Я выбираю смерть

1 Из  кошмаров всегда хочется вырваться быстро. Как только человек понимает, что это  сон, то сразу же открывает глаза, включает свет и пытается забыть все, что приснилось, и успокаивает себя: "Это всего лишь сон. Только сон. Я дома. Со мной все хорошо". Сама же я старалась провести этот ритуал, начиная с конца. Как только кошмар стал внушать всепоглощающий ужас, мозг давал сигнал проснуться, и я вновь оказалась в темноте. С огромным трудом сдерживая первобытное желание открыть глаза и включить свет, отбрасывая охватывающий меня, ужас, я попыталась удержать обрывки сна, вместе с тем повторяя про себя свою мантру: "Это всего лишь сон. Только сон. Я дома. Со мной все хорошо". Не смотря на все мои старания, обрывки кошмара ускользали, словно песок сквозь пальцы. Однако, я не сдавалась, пока последний из них не сгинул в кромешной тьме. Как только я поняла, что мои усилия тщетны, я попыталась выровнять дыхание, глубоко вдохнув, но легкие активно сопротивлялись, вбирая в себя лишь малые порции кислорода. Сердце, словно вступившее с ними в союз, в бешеном ритме стучало где-то в районе гортани. Но я не сдавалась. Если сознание победить не удается, то в борьбе с организмом я не сдамся.  Капля пота скатилась со лба и затерялась в густых волосах. Только сейчас я почувствовала, как шелковая сорочка неприятно прилипает к телу. Дрожь омерзения пробежала по телу. Дико захотелось вскочить с кровати и пойти в душ, но я продолжала лежать с закрытыми глазами.  Сначала я прислушалась. Никаких звуков. Пот со лба не обдувало, а значит, движения воздуха в комнате не было. Теперь можно было приоткрыть глаза. Первым делом, взгляд метнулся к балконной двери. Стеклянная от пола до потолка она свободно пропускала лунный свет, позволяя ему тускло освещать комнату. Я тщательно осмотрела легкие, прозрачные шторы. Они спокойно висели, не развеваясь, а значит, ветер внутрь не попадал. Взгляд переместился к входной двери. Обведя ее взглядом по всему периметру миллиметр за миллиметром, я спокойно вздохнула и обнаружила, что дыхание выровнялось, а сердце снова спокойно билось в груди. Быстрый детальный осмотр хорошо знакомой комнаты - и я смогла позволить себе отбросить одеяло и пойти в душ.  Ванная комната была очень просторной. Пожалуй, ее я любила даже больше, чем свою комнату. Здесь была только одна дверь и никаких окон. Правда, жутко раздражало вентиляционное отверстие, но Эм наотрез отказалась его заделывать. Хотя она пошла на уступку и позволила мне накрыть его тряпкой. Слишком тонкой на мой взгляд. Но хотя бы все отверстия были закрыты. И если на нее не смотреть, то можно постараться игнорировать слабые потоки воздуха. Я скинула мокрую сорочку и заглянула в шкаф. Поскольку я ненавидела выходить отсюда в одном полотенце, Эм распорядилась поставить шкаф прямо в душевой. Она всегда следила, чтобы нам было удобно, несмотря на то, что Майя была старшей из нас. В шкафу находились толстые махровые и легкие шелковые халаты, тонкие атласные сорочки и теплые флисовые пижамы. На всякий случай, на любую погоду, так сказать. Найдя взглядом то, что я собиралась надеть, я закрыла шкаф.  Подойдя к, висевшей над раковиной, полке с зеркалом, я открыла ее и проверила содержимое. Три рулона строительного скотча и один неполный рулон, начатая упаковка тампонов занимали нижнюю полку. Остальные полки были забиты лекарствами. Эм знала, что у меня нет привыкания и мыслей о суициде не возникает, поэтому разрешала держать их тут. Напоследок я еще раз пробежалась пальцами по скотчу, вновь пересчитав, на всякий случай. Мысленно отругала себя, что не сделала этого сразу, как зашла. Закрыла дверцу, включила воду и с наслаждением нырнула под струи воды. Сколько я там пробыла, я не знала. Я не смотрела сколько было времени, когда я проснулась, а в ванной часов не было. Досадное упущение. Надо попросить Эм, чтобы она их купила. Одев чистую тонкую сорочку, я старательно высушила волосы полотенцем. Бросив полотенце прямо на пол у кровати, я хотела было лечь, но вовремя вспомнила, что вся постель промокла. Я посмотрела на часы. 1:13. Досадно. Задумчиво походив вокруг постели, я взялась за край простыни и решительно скинула все это на пол к полотенцу.  Подойдя к огромному шкафу у противоположной стены, я распахнула дверцы и тщательно осмотрела содержимое. Где-то тут должно быть постельное белье. Потратив несколько минут на поиски, я разочарованно вздохнула и закрыла дверцы. Недолго думая я выдвинула нижнюю полку шкафа. Бинго! Бесцеремонно вываливая все содержимое, я нашла мое любимое постельное белье - черный китайский шелк с золотой вышивкой ручной работы. С наслаждением проведя пальцами по вышивке, я зацепила нити ногтями. По позвоночнику пробежала волна удовольствия. Это настоящее произведение искусства!  Улыбаясь, я подошла к кровати с заветной ношей в руках. Кое-как я натянула простынь, бегая из угла в угол. Потом, окинув взглядом комнату, я обнаружила в кресле у огромного зеркала небольшую подушку. Я взяла ее и, помяв в руках и приложив к щеке, положила у изголовья кровати и аккуратно накрыла наволочкой. Забравшись в чистую, пахнущую свежестью постель, я накрылась пододеяльником. Взгляд упал на часы. 1:54. Спать не хотелось. Ну и пусть! Все равно вставать никуда не надо. Я стала водить подушечками пальцем по рисунку на постельном белье, изредка поддевая золотые нити. Это движение так успокаивало, что я не заметила, как провалилась в сон. 2 Мне снился сон. Впрочем, ничего удивительного. Мне очень часто снятся сны. По несколько за ночь. В основном кошмары. Но с ними я уже научилась справляться. Поэтапное пробуждение и повторение одних и тех же слов: "Это всего лишь сон. Только сон. Я дома. Со мной все хорошо". Придуманные мной, словно магическое заклинание, не раз спасавшее от нахлынувшего ужаса и следующей за ним паники. Но сегодня все было по-другому. Это был не кошмар. Картинки не было, я ничего не видела. Меня окружал мрак, но это не пугало, наоборот, даже успокаивало. Где-то вдалеке раздавались раскаты грома. Вокруг меня стоял непонятный шум, изредка перекрывавший громовые раскаты. Я слышала, как кричали люди. Язык мне был незнаком, но было понятно, что говорят на каком-то азиатском наречии. Моих ноздрей коснулся сладковатый запах, от которого потеплело в груди. Такой знакомый. Я пыталась ухватить хоть малейший обрывок воспоминания, но он ускользал, словно песок сквозь пальцы. Я напрягла память, и когда показалось, что я вот-вот вспомню, в нос ворвался другой запах, не менее знакомый. Меня обдало приятным жаром и я почувствовала соленый привкус во рту. Где-то недалеко завыли волки. По крайней мере мне так вначале показалось, но потом я услышала звонкий лай и поняла - это были собаки. Две или три, может больше. Лай слышался все ближе и ближе, но меня это не пугало. Обступивший меня со всех сторон жар обволакивал, словно кокон, защищая меня от всего мира. -أنت هنا [ant hna] (Ты пришла) - услышала я хриплый шепот у самого уха. Сон резко оборвался. Я попыталась сопротивляться, ведь мне уже давно снятся только кошмары, а этот сон приносил, такое душевное успокоение, что просыпаться в реальность не хотелось. Однако в реальности все мои чувства били тревогу, а я привыкла им доверять. Они никогда меня не подводили и всегда предупреждали об опасности. Благодаря инстинктам я всегда знала, какого человека стоит опасаться, когда люди что-то скрывали, а кому можно слепо доверить свою жизнь. И вот сейчас чувства просто вопили, врываясь в сознание потоком адреналина. Однако мозг отказывался что-либо анализировать, все еще затягиваемый густым, словно патока, сном. Чтобы ему помочь, я, не успев подумать, открыла глаза. Тут же мысленно обругала себя, решив, что надо бы еще попрактиковаться в поэтапном пробуждении. Мой взгляд уперся в, местами скомканный, черный шелк простыни. Я попыталась успокоится и понять, отчего все чувства сжимают в комок мое тело.  Долго думать не пришлось. Я почувствовала движение воздуха в комнате. Я похолодела, но в следующую секунду услышала тихий звук закрывающейся двери, и воздух вновь остановился. Глубоко вдохнув носом и медленно выдохнув через рот, я заставила немного успокоится сердце, на огромной скорости врезающееся в ребра. Сирена в голове замолкла, чувство тревоги успокоилось и перестало метаться по всему телу. Опасность миновала. Я перевернулась на спину и тщательно осмотрела из под полуопущенных ресниц балконную дверь. Шторы находились в своем обычном недвижимом состоянии, словно застыли во времени. Игнорируя вошедшего, я подняла глаза к входной двери. Она была наглухо заперта. Данный осмотр придал уверенности и отогнал остатки страхов. Инстинкты прекратили бешеный вой.  Окончательно успокоившись, я встала с кровати и, высоко подняв голову, прошла в огромное кресло, стоявшее недалеко от шкафа. Забравшись в него с ногами, я натянула подол ночнушки как можно ниже, но он все равно прикрывал лишь до середины бедер. Скрестив руки на груди, я с недовольством и брезгливостью взглянула на вошедшего.  Это был высокий и довольно привлекательный мужчина. Если верить анкете, он - бывший военный, ему было 32 года, холост, детей нет (да и каких-либо других родственников тоже), высокий стаж по охране засекреченных объектов, высокая должность в охране олигархов, политиков и прочих шишек и бла-бла-бла. Вообщем все резюме строится на слове "высокий". Я смотрела, как он не торопясь складывает грязное постельное белье, бесцеремонно сброшенное мной ночью на пол. Каждый раз, когда он наклонялся, темная челка падала ему на глаза, но он не спешил ее убирать. Первое время мне было смешно, что взрослый мужчина, когда-то работающий в таких мужских профессиях, теперь убирает мою комнату и стирает мое белье, приносит мне еду и выполняет все мои поручения. Помню, как однажды утром он пришел, прямо, как сегодня. Я сидела в этом кресле, пока он застилал постель. Я всегда тут сидела, чтобы была возможность наблюдать издалека за его действиями. Он всегда аккуратно поправлял простынь и разглаживал одеяло. Не тряс ими, как это обычно делают люди. Я прекрасно понимала, что он предупрежден обо мне и старается не создавать лишнего движения воздуха. Он никогда не заговаривал со мной первым, даже не здоровался. Не смотря на его внушительный рост, он старался быть незаметным, но я ни на секунду не упускала его из виду. Тогда я решила посмеяться над ним и спросила: -Бальмонт, почему ты пошел в горничные? Он ничего не ответил, лишь усмехнулся, не отрываясь от своего дела. Меня это разозлило. -Я хочу, чтобы ты отвечал, когда я спрашиваю! - капризно выкрикнула я. Тогда Бальмонт поднял на меня темные глаза. В них плясали искорки смеха, но лицо сохраняло серьезность: -Ваша сестра заплатила больше других. Ответ меня не устроил. Веселья как не бывало. Мне захотелось уколоть его, вывести из себя. -Ну и как? Интересно работать нянькой? В ответ он снова усмехнулся: -Вы не самый капризный ребенок, нянчится с Вами - одно удовольствие. Разозлившись, я резко вскочила с кресла. Я не ребенок! Мне уже 16! Как бы я хотела быть таким человеком, который может сразу ответить что-то язвительное или обидное. Но я, к сожалению, была не такой. Проходили секунды, но я никак не могла придумать достойный ответ. В итоге я простояла гневно пялясь на него, пока драгоценное время не было упущено. И даже, если бы  придумала, что ответить, было уже слишком поздно. Это ужасно бесило. Эм наняла его месяц назад. Он был моим охранником и прислугой. Тех, кто был до него Эм уволила, так как мое состояние не улучшалось, а большое количество народу в доме могло лишь сильнее его подорвать. Она принесла мне его резюме для ознакомления. Я несколько раз его прочитала, чтобы быть уверенной, что опасности он не представляет. Инстинкты молчали. Личная встреча беспокойства не принесла и Эм оформила его на работу. Пока Бальмонт надевал черный шелк на подушку, я раздумывала, чтобы ему такое сказать, чтобы вывести его хоть на какие-то эмоции, кроме этой его дурацкой ухмылки. У меня это никогда не получалось, хотя мне нравилось пытаться. Это превратилось в очередной мой ритуал. -Бальмонт, - позвала я его. Он не отреагировал, хотя я знала, что он очень внимательно меня слушает. Может поэтому мне и нравилось говорить с Бальмонтом. Он был единственным, кто меня слушал. Остальные лишь снисходительно улыбались. Его же усмешка, хоть и бесила меня, была искренней. -Я хочу, чтобы ты называл меня госпожой, - сказала я, отбросив волосы за спину. Ожидаемо усмехнувшись, Бальмонт ответил: -Хорошо. Закончив с постельным бельем, он решительно направился в сторону ванной. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Страх сковал тело, но я решительно отбросила его в сторону. Резко вскочив с кресла, я бросилась за ним.  Когда я влетела в ванную, он уже просматривал содержимое шкафчика с лекарствами. Бросив быстрый взгляд на стопку скотча, Бальмонт пробежался длинными пальцами по пузырькам с лекарствами. Повернув все пузырьки так, чтобы видеть этикетки, он выудил один из них, открыл, высыпал себе на ладонь две таблетки и поставил баночку на место. После он, стараясь не касаться меня и не создавать ветра, прошествовал обратно в спальню, даже не закрыв шкафчик. Он знал, что я буду все за ним проверять. Я тут же заглянула внутрь и первым делом пересчитала скотч. Три целых, один неполный. Проверила лекарства. Все на месте. Повторно пересчитав скотч, прикрыла дверцы и вышла вслед за Бальмонтом. Он ждал меня посредине спальни с таблетками в одной руке и стаканом с водой в другой. Скрестив руки на груди, я закатила глаза и подошла к нему. -Спасибо, папочка! - сказала я и взяла таблетки из его раскрытой ладони. Краем глаза я заметила его усмешку.  Выпив воду залпом, я разжала пальцы и стакан выскользнул из рук. -Упс! - деланно расстроилась я. Стакан упал на мягкий ковер и потому не разбился. Я не сводила взгляда с Бальмонта. Может хоть это выведет его из себя. Но на губах по-прежнему  играла усмешка. Я мысленно зарычала. Невозмутимо подняв стакан, Бальмонт вдруг посерьезнел и осторожно спросил: -Хотите, чтобы я проветрил комнату? Он внимательно наблюдал за моей реакцией. А у меня сердце ушло в пятки, пальцы похолодели и перед глазами поплыли темные круги. Картинка мгновенно нарисовалась в моем воображении: шторы колышутся, ветер гуляет по комнате, обдувая мое лицо, запутываясь в волосах, забирается под короткую ночнушку. Сквозь сковавший меня ужас, я прохрипела: -Нет!  Стараясь выбросить ужасающую картину из головы, я продолжила спокойнее: -Эм сама проветрит. Я отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Почему он постоянно видит мои слабости? Раздражает. -Ваша сестра задержится на работе допоздна. Я поджала губы.  -А Майя? Видимо, мой голос звучал уж совсем жалко, потому что я услышал его сочувствующий голос: -Она останется в больнице. Решила заступить на ночное дежурство. Отчаянно хотелось закричать, но я лишь медленно вдохнула носом и, прикрыв глаза, также медленно выдохнула ртом. Не сказав больше ни слова, Бальмонт обошел меня, поставил стакан на комод и взял оттуда полупустой кувшин. Подобрав грязное постельное белье, он, стараясь несильно раскрывать дверь, вышел из комнаты.