещается на большом диване к нему в руки. Да, немного тесно и был бы шанс упасть кому-то из них, но рэперу повезло: Юнхо во сне почти не дёргается и обнимает тепло и крепко, заставляя выключить телефон полностью и провалиться в сон. *** — Хонджун, Хонджун. Оппа, вставай, — девчушка восьми лет тихо произносит имя парня, что стал ей старшим братом, и треплет немного жёсткие волосы, пока Ким трет глаза, понимая, что Юнхо уже ушел и что он даже не снял макияж и сейчас смазал тени, превратившись в подобие панды. — Встаю, — прочищая горло хрипит айдол. — О, оппа уже проснулся? — со стороны входа в студию слышен знакомый голос, и Хонджун коротко улыбнулся, завидев вокалиста, к которому подбежала дочь менеджера. Он мило выглядит с детьми. Только спустя пару секунд старший отрывается от подушки и, попросив младшего последить за малышкой, уходит в уборную, где приводит себя в порядок и смывает макияж. — Репетицию перенесли на полчаса. Я не стал тебя будить, но нужно уже собираться. Менеджер скоро пригонит машину и попросила посидеть с Мисо, — Чон быстро вывел девочку за дверь студии. — Переоденься и постарайся поскорее спуститься. Мы будем в кафе. Ким в ответ угукает, быстро сменив одежду и спустившись на первый этаж, чтобы вместе с Мисо и Юнхо пойти к машине, где Пак поправляет мягкие пряди, что собраны в тугой хвост, и улыбается пришедшим, уже завершая макияж. Ее дочь с довольной моськой сидит между двумя явно любимыми людьми. Все же парней вживую увидеть не всегда удается, поэтому Мисо светится от счастья, играя с кучей брелков на рюкзаке рэпера. — Ким Хонджун, Чон Юнхо, Пак Мунбёль и маленькая мисс Пак, Вас ожидают на концертной сцене, подтанцовка недавно расположилась, — стафф улыбается и стыдливо опускает голову. Сейчас всем не сладко. Все подорвались с мест, чтобы успеть. — Мама, ты снова не пообедаешь? — Мисо тянет за руку брюнетку, что улыбается слабо и теряется, не зная как лучше ответить дочке. Она с ней весь день будет, а времени может не быть, или Мунбёль, как и бывает в такие сложные дни, просто не захочет есть. — Я не позволю нуне остаться без обеда. Нужно выступить, а потом вы поедете в кафе, — Ким одаривает Мисо улыбкой и сворачивает в раздевалку. Накидывает на тело черную футболку и спортивные штаны, попутно взяв у стаффа микрофон и наушники. Настраивает быстро, поднимаясь на сцену и приветствует ребят из подтанцовки вместе с уже стоящим там Юнхо. — Того парня не будет. Он сказал, что все будет сделано хорошо, а сейчас нам дадут замену. — Все хорошо, — Ким кивнул и посмотрел в сторону подтанцовки. — Давайте начнём! Хонджун хочет спать, есть и банально не слышать громкие биты музыки. Голова пополам колется, а на лице улыбка, и, несмотря на недуги, он работает. Не должен он ныть и плакаться в плечо Юнхо или Мунбёль, становясь ребенком. Он как минимум лидер: никогда так не делал и даже не думает делать. Айдол, отчасти, — машина, готовая работать на износ без поблажек и ошибок. Каждодневное преодоление себя — залог успеха. Ким это знал, поэтому одинок все еще и сам отказался от обычной жизни. Айдол — не работа, а жизнь, стиль жизни. Став популярным, ступив на сцену, нельзя уйти. Один раз стоило появиться в свете с песней, клипом — отдавай себя работе. И он очень часто это делает. ***** После репетиции Хонджун с Юнхо уходят в гримерку, попутно попросив разбудить их, если они вдруг уснут. Мунбёль улыбчиво кивает перед тем, как уехать в кафе с дочерью и позавтракать. В итоге оба парня не уснули в размышлениях. — Тебе не кажется странным, что основной танцор отказывается от репетиций? — Юнхо рушится на диванчик, жарко выдохнув и широко расставив ноги. — Нет, но меня больше удивляет факт, что он скрывает лицо. Может, это мой друг? У них похожи глаза, но я давно с ним не виделся, а тот танцор ещё и с макияжем был, — Хонджун безразлично жмёт плечами, садясь рядом на крутящемся кресле и немного съехав вниз. — Чего смотришь? — Хён, можно у тебя кое-что узнать? Как у лидера, — Ким коротко кивает, дав знак, что он внимательно слушает. — Как бы ты отреагировал, если бы тебе признался парень? — Слушай, у нас много фанатов, которые- — В любви, хён. Не как фанат, — Чон напирает вопросом, вводя старшего в заблуждение — Смотря кто он, — Хонджун пожимает плечами, облизывая пересохшие от желания попить губы и уже пытаясь действительно задремать. — А если это буду я? — лидер тут же выпрямляется как по команде, смотря на вокалиста. — Чисто теоретически. Если бы я, скажем, подошёл к тебе и прямо в лоб сказал, что люблю тебя и жить без тебя не могу, а моё сердце просто не переживет отказа? — Юнхо, это не смеш- — А если это правда? — в мгновение лицо Юнхо теперь не в паре метров, а прямо напротив, смотрит с надеждой и твёрдостью, вгоняя лидера их дуэта в ступор. — Что если я сейчас сказал правду и это то, что я к тебе чувствую? Хонджун не находится что ответить, поэтому только приоткрывает рот и бессвязно издаёт звуки, пока младший находится преступно близко и почти касается носа своим, смотря в глаза и почти не моргая. Лидер почти задыхается, чувствуя, как его личное пространство нарушается мягким поглаживанием щеки, а на него всё так же смотрит пара глубоких бездонных глаз, в которых бы утонуть и забыться. Стоп. О чём он это думает? Теперь он не думает вообще, потому что его губ кратко касаются чужие, такие сухие, но горячие, мягкие и прият… Эти мысли вообще откуда?! Юнхо только виновато улыбнулся, отстраняясь. — Прости, хён… Я схожу за водой… Чон виновато улыбнулся, отстранившись и быстро ретировавшись из гримёрки, чтобы действительно сходить за водой.

***

И снова шум доносится со стороны сцены, а Киму приходится выйти из уютной комнатки, оставив вещи под надзором менеджера. Слушает инструктаж вместе с другими айдолами и, получив оборудование, возвращается к написанию песни, не торопясь переодеваться. Легкий мандраж охватывает тело на пару жалких секунд, за которые светловолосый успевает настолько усомниться в своем выступлении, что в голове зияет мысль не выходить на сцену. Что если Юнхо сказал правду? Если он не пошутил? А если тот танцор — его друг? Он хотел ведь сказать что-то важное тогда, несколько лет назад… Чёрт, в голове слишком много вопросов, чтобы совладать со всеми и при этом непринуждённо вести себя на видео для влога, который снимал младший. Треск сломанного карандаша приводит в чувства и заставляет парня успокоиться, пока он еще что-то не сломал ненароком от непонятных чувств. Пак подходит к своим подопечным, забирая тетрадь и щепки, что замерший Хонджун не выкинул, до конца не вернув нормальные мысли в обычный строй. Хлопает по плечу, интересуясь состоянием рэпера. — Я, кажется, знаю, кто тот парень и почему он не ходит на репетиции, — на логичный вопрос мотает головой. — Нужно, чтобы он снял маску на сцене, потом он уйдёт и, пусть работать нам вместе ещё долго, покажет себя не сразу. В любом случае, мне будет нужно поговорить с ним о важных вещах, — хмурит брови и фыркает, отметая ненужные сомнения подальше, сейчас нужно переодеться, пройти по красной дорожке и войти в зал, заняв свое место. Подошедший к ним и услышавший Юнхо ничего не говорит — Ким не воспримет, не впервые подобное происходит. Он сам все решит, а сказанное — это мысли вслух, не более. Ему нужно было поделиться этим, чтобы, если это понадобится, менеджер мог помочь или как минимум знал, что и куда. Айдол идет к стилистам, дабы завершить образ. Снова свет ярких ламп, окружающих зеркала. Снова споры мемберов других групп и их смех, что именно сейчас больше бесит, хотя обычно Хонджун никак не реагирует: не его дело, не с ним говорят, какой тогда смысл размышлять и подслушивать? Зато вокалист их дуэта после отключения камеры даже слова не произносит, лишь перекинувшись парой фраз, но сохранив резкую дистанцию. Светлые пряди закрепляют ароматным воском и просят встать. Парень надевает серьги, кольца и браслеты, что ярко выделяются на фоне теперь черной одежды и яркого макияжа. Нужно идти… Пока сидит посреди других тараторящих о чем-то айдолов, выпадает из реальности, не замечая даже того, как под руку с младшим оказывается под сценой. Неплохо так задумался. — Хён, очнись, наш выход, — поправляет рубашку Юнхо, повернув лицо рэпера к себе и приветливо улыбнувшись. — Файтин! Кивает парню и вздыхает с замиранием сердца, мелко дрогнув, когда платформа начинает подниматься, а светлую сцену заполняют крики фанатов. Образ. Нужно сохранить его, оставив переживания, чувства и эмоции позади. Ким идет вперед, окидывая полные людей ряды, и скептично цокает языком, смотря в камеру. Такой выдуманный образ слишком высокомерного человека, что негодует на все свои богатства. Этот образ соткан из редких срывов, недовольства в сторону популярности и ее минусов. Всё негодование скопилось в такой ядовитой концентрации, что выкинуть из себя эту кислоту можно, высказав претензию на сцене, дабы слова нашли получателя, прикрыв реальные чувства айдола образом. По сцене рассыпается сломанный браслет, а сорванная цепь летит в зал, находя нового обладателя. Хонджун молчит сбито дыша, страх берет свое, вынуждая сердце зайтись в лёгкой тахикардии от волнительного момента встречи с танцором, пока Юнхо пел свои строки. Рядом появляются уже более знакомые фигуры, их цветная и яркая одежда в глазах рябит, а у Кима еще и плывет, поэтому в темноте он чувствует тёплую крепкую руку на спине, поддерживающую от падения. Старший коротко кивает, дав понять, что уже стало полегче, и делает шаг вперёд. Музыка наконец погружает в атмосферу, и Ким начинает зачитывать свою партию, отдав все эмоции на пару секунд в выступление. Пока тело на автомате выполняет движения, а голос неотрывно следует тексту и нотам, мысли забиты шлаком. Боковым зрением парень то и дело улавливает высокую фигуру танцора с хорошо закрытым лицом. На плотной белоснежной маске разводы цветных красок, а на открытой полоске лица — яркие тени, дополняющие красочность образа. На этот раз у танцоров нет головных уборов, но это не делает ни горячо, ни холодно. Ким не может предположить, насколько сложно будет увидеть скрытое маской лицо… Да и тот ли это парень, о котором он думает. Может, все волнения зря? Хонджун лишь опускается на пол, проводя пальцами по цепи на шее и зачитывая о том, что украшения, пусть и красивы, тянут к земле, вынуждая раз за разом падать на давно разбитые колени. Айдол встает, слабо оступаясь и опираясь рукой на крепкое плечо вокалиста. И образ, и коктель из эмоций вынудили сделать еще один шаг в сторону и почувствовать спиной тело позади. Момент икс. Парни разворачиваются лицом друг к другу, начиная выполнять связки, под низкий тембр Чона. Движение за движением. Удар сердца за ударом. Все хуже и хуже, волнение зашкаливает. Сцена пуста, есть только танцующий дуэт, между которым скоро искры начнут стрелять, и разливисто поющий вокалист. Юнхо ловит взгляд неизвестного танцора, не впервые желая закрыть хёна от всего, забрать в свои объятия и сказать, что все хорошо. Этот парень… Разве не он приходил ещё во времена трейни, дабы найти паренька? Да, это был он и он плакал, говоря, что друг его предал. Юнхо тогда проходил мимо и даже пожалел парня, ведь им действительно было запрещено общаться с кем-то ещё. Но почему он так смотрит? Рад, что Юнхо и менеджеры далеко и не являются преградой? Да, ему не давали доступа к Киму, но парнишка никогда не говорил своего имени, а потом быстро уходил из агентства. Теперь он на сцене, рядом с недосягаемым. Музыка стихает, оставляя Хонджуну время для произношения фразы, перед тем как останется финишная прямая с припевом. Рэпер выполняет идеальный пируэт, потонув в темноте. Секунда. Вторая. Айдол цепляется за запястье поспешно уходящего танцора и не успевает и слова сказать, как тот снимает с себя маску, просто целуя. Ким бьет по плечу кулаком, пытаясь оттолкнуть, потому что обидно, стыдно. Слезы неожиданно обжигают щеки. Он был прав. Это он… Тот самый высокий парень, любящий танцевать и проводить время вместе и не сказавший какую-то важную информацию несколько лет назад. — Минги… Прости, я виноват перед тобой, — он виноват, ведь не пришел, но Сон ведь и не искал его… Тогда почему поцеловал?.. Почему он здесь? Что произошло? он до сих пор сохранил чувства к нему? — Наконец-то я могу быть рядом… Хён, это ты меня прости… — Минги не ищет ответы на вопросы, они потом поговорят. Сейчас нужно уйти со сцены и для начала объяснить все менеджеру, попутно стерев лишнюю влагу с глаз, и завершить выступление, от нахлынувших эмоций не заметив, как на них смотрел Юнхо, который видел всё. *** После выступления менеджер попросил их подождать в гримёрной, потому что Мисо стало плохо из-за морской болезни, поэтому сейчас они поехали за таблетками. Минги, мило улыбнувшись, оставил только номер телефона, заставив Хонджуна смутиться и коротко кивнуть, тут же залезая в телефон и буквально не отлипая от него с довольной улыбкой. Словно коту дали банку сметаны. — Помирились со своим лучшим другом? — Юнхо уже переоделся, оставив рюкзак валяться в ногах и бросив взгляд на парня, только коротко кивнувшего на фразу. — Ясно… И вы теперь будете типо вместе? — О чём ты?! — Ким наконец обращает свой взгляд на младшего, севшего на одно из кресел напротив зеркала с лампами и сейчас снимавшего с лица остатки макияжа. — Вы поцеловались там, на сцене, и ты не выглядел больно против такого жеста, — Юнхо постарался сделать максимально спокойное выражение лица, пожав плечами. — А потом вы как два идиота стояли и улыбались после награждения. Мне просто интересно. — Мы ещё пока ничего не решили, но, думаю, я скоро решусь, — Хонджун смущённо улыбнулся, тут же насторожившись. — Но зачем ты спросил? — Мы же друзья, — Чон снимает последние остатки косметики, вновь пожав плечами. — Я просто поинтересовался о твоей жизни. Это же нормально для друзей. — Но как же твои… — Не обращай внимания, — он подходит к лидеру, поправив жёсткие волосы, и мягко улыбается, наклонившись к чужому лицу. — Я буду рад, если ты будешь с тем, с кем хочешь, а не с кем вынужден быть. От меня ты всё равно дальше дуэта не убежишь, — поглаживает по голове, мягко целуя в щёку, и забирает рюкзак, закинув его на плечо и направившись к выходу из гримёрки. — Мунбёль-нуна сказала, что через три минуты машина уже будет на парковке. Идёшь? Хонджун только пространно кивает, смотря на закрывшуюся дверь. На телефон пришло уведомление от Минги, на которое он не думая ответил положительно. Теперь Юнхо, выходит, прав? Они же с Соном, фактически, теперь будут вместе… Но что-то ему подсказывает, что Юнхо снова что-то недоговаривает о своих чувствах. Он всегда так делает. Но Хонджун даже не скажет, что чувствует к нему что-то, кроме дружеской привязанности, значит, так быть и должно? Не каждому дано любить взаимно, это все знают… Главное ведь, что он не сделает больше больно Минги, так? А Юнхо… Он ведь переживёт, они не настолько близкие друзья, чтобы пережить это так больно, да? Хонджун хочет надеяться, что это так, потому что всё же больше он переживает за друга детства. А с Юнхо они коллеги, не больше. Да, так и будет. Минги — его друг и любовь, а Юнхо — друг и коллега по работе. Почему-то признавать это больно, но это факт, а на факты не обижаются… Ким очень надеется, что это так, пока счастлив Минги.